Глава 5
Болеть - не самое приятное занятие, а болеть в декабре обидно вдвойне. Во-первых, вся та особая новогодняя атмосфера, которая бывает лишь раз в год, проходит мимо, а во-вторых, пропускаешь учебу, что перед сессией довольно чревато. Не то, чтобы я любила учиться, но из-за пропусков могли возникнуть проблемы с «автоматами», даже несмотря на справку. Да и материал пропускать не хотелось.
На больничном я находилась больше недели. Заболела во вторник, а вышла на учебу только в следующий четверг. Первые пару дней я просто лежала в кровати со слабостью, а потом как-то подозрительно быстро пошла на поправку. Возможно, из-за того, что усиленно лечилась, а возможно, из-за Олега. Говорят, что у влюбленных повышается иммунитет, хотя когда я написала об этом Олегу, он занудно принялся мне объяснять, что в иммунологии нет такого понятия, иммунитет не падает и его не нужно поднимать. Об этом он рассказывал мне по телефону, когда я лежала в кровати и смотрела на догорающий зимний закат. Мне было все равно, что он говорит - просто нравилось слушать его голос.
Разговаривали мы часто. И постоянно переписывались. За какое-то короткое время Олег Владыко стал моей привычкой, и, болея, я почти все время думала о нем. Скучала. Представляла, как он снова меня целует. И очень хотела, чтобы он мне приснился. Однако вместо Олега мне приснилась Прелесть, да еще и безумно реалистично! Мне снилось, что я пришла к Олегу в гости в лучших своих туфлях, а Прелесть сделала злое дело и нагадила в эти туфли. Я так возмутилась, что проснулась от чувства негодования. И хотя на самом деле Прелесть мне ничего не сделала, в голове я для себя сделала галочку спрятать обувь, когда попаду к Олегу в гости вновь. Вдруг сон вещий?
В начале следующей недели Олег улетел в Сочи на научную конференцию и должен был вернуться только в пятницу вечером. Он присылал мне фото холодного моря, которое зимой обретало какую-то особенную силу. Становилось встревоженным, дерзким, диким. Каким-то настоящим. И, казалось, оно готово было выплеснуться прямо из фото, которые присылал мне Олег. В ответ я тоже присылала ему фотографии - но не с морем, а с морозными закатами и с собой. Мои фото были откровенно провокационными - я знала, как подразнить его. Домашняя маечка со спущенной бретелькой, полупрозрачная сорочка, взятая у Ксю, короткие джинсовые шорты - оставалось лишь принять правильную позу на фото, а это я умела. Даже фото в полотенце после душа отправила, и после него Олег подозрительно долго мне не отвечал. Правда, потом сказал, что был занял - разговаривал с коллегами из другого города, но я обвинила его в том, что он пускал на меня слюни и милостиво разрешила ему сохранить мои фото и любоваться ими.
Это была моя маленькая месть. Я скучала по Олегу и хотела, чтобы он скучал по мне еще сильнее.
Правда, без казусов не обошлось. Когда я фотографировала свои скрещенные ноги, закинутые на стену, в комнату вошел папа. Он не понял, чем я занимаюсь, и стал интересоваться, что со мной случилось - болят ноги?
- Просто кровообращение улучшаю, - соврала я. - Чтобы кровь лучше циркулировала, ноги надо закинуть куда-нибудь повыше.
- Тогда и мне надо, - задумчиво отозвался папа. Мы стали болтать, и когда мне пришло сообщение от Олега я тотчас с нетерпением схватила телефон. Папа заметил это и улыбнулся.
- Опять с Анатолием переписываешься? - довольно спросил он. Мой наивный папочка действительно считал, что я все время общаюсь с ним.
- Да, - не стала разочаровывать его я. - С Анатолием. С кем же еще?
- Привет ему от меня передай.
- Непременно! - отозвалась я передала привет от папы Олегу, а тот, кажется, не обрадовался. Мой папа вызывал у Олега некоторые опасения, впрочем, и я сама думала о том, как бы их познакомить. Наверняка ведь папе не понравится, что я встречаюсь с парнем старше себя на восемь лет, да еще и с преподом! Но ничего, прорвемся. Когда это Ведьмина не прорывалась?
Кроме того, как-то так вышло, что я часто переписывалась с Василиной. Возможно, она решила, что Настя из Аризоны знает какие-то особенные секреты соблазнения преподавателей, возможно, ей хотелось выговориться, но она частенько мне писала, а я отвечала. Сначала мне было интересно, что замышляет моя врагиня и какая она на самом деле, а потом... Потом я как-то втянулась. Отвечала ей, даже поддерживала. И в какой-то момент вдруг поняла для себя, что Василина Окладникова не просто мерзкая девица из моего детства, которая во всем пытается соперничать со мной. Она - простая девушка со своими проблемами и амбициями. Достоинствами и недостатками. Мечтами и страхами.
