Percanta

Сегодня ноги болели сильнее, чем обычно, и Леви невольно порадовался своему решению пару дней не показываться у Кирштайна. Конечно, это ничего не изменит уже, но зато даст возможность обдумать и понять, как вести себя дальше. И принять решение придется, как бы Леви ни хотел избежать этого. Что-то подсказывало ему, что настырный характер Йегера мало изменился со временем, и скорее всего, мальчишка уже роет носом землю в поисках. Вот это был тот самый момент, когда Леви мысленно погладил себя по голове за обычную свою нелюдимость, сейчас так кстати обернувшуюся дальновидностью. Ведь никто не знал, где его квартирка — ни Кирштайн, ни Ханджи с Майком, которых мальчишка наверняка уже тряс со свойственным ему упрямством.

Леви неторопливо шел по утопавшему в ленивых сумерках бульвару. Идти было тяжело, он почти физически ощущал, как натягивалась кожа на лодыжках, скованных отеком. Чувство, что она вот-вот расползется и лопнет с противным треском было давнишним и почти привычным, однако это не мешало каждый раз брезгливо морщиться и тихо себя ненавидеть за чертову ущербность. Не стоило вчера бегать, однозначно, но это было первое, что пришло в голову. Он был не готов увидеть Йегера, много лет назад навсегда вычеркнув из памяти те несколько недель и откровенные раскосые глазищи.

Поначалу, когда пришел в себя и медленно восстанавливался, была шальная мысль найти мальчишку. Эрен как-то проговорился, что живет в Гамбурге, и это большой город, разумеется, но сколько там может быть Йегеров? Неужели он не сможет найти того единственного, своего? Но чем больше проходило времени, тем четче Леви понимал, что сделать это не имеет права. Не для того он спасал пацана всеми правдами и неправдами, заплатил страшной ценой, чтобы потом разрушить ему жизнь, приковав чувством благодарности к инвалиду. И не благодарность вовсе нужна была Леви от Эрена.

А инвалидность в то время уже стала очевидной и реальной. Да, на нем снова все заживало как на собаке, но вот заставить суставы двигаться с прежней гибкостью его живучий организм не мог. Ему вообще прочили, что не сможет ходить. Смог, вопреки и назло всем. Пусть кое-как и хромая на обе ноги, но сам, без посторонней унижавшей помощи. Но танго, единственная страсть, помогавшая не сдохнуть на протяжении долгих лет, теперь было для Леви недоступно. Эту новость он перенес хуже, чем все мрачные прогнозы врачей относительно своего покалеченного тела. Со временем, конечно, он смог в какой-то мере вернуть былую подвижность стопам и коленям, но все же она была недостаточной даже для того, чтобы просто ходить, не испытывая при этом непрекращающейся ноющей боли. О выступлениях же можно было забыть раз и навсегда. И именно в тот момент и подвернулся проныра-Кирштайн со своим — кто бы мог подумать! — рестораном.

Преподавать Леви мог, с трудом, естественно, потому как предпочитал показывать, а не молоть языком, но постепенно втянулся, привык и даже получал за уроки неплохо. Очкастая нудела, что это гроши, и лезла со своей помощью, но, хвала небесам, у Майка хватило мозгов обуздать это чудовище. Леви никогда не было много надо. Даже в роскошной квартире на Агуэро, принадлежавшей Смиту, из шести комнат он пользовался только кабинетом. А сейчас ему и подавно хватало маленькой квартирки в полторы комнаты на Фрэнч. Плата была немаленькой, все-таки Реколета, но, во-первых, Леви привык к этому району, во-вторых, до заведения Кирштайна тут было недалеко, а в-третьих, при должной экономии хватало на все и даже на маленькие слабости.

Подумав о слабостях, Леви чуть склонил голову и жадно втянул носом густой аппетитный запах свежей выпечки, доносившийся из бумажного пакета. Он всегда действовал успокаивающе, даже гипнотически, как и сами пирожные и прочие сладости, и именно поэтому сейчас, на ночь глядя, он потащился в любимую пекарню на углу, проклиная по пути свои ноги и мальчишку Йегера. Хотя... не такого и мальчишку уже, с угрюмой тоской подумалось Леви. Сколько ему? Леви минуло сорок один, стало быть, тому тридцать. Н-да.

