Между нами только Ночь

----------Артур Сафаров-------

Если бы мне кто-нибудь сказал, что в свои 40 лет я втюрюсь, как малолетний пацан, в свою 19-летнюю падчерицу, — я бы прибил этого человека на месте. Но вот он я, погряз в этом дерьме, по уши утонул, и сам в ахуе нахожусь.

Кира. Моя маленькая блондинка с глазами цвета тёмной стали.

Я помню этот день, когда впервые её увидел. Даша тогда решила, что пора меня познакомить с её дочерью. Типа мы уже полгода трахаемся, всё серьёзно, нужно знакомить. И спрашивается — на хрена мне это надо было? Я ведь не испытывал к Даше сверхчувств, ебал её скорее из благодарности. Она меня тогда от смерти спасла, когда я поступил в больницу с огнестрелом. Ну и закрутилось. Сначала в больнице, а потом у меня дома. Она голодная по сексу была, так насаживалась, так глотала, что, наверное, этим меня и взяла.

А потом появилась Кира.

Когда я её увидел, то охуел в прямом смысле этого слова. Совсем не похожа на мать. Даша тёмненькая, с карими глазами, а Кира — чистое золото. Белокурая, кожа молочная, губы пухленькие, а глаза... эти её глаза. Темно-голубые, но такие глубокие, что в них можно утонуть и больше никогда не всплыть. Да я чуть не кончил прямо там, когда она впервые посмотрела на меня.

Я сразу понял — попал.

Мать ебу, а по падчерице сохну, как долбаная герань на солнце. Санта-Барбара отдыхает.

Я избегал её, как мог. Боролся. С головой ругался. Сердце своё хотел вырвать, но меня всё равно тянуло к ней, как магнитом. Я наблюдал за ней, следил, изучал. Хотел хоть как-то успокоить свои нервы, но становилось только хуже.

Она тихая. Не из тех, кто скачет по дому с телефоном и ржёт без остановки. Она закроется у себя в комнате и сидит. Думает о чём-то. А мне хочется смотреть на неё. Хоть краем глаза.

Я скучал. Пиздец как скучал.

Стал пить. Глушить свои эмоции. А потом Кира стала сниться мне по ночам. И я пытался перекрыть её образ Дашей, но хуй там плавал. Член просто отказывался работать, пока я не представлял её,– Киру.

И вот с таким ёбаным пиздецом я жил, пока в один прекрасный вечер моя зайка не шарахнула меня по голове статуэткой.

Вот это был момент.

Она приложила меня со всей силы. Кровища хлещет, а она стоит, глазами хлопает, напуганная, как маленький котёнок. У меня перед глазами потемнело, но даже тогда, даже в этот грёбаный момент мне хотелось её обнять. Уткнуться носом в её шею, вдохнуть её аромат. Но пришлось сыграть сердитого дядьку, чтобы не спалиться.

А потом, когда она обрабатывала мне рану, я чуть не замурлыкал, как бездомный кот, который наконец нашёл своё место. Когда я прислонился к её животику, захотелось остаться так навсегда.

А её ножки… Как же они красиво очерчены. Я тогда схватил её за них не потому, что было больно. А потому, что терпеть уже не было сил.

Я замечал её взгляды. Это не просто любопытство. Это нечто большее. Желание. Тяга. Такая же, как у меня к ней.

И я решил её проверить.

Вышел из душа в одном полотенце, причём нарочно зацепил его плохо, чтобы выглядело так, будто в любой момент оно может сползти с меня. И просто наслаждался её смущением.

Она краснела, кусала губу, отводила взгляд, но каждый раз снова искала меня глазами.

Моя маленькая зайка.

И она даже не догадывается, в какой омут уже затянула меня.

Я думал, что у меня нервы крепкие. Что могу держать себя в руках. Я ошибался.

Я видел, как Кира пыталась не выдать себя перед подругами, когда они разглядывали меня, обсуждали, как я выгляжу, как двигаюсь. Слышу каждое их слово, каждую чёртову интонацию.