Это было так странно - осознавать, что тот, кого ты терпеть не мог, не просто раздражающая декорация в твоей жизни, но и живой человек. Такой же, как я. И когда до меня это дошло, я какое-то время просто сидела в кресле и смотрела в одну точку.
Нет, я не захотела стать ее лучшей подругой - мы были слишком для этого разными. Я не захотела простить ее за все, что она делала мне. И я не захотела отдать ей Олега, который действительно слишком сильно запал ей в сердце.
Я просто осознала, что Василина - тоже человек. Не злой и не добрый. Обычный.
Я перестала ее демонизировать.
Я приняла ее, как бы странно это не звучало. Больше не думала о ней как о врагине номер один, даже несмотря на ее слова о Ксюше, из-за которых я и заварила эту кашу. И не хотела нарочно делать ей больно. Зачем? Оно ведь того не стоит. Пусть будет счастлива - и желательно, где-нибудь подальше от нас с Олегом.
И когда я сделала это, почувствовала, что мне стало легче. Обида, злость, ненависть - это груз, который слишком сильно давит на душу. Я хотела освободиться от него.
Чем больше ненависти в сердце, тем меньше места остается любви. А я хотела любить Олега всем сердцем. Это казалось мне правильным.
Я действительно хотела быть с ним.
На учебу я вышла в четверг и тотчас с головой погрузилась в бурную студенческую жизнь. Близились зачеты и нужно было успеть сделать очень многое - контрольные, конспекты, рефераты... А вишенкой на этом торте жизни была курсовая, о которой мне даже думать было страшно.
С Олегом мы встретились только в субботу и, что самое забавное, на потоковой лекции по математическим методам в экономике, по которому он должен был провести у нас зачет - Филипп Георгиевич так и не выздоровел. Кстати, мнения об Олеге на нашем потоке разделились. Часть студентов считала его крутым преподом, к тому же многие девчонок продолжали заглядываться на него, что безумно бесило. А часть студентов считали, что нам не повезло - у кого-то из парней брат учился на факультете Олега и рассказал о том, какой он принципиальный и требовательный, как ужасно ко всему придирается и на какие жертвы идут несчастные студенты, чтобы сдать ему зачеты и экзамены. По потоку поползли слухи о том, что Владыко - строгий и высокомерный, и что на зачете нас ждет «настоящее веселье».
Слыша все это, я лишь ухмылялась про себя. Мне нравилось, что у Олега имидж Северуса Снейпа, а нежным и ласковым он может быть только со мной. Честно сказать, я не была уверена, что без проблем сдам ему злосчастный зачет. С другой стороны, я точно знала, что смогу найти метод, который заставит Олега быть ко мне снисходительной...
В субботу я ждала его так, как никогда не ждала ни одного из преподавателей. И едва только Олег появился в аудитории за минуту до звонка, как я стала улыбаться. Смотрела на него и не могла сдержать себя. Мне хотелось вскочить, подбежать к нему, обнять - прямо при всех. Но я сидела на своем месте рядом с проходом, по которому он спускался, и смотрела на него. А вот Олег на меня не смотрел - с совершенно невозмутимым видом прошел мимо, словно я была не его Танечкой, чьи фото дразнили его, а бетонной стеной. Даже не улыбнулся в ответ!
«Ну ты и сволочь! Просто прошел мимо!», - написала я ему, пряча руку под партой. В это время Олег уже находился за кафедрой и вытаскивал что-то из своего кожаного дипломата. Его телефон лежал на столе, и я жадно наблюдала за тем, как Олег берет его и отвечает мне - все с тем же холодным видом.
Я думала, он напишет что-то язвительное, но ошиблась.
«Я скучал», - было написано в его ответном сообщении.
«По тебе видно!» - набрала я за пару секунд.
«Не уходи после лекции», - ответил Олег и начал пару.
Я никогда не думала, что мужчина, от которого мое сердце начнет биться чаще, будет вести у меня лекции. По-хорошему мне нужно было внимательно его слушать и вести конспект, но я не могла этого делать. Слушала и уплывала на волнах своей нежности. Сидела и пялилась на Олега, то и дело начиная улыбаться.
Несколько раз я ловила презрительные взгляды Васьки, но мне было все равно.