А вообще, Йегер был потрясающе, неприлично красив, за десять лет превратившись из смазливого пацана в чертовски соблазнительного мужика. Вытянулся еще больше, раздался в плечах. Только вот смуглая физиономия осталась прежней, вернее, выражение ее. И глаза. Глазищи даже. Раскосые и зеленые, в обрамлении длинных ресниц. Прозрачные и откровенные... Внутри что-то предательски екнуло, но Леви усилием воли загнал подальше не ко времени всколыхнувшееся нечто, и зло похромал дальше.

Однако, образ Йегера не оставлял. И очень скоро рядом с ним возник и образ его спутника. Леви скрипнул зубами, вспомнив, что вчера реально опешил, увидав в объятьях Йегера пусть неточную, но все-таки свою копию — мелкий, тщедушный, бледный и чернявый. И словно в насмешку молодой красивый и здоровый, а еще нагло танцующий <i>его танго с его Йегером</i>. Впрочем, уже не его, что танго, что Йегер. И кем приходятся друг другу эти двое гадать особо надобности не было, и так все ясно как день.

Стремясь забить непонятно откуда всплывшую горечь, Леви закурил. В голову лезли дурацкие мысли, и объяснений этому не находилось. Давно же все отболело, прогорело, подернувшись пеплом, быльем поросло или как там еще говорится. Но все-таки что-то скреблось, ворочалось, ныло. Угрюмое, щемящее, озлобленное, голодное. Похороненное в жутких недрах души. Малодушно проклинал Йегера, нарушившего его болезненный покой, но до одури молился всей нечисти в аду, чтобы тому не припекло его разыскивать. Может, и обойдется, успокаивал себя Леви, преодолевая последние десятки метров до дома. В конце концов, расстались они с его, Леви, подачи отвратительно, и Эрен не должен испытывать к нему ничего, кроме презрения и, может быть, жалости. И причин разыскивать Леви и выяснять что-либо тоже, в принципе, никаких не было. Все, что они могли сказать друг другу — они сказали еще десять лет назад.

Толкнув скрипучую калитку, увитую диким виноградом, Леви проковылял вперед, преодолел пару ступенек, ведущих на узкую терраску, и замер. Сюда выходили двери трех квартир и последняя, в самом углу, была его. Перед ней, опираясь широкой спиной в обшарпанные доски, прямо на полу сидел Эрен, согнув ноги в коленях и положив на них скрещенные руки.

В первую секунду Леви не поверил своим глазам, совсем как вчера в ресторане. Потом внутри стало невероятно пусто и гулко, сердце пропустило удар и вдруг забилось как очумевшее, бешено гоня по венам горький яд.

— Даже не думай сбегать снова, — раздался голос из темноты. Эрен поднял голову и вскинул на Леви немигающий взгляд. — Ноги побереги.

— Не твоя забота, сопляк, — быстро взяв себя в руки, безразлично кинул Леви и щелкнул выключателем. Под козырьком террасы зажглись разноцветные фонарики, заливая неподвижные фигуры мягким ненавязчивым светом. — Как ты нашел меня? — спросил он хмуро.

Йегер несколько секунд жмурился на лампочки, а потом, переведя взгляд на Леви, кивнул на пакет в его руках.

— Мьсе Огюст очень любит своих постоянных клиентов, — наконец ответил он. — А ты у него пирожных сожрал с полтонны, наверное.

— Блять.

Йегер криво усмехнулся, и Леви с какой-то тоской невольно затаил дыхание, глядя на до боли знакомые черты скуластого лица.

— Зачем пришел? — с вызовом спросил он.

— Поговорить, — тут же ответил Эрен.

— Зачем?

— Пара вопросов осталась.

— Каких?

Йегер окинул его долгим непонятным взглядом, от которого Леви стало не по себе, но признавать это он не собирался.

— Ну? — поторопил он, покривившись и переступая с ноги на ногу.

— Может, впустишь и поговорим у тебя? — вопросом на вопрос ответил Йегер и, легко поднявшись с пола, привалился к дверному косяку, скрестив руки на груди.

— Тебя чревато впускать, Йегер, мы это уже проходили, — хмыкнул Леви, но все-таки в два неловких шага приблизился, доставая из кармана ключи.