— У твоего отчима такие руки… Представляю, что он может ими сделать…
— И голос… Чувствуешь, как звучит?
— А взгляд? Чистый хищник!

А Кира молчит. Губу закусывает. Но я вижу, чувствую, как её глаза обводят каждую линию моего тела, как в зрачках загорается желание. Она боится себе признаться. Боится за мать, боится этих эмоций, которые я в ней разжигаю.

Я прожил сорок лет. Перепробовал женщин разных возрастов, национальностей, темпераментов. Делился с партнёрами, брал то, что хотел, никогда не зацикливался. Вёл бизнес, расширял сеть ресторанов, шёл к власти. Но тут… здесь всё по-другому.

Кира — мой наркотик.

Я боюсь её тронуть. Боюсь, что если хоть раз коснусь, то уже не смогу остановиться.

По ночам захожу в её комнату. Наблюдаю, как она спит. Она даже во сне прекрасна. Иногда что-то бормочет, нежно водит губами. Мне кажется, ей снятся мои поцелуи. Я тянусь к ней, хочу провести пальцем по этим губам, но… не могу. Ухожу. Сам себя проклинаю, стискиваю зубы, сдерживаюсь.

Но кроме этой борьбы появился ещё Игорёша.

Этот щенок.

Он липнет к моей девочке, не даёт ей прохода. Я вижу, как он к ней прикасается. Трогает за руку, целует в щёчку, смотрит, как на добычу. А меня разрывает изнутри.

Я хочу убить его.

Разорвать на куски. Скормить дворнягам.

Но остаётся только наблюдать со стороны и сжимать кулаки до белых костяшек.

Я пытался держаться, но когда этот ублюдок привёз её домой и начал обнимать у ворот, я сорвался.

Накинулся на неё с ревностью, но Кира держалась гордо. Не отступила, не сдалась. Но я видел — она дрожала. Маленькое пёрышко в буре.

Я хотел прижать её к кухонному столу. Сорвать с неё одежду. Трахнуть так, чтобы стены дрожали от её криков.

Но снова, снова сдержался.

Я провёл пальцами по её лицу, оставил лёгкий поцелуй и отпустил.

Я схожу по ней с ума.

И она даже ничего для этого не делает.

Я ещё никогда в жизни ничего так не хотел, как Киру.

Мы как магниты. Как бы ни пытались оттолкнуться друг от друга — снова притягиваемся.

Даша…

Она начала бесить меня ещё больше. Выслуживается. Пироги печёт, салатики готовит. Лезет ко мне, трётся, пытается показать, какая она прекрасная жена.

Но она прогадала.

Я не слепой. Вижу, как она обижает Киру.

Если бы я знал, чем всё это закончится, то присёк бы сразу.

Но хуже всего был тот момент, когда Кира застала меня с Дашей за поцелуем.

Эта женщина чуть не трахнула меня в гостиной, а Кира увидела.

Я увидел, как в её глазах потух свет.

Мне стало мерзко.

Как будто я изменил ей.

Я ушёл. Даже не смог посмотреть в её глаза.

Пытался похоронить себя в работе, но от себя не убежишь.

И вот понедельник.

Вечер. Возвращаюсь домой. Тишина.

Кира?

Лечу на второй этаж.

Пусто.

Её нет дома.

И по аромату духов понимаю, что её не было давно.

Мысли одна хуже другой.

Опять с этим ебланом?!

Сжимаю кулаки. Челюсть сведена до боли.

Ухожу в кабинет, но ни хрена не могу работать. Сижу и жду, как паршивый пёс.

Час.
Два.
Три.

Нет её.

Я злюсь.

Швыряю всё, что попадается под руку.

Смотрю на часы — 23:45.

Где она, блядь?!

С ним? Они…?

Я гоню эти мысли нахер, но они разъедают меня изнутри.

Выхожу. Сажусь в машину.

Объезжаю все места, где она бывает с подругами.

Я знаю их все.

Наблюдал. Изучал. Запоминал.

Но её нет нигде.

Я звоню Даше.

Ору.

Ругаюсь.

Киры нет дома.