Олег меня удивил. Он не смотрел на меня - был абсолютно беспристрастным преподавателем, но когда мы начали решать задачи, сел за стол и незаметно написал мне сообщение:
«Хватит улыбаться, Татьяна. Это важный материал. Спрошу на зачете».
Я хмыкнула в кулак и вместо ответа послала ему фото своих полуоткрытых губ, которых я касалась указательным пальцем. Его я делала вчера вечером - получилось необычно и чувственно.
Олег вдруг резко встал с места и направился к доске, за который мялась одна из подружек Дементьевой, пытаясь решить задачу, и раздраженно начал объяснять ей, что она делает не так. Он стал писать мелом, и я, подперев щеку рукой, наблюдала за ним. Белая приталенная рубашка с длинными рукавами, идеально выглаженные брюки, начищенные до блеска ботинки - Олег следил за собой и наверняка знал, какое впечатление производит. Стильный и ухоженный молодой преподаватель с пронзительными темными глазами, широкими плечами и красивыми руками. Некоторым мужчинам категорически не идут деловые костюмы, но такому, как Олег Владыко, они безумно шли - подчеркивали строгость и элегантность. А еще - какой-то внутренний аристократизм.
Я смотрела на Олега и не могла на него налюбоваться. За своей преподавательской маской Олег действительно казался холодным, недоступным и даже жестким, однако я точно знала, каким мягким и чертовски нежным он умеет быть. У нас с ним была общая тайна. Одна на двоих. И это грело.
Лекция пролетела незаметно - будто миг. Сначала я вообще не поняла, почему ребята начали собирать вещи, и только спустя несколько секунд до меня дошло, что пора домой. Я собрала сумку и вместе с Женькой и Ильей вышла из аудитории, дошла с ними до лестницы и попрощалась. Подруга все поняла и подмигнула мне, а Илья, разумеется, ничего не сообразил и принялся орать, куда это я пошла. Женя закрыла ему рот рукой и буквально потащила за собой вниз, а я забежала в туалет, поправила перед зеркалом волосы и побрызгалась духами - теми, что так нравились Олегу - и снова пошла к аудитории по пустому коридору.
Олег ждал меня - сидел за столом, рассматривая какие-то бумаги. Однако стоило мне открыть дверь, как все отложил. И все его внимание сконцентрировалось на мне.
- Олег Владимирович, можно? - смущенно спросила я.
- Заходите, Ведьмина, - любезно разрешил он, подхватывая мою игру.
Я зашла в аудиторию и остановилась у его стола. Сердце готово было взорваться. Я так по нему скучала!
- Зачем вы меня позвали? - спросила я голосом лучшей ученицы класса.
Он поднял на меня смеющиеся глаза.
- Разумеется, хотел наказать за то, что невнимательно слушали меня не лекции.
- А как? - похлопала я ресницами.
Вместо ответа Олег встал, подошел к двери, закрыл ее на замок и направился ко мне.
- Олег Владимирович, вы меня пугаете... Как вы хотите меня наказать? - весело спросила я.
- А как ты думаешь, Ведьмина? - спросил Олег. Приблизившись, он запустил руку в мои волосы, а другой поднял мое лицо за подбородок и поцеловал. Крепко, чуть-чуть грубовато, но с таким упоением, что внутри у меня что-то оборвалось - мне показалось, что я лечу. И каждая рана на сердце друг поросла нежными цветами.
Наверное, это был самый долгожданный поцелуй в моей жизни. И я упивалась его горячим дыханием словно своим. И казалось, что кроме его губ и рук ничего больше нет.
- Олег, - прошептала я, касаясь губами его скулы. - Я скучала.
- Знаю, - прошептал он и вдруг подхватил меня на руки и усадил на стол.
Это было какое-то безумие. А может быть, чудо.
Зимний вечер, университет, пустая потоковая аудитория, преподавательский стол у доски и мы. Я и мой Олег, по которому я так сильно скучала. Мурашки по коже, сменяющиеся горячими волнами, оборванное дыхание, дрожь по слабым рукам. Огонь на губах, по венам — до самого сердца. В душе. Особый огонь, волшебный, наполненный нашими чувствами, и сгорать в нем было легко и приятно. Правильно.
Я сидела на столе, закинув руки Олегу за шею и плотно прижав колени к его бедрам, а он запускал пальцы в мои волосы, гладил меня по спине и плечам и оставлял на шее чуть влажные следы от своих настойчивых губ.
Мы целовались безудержно, словно от этого зависело будущее всего мира. С упоением — так сильно хотели увидеть друг друга. С надеждой понять друг друга и принять такими, какие мы есть. К этому примешивался адреналин — преподаватель и его студентка уединились в стенах своей альма матер. Хотя на самом деле сейчас я чувствовала себя не просто студенткой, а взрослой девушкой, которая хотела быть со своим мужчиной и которая чувствовала себя рядом с ним защищенной и нужной.