— Только не воображай себе невесть что, — в тон ему ответил Эрен, смотря на него сверху вниз.

— Договоришься сейчас, сопляк, — скорее по привычке огрызнулся Леви, отпирая замок и заходя в темную прихожую. — Проходи, — он кивнул Йегеру в сторону комнаты и сам пошел вперед, зажег торшер и распахнул тяжелые створки оконной рамы, впуская в комнату свежий вечерний воздух.

Йегер с интересом осматривался. Комната, освещенная мягким светом, была небольшая, в два окна; узкая кровать и прикроватный столик отгорожены ширмой, шкаф, стол, пара стульев, покойное кресло у окна, торшер, аккуратные стопки книг прямо на полу и в углу патефон. Идеальная чистота и порядок, и очень скромно. Но было в этой комнате нечто, отчего не хотелось ее покидать.

— Уютно у тебя, — невольно сорвалось у Эрена.

Леви фыркнул.

— У меня нет желания вести с тобой светскую беседу, — произнес он, скрещивая руки на груди и приседая на стол. Ноги болели адово и хотелось снять ботинки, но показывать свою слабость Йегеру Леви не собирался. Только не ему. — Задавай свои вопросы и проваливай.

— Знаешь, я могу уйти прямо сейчас, если настолько бешу тебя, — тихо сказал Эрен, заглядывая в серые холодные глаза.

— Сделай одолжение, — безразлично произнес Леви и, скидывая пиджак, прохромал к ширме. — Где дверь, надеюсь, не забыл.

— Почему ты так ведешь себя? — спросил Эрен. Смотреть на ссутулившуюся тяжело передвигающуюся фигурку было физически больно, и
Эрен едва удержал себя от того, чтобы броситься вперед, обнять, прижать и не отпускать. От былого изящества и горделивой осанки не осталось ни следа, а вот презрения во взгляде и яда в языке стало больше.

— Как так? — Леви устало обернулся, пересекаясь с ним взглядом.

— Как будто тебе насрать.

— А может, так и есть, не думал? — Леви приподнял брови.

— Тогда какого хрена ты сбежал вчера, а? — почти с вызовом уставился на него Йегер.

— А в твоих мечтах я должен был броситься тебе на шею спустя десять лет? — ядовито выплюнул Леви.

Эрен замер, не веря своим ушам. Только лицо его исказилось, словно от подавляемой боли. Он как дурак искал его, мчался к нему, чтобы сказать все то, что не успел когда-то, а его встретили полным безразличием и обвинениями.

— В мечтах? — выдохнул он, делая шаг вперед. — В каких, блять, мечтах?! — его голос взвился. — Я похоронил тебя десять лет назад, ты понимаешь это?! Все это время я думал, что ты мертв, пока вчера не увидел твою гладкую рожу!

— Ну извини, что жив! — тоже повысив голос, ответил Леви, плюхаясь на кровать и принимаясь стаскивать ботинки с ноющих ступней, буквально разрывая шнурки. Уже было насрать на то, что Йегер увидит его немощность.

— Почему ты не дал знать о себе?! — наседал Йегер, порывисто шагнув вперед. — Я бы примчался к тебе! Я бы приполз, блять!

— Громкие слова, Йегер, потрясают воздух, но не собеседника, — фыркнул Леви. — Зачем бы ты примчался? Таскать за мной судно, пока я лежал? Кормить меня с ложки и подтирать задницу? В двадцать лет похерить свою жизнь и быть на побегушках у инвалида? — сорвав, наконец, ботинок, он отшвырнул его в сердцах. — Не задалась мне твоя жалость, сопляк, понял?

— Да я любил тебя, чертов ты тупица! — выкрикнул Йегер, теряя самообладание и в бешенстве глядя на непроницаемое лицо Леви.

— О, вчера в ресторане я увидел всю силу твоей любви, — желчно протянул тот. — Ну и как он, Йегер, так же хорош, как и я?

Впервые в жизни Эрену хотелось со всей силы вдарить Леви так, чтобы зубы клацнули, а фарфоровая рожа утратила свое надменное выражение.

— Давай, хочется же, — презрительно скривил губы Леви, словно прочитав его мысли, совершенно спокойно наблюдая, как тот сжимает сильные пальцы и как раздуваются его ноздри.