А у неё даже голос не дрогнул.

А меня уже трясёт.

Спустя десять минут она перезванивает.

— Твоя пропажа осталась в общежитии. Надо бы её забрать.

Конечно, заберу.

И больше никуда не отпущу.

Я ехал в это проклятое общежитие, зная, что заберу её обратно, несмотря ни на что.

Плевать, что правильно, а что нет.

Плевать, что я клялся держать дистанцию.

Плевать, что она – дочь женщины, которая спит в моей постели.

С каждым шагом, что Кира делала прочь от меня, я чувствовал, как что-то внутри рвётся, крошится, разбивается на куски.

Она думает, что сможет уйти?

Она не понимает, что я не позволю.

Что слишком поздно.

Я потерял себя в ней, и уже не было пути назад.

Когда она открыла дверь своей общаги и замерла, увидев меня, я почувствовал, как сердце сжалось в груди.

Её глаза – испуганные, растерянные, но в самой глубине пульсирует что-то другое.

Что-то, что выдаёт её.

Желание.

Страх.

Сомнение.

Но не равнодушие.

Ни капли, чёрт возьми, равнодушия.

Я врываюсь в её личное пространство, ловлю её запястье, не давая отступить.

— Зайка… — мой голос срывается в хрип, слишком много эмоций, слишком много накопившегося внутри. — Я чуть с ума не сошёл…

Её тело тёплое, хрупкое в моих объятиях, но я знаю, что она сильная.

Сильная, но не против меня.

Я прижимаю её к груди, вдыхая аромат её волос.

— Почему ушла? Что случилось?

Она дёргается, но я держу крепко.

— Ничего не случилось… Просто решила отдельно пожить…

Я отстраняюсь, беру её лицо в ладони, заглядываю в эти глаза.

Блять, ну как можно смотреть так?

Как можно делать этот невинный взгляд таким соблазнительным?

— Почему? Тебе не нравится дом?

Она сглатывает, её щёки вспыхивают алым.

— Нет… Дом чудесный… Просто… я не хочу вам мешать…

Мне хочется рассмеяться.

Она правда так думает?

Что может мешать мне?

Что мне может быть лучше без неё?

— Глупышка моя… — я наклоняюсь, зарываюсь носом в её волосы, вдыхая её запах. — Ты никогда не помешаешь. И не смей так думать. Без тебя дома… пусто.

Она замирает.

Я чувствую, как её сердце бьётся быстрее.

Она слышит, как я говорю правду.

Её плечи чуть опускаются, будто она сдаётся.

Я ловлю её за руку и веду к машине, не давая шанса снова сбежать.

Когда мы подъезжаем к дому, я сразу замечаю, как она напрягается.

Она хочет убежать наверх, но я перехватываю её запястье, мягко, но крепко.

Она поднимает на меня глаза.

Чёрт.

Такие глубокие.

Такие распахнутые.

Такие упрямые.

Но там есть трещина.

Я чувствую.

Ещё немного, и она сдастся.

Я делаю шаг ближе, опускаю голос до хриплого шёпота:

— Не прячь свои глаза, зайка… Они как океан, в котором я хочу утонуть.

Она сглатывает.

Тонкие пальцы чуть дрожат в моей ладони.

Она боится.

Но не меня.

Она боится себя.

Боится того, что чувствует.

И этот страх — моя победа.

Она чувствует.

Чувствует, как её тянет ко мне.

И я собираюсь доказать ей, что это не имеет ничего общего с моралью.

Это неизбежность.

Это огонь, который сжигает нас обоих.

И я не собираюсь тушить его.

Я прижимаю её к стене, запирая в ловушке своих рук.

— Кира… — мой голос звучит тише, мягче. — Не беги от меня.

Она трясёт головой.

— Нет, Артур. Это неправильно. Так не должно быть.

Я усмехаюсь, медленно опускаясь губами к её уху.

— Кто сказал, что неправильно?

Я чувствую, как она вздрагивает от моего дыхания.

— Нас тянет друг к другу. Разве ты этого не чувствуешь?

Она молчит.