Он — мой, и я не отпущу его. Никто не посмеет забрать его.
Кончики моих ресниц дрожали, и мне казалось, что на них искрится нежность. Та самая нежность, которая вдруг стала моей слабостью. Которая стала моим бесконечным светом. Которая делала меня хрупкой и в это же время защищала.
Возможно, мне хотелось называть любовь нежностью, потому что я все еще боялась говорить о любви напрямую. Но я знала, что это она.
Та, которую в исступлении проклинают, та, которую так долго ждут, та, за которую умирают и дарят целые жизни. Любовь. Слово, которое может ничего не значить, и которое может значить абсолютно все. И когда любовь есть, все становится так сложно, и так просто одновременно. Это и подвиг, и боль, и сомнение, и вдохновение, и усталость, и победа. Даже ненависть — тоже любовь. Искалеченная, искаженная, испорченная. Больная. Но я не хочу думать о ней. Я хочу и телом, и мыслями быть только с Олегом.
— Правда скучал? — выдохнула я ему в губы. Он склонился и наши лбы соприкасались.
— Правда, — прошептал он.
Я перехватила инициативу, заставила Олега крепче прижаться ко мне и, обхватив его лицо ладонями, стала целовать вновь, мысленно повторяя, словно безумная: «Мой, мой, мой».
Его губы стали уже привычными, но я так и не могла насладиться поцелуями досыта, словно не могла напиться живой воды из источника, что нашла сама.
Его запах заставлял меня терять голову.
Его руки скользили вдоль моего натянутого как стрела тела — от плеч до запястий, от талии до колен, обтянутых плотными джинсами. И в какой-то момент меня охватила досада — зачем на нас вся эта одежда? Я потянулась к его рубашке и расстегнула несколько первых пуговиц, и он, повторяя мои жесты, расстегнул пуговицы на свободной блузке с полосатым черно-белым принтом, в которую я была одета. Поцелуй в шею заставил меня откинуть голову назад, и его горячие губы стали спускаться от шеи вниз, к ключицам, еще ниже, заставляя меня кусать в нетерпении губы и стискивать край стола, за который я держалась, но вернулся, чтобы поцеловать впадинку между ключицами. Там, где только что были его губы, оказалась его рука. Простые касания, а огонь во мне взметнулся еще выше. Стал еще ярче и горячее.
Олег уронил меня спиной на стол. Блузка задралась, и я кожей чувствовала приятную прохладу, которая так контрастировала с жаром внутри. Олег склонился надо мной, упираясь кулаками о деревянную поверхность, и с напором продолжал наш поцелуй.
Не знаю, как так вышло, что моя блузка оказалась полностью расстегнутой, и мои руки тянулись к его ремню. Не знаю, почему я так хотела быть сейчас с ним. Почему перестала сдерживать себя. Почему наслаждалась каждым мгновением, проведенным с ним рядом — телом к телу, сердцем к сердцу.
Возможно, я бы позволила Олегу гораздо большее — ему стоило только дать мне это понять, и необязательно словами. Но он сдерживал себя от чего-то более откровенного и дерзкого, чем просто поцелуи и страстные объятия. В какой-то момент мы оказались на самом краю. Когда либо бросаешься с головой вниз и летишь, не зная, что ждет впереди, либо делаешь шаг назад и делаешь передышку.
Мы оба понимали, что должны были либо продолжить, либо остановиться, и нам обоим было тяжело решиться и выбрать. Мы слишком далеко зашли. Решение мы приняли одновременно — словно почувствовав друг друга. Он прервал поцелуй, и, переведя дыхание, несколько раз коснулся губами моего виска, после чего встал. Я поднялась следом с его помощью, но со стола слезать не спешила. Так и сидела с расстегнутой блузкой, мимолетом прижав к груди ладонь, чувствуя, как неприлично быстро бьется сердце.
Я так и не поняла, чудо это было или безумие.
— Все в порядке? — зачем-то спросил Олег. Его голос был таким теплым, что мне захотелось улыбаться.
— Да. Кстати, ты должен был показать мне свое удостоверение, — сказала я.
— Какое? — удивился он, убирая прядь моих волос за ухо.
— Горячего парня. Ты умеешь сносить головы девушкам.
— Поверь, у тебя этот навык ничуть не хуже.
— Я очень старалась.
— Это я понял.
— Признайся, ты ведь хотел этого? — лукаво спросила я и коснулась его груди — хотела проверить, так же быстро колотится его сердце, как и мое, а его рука оказалась на моем берде, чуть выше колена, крепко сжимая.