— Да пошел ты на хер! — развернувшись, Йегер со всей дури отшвырнул ни в чем не повинную ширму.

— Ведешь себя, как истеричка, — пожал плечами Леви, стаскивая второй ботинок и с облегчением вздыхая.

— Зато ты, блять, кусок гребаного льда! — воскликнул Эрен. Злость и обида душили. Мало того что прогнал тогда, мало того, что никогда не верил и не позвал, так еще и издевается. — Как ты мог? Как вот так просто взять и все решить за нас двоих?!

— Нас?! — голос Леви зазвенел от удивления. — Никаких «нас» не было и нет.

— А вот и было! — совсем по-детски завопил Эрен. — Мы были вместе!

— Ты только трахал меня, это не вместе, это просто секс.

— Я любил тебя!

— Старо, Йегер! — Леви с трудом встал и, подойдя вплотную, уставился на него немигающим взглядом. Впрочем, ошибку свою он понял очень быстро. От Йегера нестерпимо пахло солнцем и раскаленной пылью. А еще знакомым упоительным жаром молодого сильного тела, в котором сейчас клокотали бешеные инстинкты. Невольно отступив, чтобы не наделать глупостей, Леви засунул руки в карманы. — От меня ты чего сейчас хочешь?

— Хочу чтобы твою гладкую рожу перекосило!

— Не дождешься.

Эрен заметался по комнате.

— Давай, вали к своему любовнику, — не выдержал и вспылил Леви, — а меня оставь в покое. Голова болит от твоих воплей и топота.

— Он мне не любовник!

— Да ну?! В консерваторию вместе ходите, и только?

— Я с ним потому что он похож на тебя!

— Я, блять, польщен, — выплюнул Леви. — Довольно. Убирайся, дверь вон там.

Взбешенный Эрен в бессильной ярости до хруста стиснул кулаки.

— С удовольствием! Только ответь мне на один вопрос.

— Опять? Ты задрал уже.

— Почему?

— Что почему?

— Почему ты заставил меня уехать, почему принял все на себя?

— Ничего я не принимал, — словно смутившись, быстро произнес Леви и отвел глаза. — Так совпало. Больно надо было мне прикрывать твой зад.

— Ты врешь! — Эрен сверкнул глазами. — Ты спасал меня! А признаваться не хочешь из-за своей гребаной гордости, в благородную шлюху играешь!

Хлесткая пощечина пришлась почти по губам.

— Вали отсюда, Йегер.

— Ну и свалю! На тебе свет клином не сошелся!

Эрен чуть ли не бегом бросился в коридор и уже распахнул хлипкую дверь, когда сзади налетело маленьким смерчем, обдав упругой волной воздуха и тонкая рука решительно захлопнула дверь обратно.

— Не сошелся, говоришь? — зло выдохнул Леви. — А каким именем ты его называешь, когда долбишь?

Опешив, Эрен застыл, не веря своим ушам.

— Да ладно?! — воскликнул он с чрезмерным удивлением. — Леви, ты что, ревнуешь, что ли? — с вызовом и злой насмешкой.

— Даже если и так, то тебя это не касается, сопляк, — острый подбородок вздернулся, и глаза их пересеклись как клинки, разве что искр не вышибая. — Вали, я сказал!

Эрен больше не раздумывал. Схватил, дернул на себя, ударом выбивая из своих и его легких весь воздух, и сгреб в охапку. Маленькое тело в его руках выгибалось, стараясь вывернуться, и десять лет назад Эрен вряд ли бы удержал его, все-таки Леви был силен, но не сейчас. Сейчас он был уже на голову выше и в два раза больше и сломить сопротивление оказалось делом нескольких секунд. Скрутив его в руках, Эрен, спотыкаясь, вернулся в комнату и упал на узкую постель, подминая скалящегося Леви под себя. Хотел поцеловать кривящиеся губы, но был укушен, жестко и без рассуждений.

— Сука, — жарко и азартно выдохнул Эрен, зажимая ему рот ладонью, заламывая голову, до синяков впиваясь губами в открывшуюся шею.