Не может ответить.

Потому что знает, что я прав.

Я опускаю палец на её губы, медленно провожу по ним, ощущая их дрожь.

— Мы не выбирали этих чувств, Кира…

Она отшатывается, но я не даю ей уйти.

— Неважно, что я чувствую! — её голос срывается, в глазах — паника. — Главное то, что ты мой отчим!И Ты с моей мамой!

Я стискиваю зубы.

Вот так?

Вот на что она пытается опереться?

— Да, я сплю с Дашей… — говорю жестко, наблюдая, как её лицо искажается. — Но каждый раз, закрывая глаза, я вижу тебя.

Она дергается, как раненная птица.

Хочет убежать.

Но я не даю.

Сжимаю её затылок в ладони, склоняюсь ближе.

— Ты думаешь, что между нами ничего не может быть, но я тебе сейчас докажу обратное…

Я захватываю её губы в поцелуй, разрывая тонкую нить её сопротивления.

Она замирает, но я не отступаю.

Целую её, требовательно, властно.

Я беру то, что принадлежит мне.

Я слышу её затруднённое дыхание, чувствую, как её тело сдаётся, плавится в моих руках.

Она не отталкивает меня.

Она отвечает.

Чёрт, она отвечает.

Я слышу её стон, чувствую, как её пальцы сжимаются на моих плечах.

Она больше не бежит.

Я закипаю.

Желание вспыхивает ярко, поглощая всё разумное.

Я подхватываю её на руки, заставляя обхватить меня ногами.

Она зарывается пальцами в мои волосы, судорожно вдыхая воздух.

— Артур…

Её голос — всего лишь шёпот, но он пробирает меня до глубины.

— Я тебя не отпущу, зайка… — шепчу в ответ, двигаясь к её комнате. — Никогда.

Когда я лежал рядом с ней, я понимал, что не могу остановиться. Она была как наркотик — я каждый раз хотел её больше, но знал, что это разрушает меня. И всё же, в этот момент, когда её дыхание затихло, когда её маленькие ручки лежали в моих, я ощущал какое-то странное спокойствие, которое никогда раньше не испытывал.

Но её слова, её сопротивление, эта искренность в её глазах — всё это пробуждало во мне демона, которого я не мог контролировать. Я смотрел на неё, ощущал её слабость, и в тот момент меня охватывала буря, которую я не мог игнорировать.

"Ты моя", — эти слова, что я писал на её руке, отзывались эхом в моей груди. Я знал, что не имею права на это, знал, что её желание уйти, её границы — это всё, что держит меня на расстоянии. Но я был готов бороться за неё. За её тело. За её сердце.

Я сжал её руку, как будто пытаясь запечатлеть её навсегда в своём сознании. Когда она говорила, что мне лучше уйти, я почувствовал, как всё внутри меня рушится. Каждый уголок моей души противился, но я не мог ей навредить. Не в этот раз. Я уже пережил слишком много, чтобы позволить себе разрушить то, что было между нами. И всё же, её слова звучали как приговор.

Я знал, что она права. Мать не должна узнать. Не должна видеть нас. И всё-таки я не мог скрыть свою боль. Я был как зверь, который замкнут в клетке и не может вырваться. И сейчас, когда она пыталась восстановить границу между нами, мне оставалось только согласиться с её требованиями, хотя внутри меня бушевала буря.

"Да, зайка, понял", — я сказал это не потому, что хотел её обмануть, а потому, что мне не хватало слов. Я чувствовал себя слабым, что не могу заставить её поверить в то, что я буду рядом. Но я знаю, что в следующий раз, если она снова даст мне шанс, я не буду сдерживаться. Я хочу её. И я возьму её, как бы мне это ни стоило.

Я притянул её к себе, как если бы эта близость была последним шансом почувствовать её, хоть и знал, что всё, что я делаю, ведёт нас к неизбежному падению.

-------------------------------------------------------------------------------------------

Мои дорогие,делитесь своими впечатлениями.

Очень хочется узнать ваше мнение про Артура и Киру. Что вы думаете? Делитесь...😘