— Хотел. Но, думаю, аудитория со сквозняками — не лучшее место, — отозвался он с нервным смехом и стал застегивать мне блузку.
— Да, мне твоя квартира больше нравится, — согласилась я, а он рассмеялся.
— Ты такая забавная, Таня.
— А ты такой глупенький. Так и не смог наказать меня, как следует.
Вместо ответа он ущипнул меня за щеку.
— Эй, ты чего? — деланно возмутилась я, а он невозмутимо снял меня со стола и поставил на ноги.
— Нам пора, Ведьмина. Идем отсюда. Сказать по правде, работа мне уже надела — торчу здесь с утра.
Олег уверенно повел меня к закрытой двери, но едва мы дошли до нее, как кто-то яростно стал дергать ее снаружи.
— Олег Владимирович, вы здесь? — донесся до нас приглушенный голос замдекана. — Олег Владимирович! С вами все в порядке?
Олег закатил глаза, а я устало потерла лоб. Ну вот опять случилась какая-то глупость! Удивительно, что замдекана не начал ломиться в аудиторию раньше, чтобы прервать наше драгоценное уединение.
— Олег Владимирович! — надрывались за дверью. — Что вы там делаете?!
— Я спрячусь, — сообщила я Олегу прежде, чем он успел открыть дверь, в два счета оказалась у большого преподавательского стола и залезла под него.
Как же тяжело бедной студентке встречаться со своим преподавателем!
Олег повернул ключ в замке и открыл дверь.
— Я уже думал, вам стало плохо, Олег Владимирович. Или вы тут с кем-то уединились, — раздался довольно-таки неприятный голос Савельева — замдекана, который славился на факультете своим дурным характером и частыми стычками как с коллегами, так и со студентами. Человеком он был сложным, и половина нашего курса в свое время ходила к нему на пересдачу. Я же каким-то чудесным образом ему понравилась, и Савельев то и дело ставил меня в пример. Не хотелось, чтобы он нашел меня под столом.
— Увы, ни то, ни другое, — спокойно ответил Олег.
— Тогда почему вы закрылись? — наседал Савельев. Его голос был громкий и с визгливыми нотками. — Свет горит, ключей от аудитории не на месте, вас нигде нет! И на звонки не отвечаете. Вас, между прочим, ищет ваше начальство. Да так, что даже нам в деканат позвонили! Почему в конце рабочего дня я должен бегать и искать вас? Я не ваш секретарь.
— Я в курсе, что не мой, — холодно ответил Олег. — На звонки не отвечал, потому что на лекциях выключаю звук. Надеюсь, это вас утешит.
— Так чем вы тут занимались, закрывшись?
— Я должен перед вами отчитаться?
— Ну да, конечно, ты же у нас отчитываться не привык, — вдруг резко перешел на «ты» Савельев. — Птица высокого полета. А остальные — так, грязь под ногтями.
— Ну что вы, Дмитрий Сергеевич, — преувеличенно вежливо сказал Олег. — Вы как-то совсем плохо обо мне думаете.
— Считаешь, что я буду думать о тебе хорошо, после того, как ты у меня Ингу увел? — выдал Савельев, и я удивленно вскинула брови. Надо же, какие подробности. Между нашими преподавателями кипят настоящие страсти!
— Никого я не уводил, глупости, — раздраженно ответил Олег.
— Рассказывай мне тут. Из-за тебя она меня бросила, — обиженно фыркнул Савельев. — Так что ты у меня на особом счету, Владыко. Появится шанс — отправлю ответочку.
— Что за подростковый сленг? — хмыкнул Олег. — И не менее подростковые обиды? Учитесь держать себя в руках.
— Посмотрим, как ты будешь себя вести, когда я у тебя девушку уведу, — заявил Савельев, и я прыснула со смеху, представив, как он подкатывает ко мне. И тотчас зажала себе рот ладонью.
— Это еще что? — насторожился Савельев.
— Ветер дует в окно — видимо, оно плохо прилегает, — все так же спокойно ответил Олег, который тоже все слышал. — Поменяйте резиновый уплотнитель. У вас вообще с ремонтом плохо. А ведь вам недавно на него выделяли средства. Нерационально использовали?
Кажется, он попал не в бровь, а в глаз.
— Ты на моем факультете надолго не задержишься, — злобно прошипел Савельев.
— Смею напомнить, что заменяю вашего коллегу не по собственной воле. И дополнительная учебная нагрузка мне не в радость, — сообщил ему Олег. — Выходите, я закрою аудиторию.