Невероятно было снова чувствовать под собой жилистое маленькое тело, сейчас так отчаянно сопротивлявшееся его ласкам. Невероятно было вдыхать его запах, почти не изменившийся. И совсем невероятным было то, что скоро это тело снова станет его. Эрен, ломая сопротивление, раздвинул его бедра, буквально впечатываясь прижатым одеждой стояком между широко раскинутых ног. Вжал Леви в простыни, не давая шанса пошевелиться. Рукой скользнул между их тел, нащупывая пуговицы его брюк, вырывая их с мясом, стремясь добраться до вожделенного. И со стоном сжал в ладони горячий пульсирующий уже почти вставший член. Грубо стиснул, наслаждаясь дрожью Леви и задушенными не то стонами, не то хрипами. Пальцы умело прошлись по всей длине, массируя и сдавливая головку, размазывая выступающую смазку, почти царапнул вершину и сам едва не кончил от судороги, прокатившийся по выгнутому телу под собой.

Леви больше не сопротивлялся. Спрятав лицо в согнутую руку, прерывисто дышал, подаваясь в ладонь Эрена, подчиняясь настойчивым пальцам. Пользуясь недолгим затишьем, Эрен ловко стянул с Леви брюки и отшвырнул, проклиная полумрак в комнате за то, что не может видеть это желанное красивое тело, которого был лишен на целых десять лет. Подцепив капли смазки, Эрен размазал их по судорожно сжавшемуся кольцу мышц. Леви дернулся, пытаясь скинуть Эрена и отползти, но сильные неумолимые руки придавили его, сжали, а сверху навалились всей тяжестью.

— Пусти, — прошипел Леви, продолжая вырываться.

— Теперь никогда, — выдохнул Эрен и протолкнул настойчивые пальцы в панически сжавшееся мягкое и горячее.

Он хотел быть нежным, но не выходило. Дикая животная страсть алым маревом окутывала рассудок, заставляя наслаждаться сопротивлением, загнанным сбитым дыханием, болезненным шипением. Пальцы давили и тянули, умело вкручиваясь, массируя, и Леви сдавался под их напором, отталкивая его уже скорее по инерции.

Перевернув Леви на живот и ткнув лицом в подушки, Эрен рывком задрал его задницу вверх, ставя на колени. Свои брюки даже снимать не стал. Просто высвободил тяжелый мокрый от смазки член, сплюнул на сжавшийся вход и ткнулся головкой. От первого толчка Леви взвыл, захрипел, стараясь отползти и беспомощно цепляясь дрожащими пальцами в скомканные сбитые простыни. Но Эрен подхватил его под бедра, надвигая на себя, чувствуя, как тот сжимается внутри и как маленькое тело буквально трясет в его руках. Почти сразу, не давая привыкнуть, Эрен сорвался, вдалбливаясь в Леви глубокими резкими толчками, ощущая, как он все же поддается, уступает, комкая пальцами подушки и по-кошачьи прогибаясь.

— Ненавижу тебя, — выдохнул сквозь еле сдерживаемые стоны и кусая губы. — Ненавижу...

— Ненавидь, — с трудом пробормотал Эрен пересохшими губами. — Только не оставляй меня больше...

Кончили они почти вместе. Леви не выдержал первым, на пару десятков секунд опередив Эрена, сжимаясь до чертовых звезд перед глазами и глуша сорванные хрипы подушкой. Эрена же просто порвало. Он тяжело повалился на Леви, подминая его под себя, продолжая жадно стискивать дрожащие бедра, содрогаясь и тяжело дыша. Было мокро, горячо и скользко.

— Отпусти, — наконец, раздалось устало и настолько ровно, как будто только что Леви не хрипел от страсти, немыслимо выгибаясь.
Эрен с сожалением покинул маленькое тело и откинулся на спину. Перекатившись, Леви сполз с постели и, сильно прихрамывая, вышел из комнаты. Эрен услышал, как хлопнула дверь, потом полилась вода. Лилась она долго и ровно, никто не плескался, не принимал душ и не наполнял ванну. Нутром почуяв неладное, он подорвался и в два шага оказался у запертой двери. Рванул ее, легко выламывая замок, и замер. Тяжело облокотившись на раковину, спиной к нему в крошечной ванной стоял ссутулившись Леви. В одной смятой пропитанной потом и испариной сорочке. По дрожащим бледным бедрам вязко тянулись застывающие капли спермы.