Свет в аудитории погас, дверь захлопнулась, и я осталась одна. Из-под стола я вылезла не сразу — думала, что в любой момент может вернуться Савельев, который явно что-то начал подозревать. Однако он не приходил, да и Олег — тоже. Я сидела на преподавательском столе, на котором недавно горячо целовалась с Олегом, тяжело вздыхала и то и дело смотрела на свой разряженный телефон, который по привычке сжимала в руке. Не то чтобы я боялась темноты, но одной находиться в пустой темной аудитории было неприятно. На пол и столы падал тусклый свет из высоких окон, а за ними беззвучно качались кажущиеся черными деревья, над которыми зависла бледная луна. Просто картинка из триллера. Того и гляди, кто-нибудь постучит в стекло и захохочет.
Олега все не было и не было, я потеряла счет времени и загрустила.
Он вернулся, когда мне стало совсем тоскливо, и я зажмурилась из-за света, который хлынул из коридора в аудиторию. Олег был в верхней одежде, и лицо у него было очень злое. Однако стоило мне подбежать к нему, как его выражение тотчас смягчилось.
— Прости, — обнял он меня за плечи. — Этот идиот не отставал. Пришлось возвращаться в свой корпус.
— Ничего страшного, я привыкла, что люди приносят мне боль и страдание, — пробормотала я, уткнувшись ему в плечо. Мы не виделись совсем ничего, а я уже начала скучать!
— Я не хотел, прости, — повторил Олег, гладя меня по голове. — Все хорошо?
— Все хорошо, — отстранившись, улыбнулась я. — Ты же рядом. Только знаешь, мне…
— Неловко? — по-доброму усмехнулся он.
— И еще как! Я второй раз сижу из-за тебя под столом!
— Прелесть тоже там любит сидеть.
— Но я-то не Прелесть. Учтите, Олег Владимирович, если я из-за вас и в третий раз под стол полезу, вы на мне женитесь, — пригрозила я ему, а он коротко рассмеялся. Наверное, не поверил.
Я первой покинула порядком надоевшую мне аудиторию, забрала свои вещи в гардеробе, который вот-вот должен был закрыться, и с облегчением вышла на улицу. А потом вдруг поняла — пока я находилась в закрытой аудитории, даже мысли не допускала, что Олег не вернется за мной. Я действительно ему верила.
Олег нагнал меня на непривычно пустой парковке, посадил к себе в машину и выехал на дорогу.
— О какой Инге говорил Савельев? — ревниво спросила я. — Кто она такая?
— Девушка, с которой мы вместе учились, когда получали второе высшее, — отмахнулся Олег.
— Ты действительно увел ее? — изумилась я. Олег окинул меня выразительным взглядом.
— Таня, эта Инга мне прохода не давала. А Савельев был в нее влюблен. И решил, что это я виноват. Впрочем, как ты заметила, он скор на нелогичные выводы.
— Знаешь, Олег, мне как-то не нравится осознавать, что у тебя была куча девушек до меня.
— Считай, что я тренировался на них для тебя, — ответил он, и я, не выдержав, рассмеялась.
Мы поехали на свидение.
На этот раз все было замечательно. Ужин в уютном ресторане с окнами, выходящими на сверкающий новогодними огнями проспект. Смелые поцелуи на улице, переплетенные пальцы, ласковые касания. Разговоры и смех. И тонна нежности, обрушившаяся на сердце.
Мы гуляли по центру города, взявшись за руки, и наслаждались праздничной иллюминацией — казалось, что светилось каждое здание. На деревьях искрились серебряные шарики, над улицей перемигивались огоньки, напоминающие повисшие в воздухе крошечные звезды, мерцали золотые гирлянды, спускаясь с фасадов зданий к самой земле. А в свежем декабрьском воздухе стояла та особенная предновогодняя атмосфера, которую с нетерпением ждут и взрослые, и дети. Атмосфера волшебства.
Правда в какой-то момент эта атмосфера немного испортилась — я вдруг почувствовала на себя ей-то пристальный недобрый взгляд. Но сколько я не оглядывалась, никого не видела в толпе. Однако затем это ощущение пропало, и я забыла о нем.
Мы остановились рядом с иллюминацией, напоминающей цветущие пурпурные и синие глицинии, и сделали несколько общих селфи. Олег обнимал меня и улыбался в камеру, а я вдруг поняла, что у меня давно не было такого выражения глаз. Счастливого.
А потом я увидела вход на каток под открытом небом и остановилась как вкопанная.
— Я хочу туда! — потянула я Олега за рукав. — Идем, ну идем же! Они будут работать еще час!
— Я не умею кататься, Татьяна.
— Зато я — отлично умею! И тебя научу. Ну идем же, возьмем коньки напрокат. Ну Олег! Это весело!
Я так загорелась этой идеей, что он согласился. Мы взяли коньки, которые оказались на удивление приличными, оставили свою обувь в специальной ячейке и отправились кататься. Я давно не стояла на коньках, но тело помнило, что нужно делать — не зря в детстве меня водили в секцию по фигурному катанию, что называется для «хорошей осанки». Я легко скользила по льду, наслаждаясь каждым движением, и даже вспомнила какой-то легкий пируэт, а вот Олег явно чувствовал себя не столь уверенно, как я. Он держался за ботик и у него так забавно разъезжались ноги, что я не могла сдержать смеха.
— Не смешно, — одарил он меня недобрым взглядом.
— Не обижайся. Ты сегодня такой милый, — подъехала я к нему и взяла од руку. — Ты впервые встал на коньки?
— Да.
— И на роликах не катался?
— Нет.
— Многое потерял. Ничего, это не страшно. Ты уже стоишь на коньках и держишь равновесие — а это главное. Теперь тебе нужно научиться падать, — жизнерадостно сообщила я Олегу.
— Я не планировал падать.
— Знаешь, а я не планировала встречаться со своим преподом, — пожала я плечами. — Это жизнь, Олег. Может произойти все, что угодно.
Он тяжело вздохнул, но от дальнейших комментариев воздержался. И мы принялись учиться кататься. Я объясняла ему, как правильно отталкиваться ногами, как тормозить, как поворачивать, как падать, в случае непредвиденных обстоятельств, но Олег не спешил отлепляться от бортика. Когда же я все-таки заставила его это делать, он поехал вперед на прямых ногах и чуть не оказался на льду, но умудрился сохранить равновесие, схватившись за меня. Я пыталась научить его «змейке» и «фонарикам», и смеялась, глядя на его сосредоточенное лицо. У Олега был такой вид, будто бы он защищал диссертацию, а не катался на коньках. Таким же сосредоточенным был мальчик неподалеку, который пытался научиться кататься с помощью специальной скользящей по льду стойки.
Постепенно Олег более-менее освоился и перестал за меня держаться. Упал он единственный раз — мы держались за руки, когда в нас врезалась какая-то девушка. Я упала вместе с ним — так, что оказалась сверху, упираясь ладонью в грудь. И, не растерявшись, поцеловала его в губы, а после помогла подняться.
Играла романтическая музыка, под нашими ногами светился лед, люди рядом смеялись и улыбались, легкий мороз пощипывал щеки, и я чувствовала себя счастливой.
Каток мы покидали с разными чувствами — я с желанием вернутся вновь, а Олег — с облегчением.
— Ничего, — сказала я ему, дера в руке горячий стаканчик с кофе, — мы еще вернемся, и ты научишься кататься, как профи!
— Сомневаюсь, — покачал он головой. — Опыт, конечно, интересный, но это не мое.
— А что твое? Ах да, ты прыгаешь с парашютом, — вспомнила я. — Неужели это не страшно?
— Не страшнее, чем коньки, — улыбнулся Олег.
— А почему ты вообще решил прыгать? — спросила я.
— Эмоции, — коротко ответил он. — Мне не хватало эмоций. Иногда мне казалось, что у меня их совсем нет. Как будто я внутри замороженный. Знаешь, почему я искал тебя в клубе после поцелуя?
Этот неожиданный вопрос ввел меня в легкое замешательство.
— Потому что я классная?..
— Потому что рядом с тобой я начал чувствовать эмоции в полной мере. Удивление, удовольствие, драйв. Злость — когда понял, что не могу тебя найти. Замешательство. Сейчас, анализируя все то, что между нами было, я понимаю, что каждая наша встреча выводила меня на эмоции — плохие или хорошие. И мне это нравится. Я чувствую себя живым.
— Это ведь хорошо? — тихо спросила я.
— Это великолепно, — ответил он и, мимоходом поцеловав в щеку, отобрал у меня кофе.
Мы вернулись на парковку к его машине, но сесть в салон не успели — Олегу позвонили, и какое-то время он говорил по телефону, а я стояла рядом и незаметно его фотографировала. Мне нравилось то, как Олег получается на снимках — камера явно его любила.
В какой-то момент мне стало казаться, что меня снова прожигают злым взглядом. И когда я стала вертеть головой, пытаясь понять, кажется мне это или на нас действительно кто-то смотрит, одна из машин на парковке уехала, на мгновение ослепив меня фарами.