— Убирайся, Йегер, — глухо, сорванным голосом.

— И не подумаю, — совершенно спокойно.

— Упрямство достоинство ослов, — хмыкнул Леви. — Ты получил то, что хотел, а теперь пошел вон.

— Я тебя хочу. Целиком и навсегда.

— Не смеши меня. Возвращайся в свою жизнь, а меня оставь в покое.

— Нет.

— Вот же блять, — зло и устало. — Мне нечего тебе предложить.

— А мне ничего и не надо, у меня все есть. Тебя только не хватало. А теперь есть и ты.

— Я не вещь, Йегер... больше не вещь.

— Никогда не считал тебя вещью, — несмело улыбнулся Эрен, наконец переступая порог ванной комнаты. — Ты же знаешь.

До его слуха долетел судорожный не то вздох, не то всхлип, и Леви тяжело неуклюже опустился на бортик ванны. Уставился на Эрена холодными ядовито-ртутными глазами с залегшими под ними, казалось, навечно тенями.

— Я инвалид, если ты не заметил, — произнес он тихо.

— Мне все равно, — едва слышно ответил Эрен изменившись в лице. Он сделал пару шагов и в нерешительности замер.

— Мне не все равно. Ты не должен тратить свою жизнь на такого, как я. Так что, давай, — хмыкнул он, — вали вон к своей молодой копии меня.

— Да какая копия, — нервно вспыхнул Эрен. — Я плачу ему и...

— Не везет тебе, Йегер, — оскалился Леви. — Всю жизнь со шлюхами.

— Что ты несешь, — пробормотал Эрен и вдруг порывисто кинулся вперед, падая у ног Леви, и уткнулся в его колени. — Прости меня, слышишь. Прости.

— За что? — опешив, выдохнул Леви, невольно вцепившись тонкими пальцами в широкие дрожащие плечи.

— За все! За то, что бросил тебя тогда... за то, что поверил тебе и сбежал! — Эрен тыкался лицом в его колени, как слепой щенок, стискивая их до боли. — Я не должен был оставлять тебя, никогда!

— Перестань, — тихо произнес Леви, невольно запуская пальцы в шелковистые каштановые пряди. — Я сделал то, что считал нужным.

— Ты закрыл меня собой, — Эрен вскинул голову, пытливо вглядываясь в фарфорово-бледное родное лицо.

— Не преувеличивай, — хмыкнул Леви. — Я просто хотел, чтобы ты жил.

— А зачем мне эта жизнь без тебя ты не подумал?

Леви отвел взгляд и хотел отстраниться, но Эрен перехватил его руки, прижался губами к ладоням, потом покрыл поцелуями тонкие сбитые запястья в странных жутковатых шрамах, прорезавших кожу до костей.

— Перестань, — Леви попытался вырвать кисти рук, потому что горячие губы его мальчишки словно сердца касались, лишая самообладания. Но Эрен не позволил.

— Откуда это? — едва слышно выдохнул он, проводя по ним пальцами.

— Наручники, — будничным тоном ответил Леви.

Вздрогнув, Эрен подозрительно часто заморгал.

— Только не реви, — фыркнул Леви.

— Не реву! — отрывисто, зло и хлюпнув носом.

По-прежнему стоя на коленях перед ним, Эрен выпустил из ладоней тонкие нервные пальцы и обнял его за бедра. Губы чувственными поцелуями поднимались от коленей вверх, по гладкой бледной коже, удивительно упругой и чистой. Язык слизывал испарину, смакуя солоноватый вкус, а ладони чувственно оглаживали сжимая. Леви судорожно сглотнул и чуть развел ноги, позволяя губам и рукам Эрена скользить выше. Внизу живота снова завязывался горячий узел непристойных желаний. Узкая аккуратная ступня осторожно провела по колену Эрена вверх и скользнула за ткань расстегнутых брюк. Когда же теплые маленькие пальцы ловко и с нажимом пробрались дальше, член с готовностью вздрогнул.

Не раздумывая, сгреб Леви в охапку, подхватил под бедра, и тот с готовностью обвил ногами его талию. Эрен жадно огладил открывшуюся липкую промежность и мягко протолкнул пальцы в скользкое кольцо мышц. Леви сжался, беспомощно выгибаясь в сильных руках, отчаянно цепляясь за плечи любовника.