Домой Олег привез меня только за полночь, и я засыпала уставшая, но довольная. И мне снились сияющие хрустальные звезды.
Весь следующий день настроение у меня было прекрасное. Я буквально летала по дому, напевала что-то новогоднее и выглядела не ведьмой, а настоящей феей. Энергии у меня появилось хоть отбавляй. Я убралась, погуляла с Ронни и Эльфом, почитала нотации Арчи и помогла с готовкой бабушке. А затем собралась на встречу с Олегом. Разумеется, папа думал, что я снова пошла на свидание с Анатолием. Наивный.
— Может быть, ты его в гости пригласишь? Мы с матерью хотели бы с ним познакомиться. Как он на это смотрит? — допытывался папа уже в гостиной, когда я вертелась перед зеркалом, пытаясь понять, что лучше надеть — оливковую парку или бордовый пуховик?
— Плохо он на это смотрит, пап, — ответила я. Знакомство Олега и папы в мои планы не входило. — Анатолий стесняется.
— Чего стесняется? — не понял он.
— Не чего, а кого. Тебя и маму.
— Не понял. Почему он меня стесняется? — озадаченно почесал папа затылок. Я вздохнула, не понимая, какой пуховик лучше смотрится с новенькими утепленными джинсами и массивными ботинками на толстой подошве. Перед Олегом хотелось выглядеть красоткой.
— Да не стесняется он тебя, а боится, — появилась в прихожей бабушка, закутанная в шаль.
— Вы меня, конечно, извините, мама, но какого лешего он должен меня бояться? Я что, местное семейное пугало? — возмутился папа.
— Как знать, как знать, — загадочно ответила бабушка.
— Вечно вы меня выставляете чудовищем.
— Ну что ты, я всего лишь говорю очевидные вещи. Придет парнишка к нам в гости, ты его просто затерроризируешь. Ты же собственник. Я вот даже думаю, что Виталик к Ксюшей расстался, потому что ты его достал своими бесконечными придирками и вопросами.
— Не будем касаться этой темы, — вдруг другим, жестким голосом сказал папа. Он редко говорил дома таким тоном — только на работе. И бабушка сразу поняла, что продолжать эту тему не стоит. Лишь головой покачала:
— Что-то в отмене свадьбы нечисто. Ну да бог с ней.
Папа хотел что-то ответить, но в это время зазвонил мой телефон, лежащий на столике. Я хотела взять его, но вместо этого уронила прямо к ногам папы — сама не поняла, как так случилось. Папа тотчас поднял его и удивленно уставился в экран.
«Моя зая», — высветилось на весь экран. Я переименовала Олега в «заю» и поставила на его фото смешного мультяшного зайчика с морковкой в лапках. Вчера днем мне показалось это отличной идеей.
Папа приподнял бровь.
— Что еще за… зая?
— Это Анатолий, — покраснела я и выхватила у него из рук свой телефон.
— Ответь ему, — сказал папа. — Он, наверное, за тобой приехал.
Отвечать на звонок Олега при папе мне не очень хотелось, но выбора не было — иначе он мог что-либо заподозрить. Поэтому я прижала телефон к уху и жизнерадостно сказала:
— Привет, Анатолий!
— Привет, Василина, — не растерялся Олег, зная, что меня заденет. Я действительно немного рассердилась. А кому понравится, когда ее называют именем бывшей?
— Ты уже приехал? — спросила я уже менее восторженным тоном.
— Приехал. Жду тебя у въезда в ваш поселок, как ты и просила.
— Отлично, буду через десять минут.
— Понял. Ты по мне скучала? — вдруг спросил он.
— Нет, Анатолий.
— Совсем?
— Совсем.
— Как же так? — сделал вил, что расстроился, Олег.
— Вот так, — ответила я. — Все, пока. Если мы будем трепаться, я так и не соберусь.
— Передай ему от меня привет! — крикнул папа.
— Анатолий, папа передает тебе привет, — закатила я глаза. Папа постоянно передавал всем приветы.
— Скажи, что Анатолий тоже передает ему привет, — хмыкнул Олег и отключился.
— Как-то ты грубо с ним разговаривала, — заметил папа.
— А что, мне ему в ножки кланяться? — фыркнула я. — Нет уж.
— Правильный подход, — неожиданно похвалил он меня. — Пусть он тебя ценит.
— Он и так ценит, — расплылась я в улыбке, обняла папу и убежала. В бордовом пуховике.
Уже по дороге к машине Олега я обнаружила, что папа незаметно сунул мне в сумочку конвертик с деньгами и запиской: «Купи себе что-нибудь хорошее, доча». И на душе стало как-то теплее — не от денег, а от папиной заботы.