— Такой мокрый внутри, — с восторгом выдохнул Эрен, пальцами чувствуя упругий жар и хлюпающую вязкость. — И так сжимаешься.

— Блять, прекрати, — сквозь зубы прошипел Леви, с трудом сглатывая. От слов Эрена пружины в животе стягивало до безобразия. — Уже скучаю по тем временам, когда ты трахнуть меня не мог, не покраснев десять раз перед этим.

Они уже никуда не шли. Эрен навалился всем весом, вжал Леви спиной в стену, свободной рукой оглаживая и стискивая тонкое сильное бедро у себя на талии. Леви дышал через раз, шумно втягивая воздух и выдыхая почти со стоном в губы напротив. На грани поцелуя, едва прикасаясь.

— Все еще хочешь чтобы я ушел? — жарко, обжигающе, с пошлым звуком вынимая пальцы.

— Заткнись, Йегер, а то будешь дрочить под душем, — с придыханием, низко, глотая стоны, и вдогонку ядовитый взгляд из-под полуприкрытых ресниц.

— Как и ты, — с попыткой завладеть губами.

— Не привыкать, — дразняще отодвигаясь.

— Совсем не скучал по мне? — сильнее вжимаясь налитым текущим членом в промежность.

— А должен был? — подаваясь бедрами навстречу.

— Хотелось бы, — наглая улыбка. — Мы все еще в ссоре?

— Переспать не значит помириться, Йегер, — ритмично елозя вдоль мощного стояка. — Будешь трахать или трепаться?

— А ты попроси, — почти упираясь головкой в жадно раскрытый вход.

— Обойдешься.

И кривая ухмылка почти сразу же исчезла с тонких бледных губ, как только Эрен одним движением вогнал член в припухшее и скользкое. Леви зашипел рассерженной кошкой.

— Йегер, блять! — выдохнул он, прогибаясь в пояснице и осторожно притираясь.

— Больно? — сглотнув пробормотал Эрен, ловя губами его сорвавшийся мучительный стон.

— Полчаса назад надо было заботу проявлять... сейчас-то чего, — он резко зажмурился и охнул, приняв до конца. Приоткрыл помутневшие глаза, на дне которых что-то бродило просыпающимся вулканом, и уставился на виноватую мордаху Эрена. — Терпимо.
И вдруг выгнулся навстречу. Уперевшись острыми лопатками в стену, он начал двигать бедрами так, что у Эрена безжалостно снесло крышу.

Второй заход был дольше, уже не такой голодный и нетерпеливый, как первый. Эрен медленно вдалбливался, то и дело меняя угол проникновения, жадно ловя обычно такие скупые эмоции Леви. Сейчас же он задыхался, закатывая глаза, шипел, посылая Йегера в далекие дали, и сдавленно стонал, то стараясь отвернуться, то пряча лицо у него на плече.

— Ты так развратно выглядишь! — с восторгом, в очередной раз пытаясь поцеловать до сих пор недоступные губы.

— Иди ты нахрен, Йегер, — отрывисто, сглатывая. — Задом шевели!

Бешеная гонка закончилась оглушительным взрывом. Леви выгнуло так, что Эрен едва удержал в руках скользкое от пота тело. Чувствовал, как сжимается, опять сдавливая собой до багровых росчерков и чертового фейерверка.

— Этот трах точно в пятерке наших лучших, — выдохнул Эрен, тяжело наваливаясь на тонкое тело перед собой и едва удерживаясь на трясущихся ногах.

Леви фыркнул, но прижался теснее и положил голову на плечо, чувствуя, как Эрен осторожно покидает его тело. Зажмурился на
мгновение и с облегчением выдохнул.

— Прости, — услышал над ухом и в ответ чуть ощутимо прикусил плечо Йегера.

— По-моему, ты стал больше, — отстраненно произнес Леви, пока Эрен осторожно выходил из ванной, по-прежнему сжимая его в объятьях.

— Естественно, я вырос!

— Да не про это я, — едва слышно.

Эрен покраснел, поперхнулся, хотел было оторвать от себя Леви, чтобы увидеть его глаза, но не смог. Тот вцепился в плечи Йегера мертвой хваткой и отпустил, только когда Эрен очень осторожно уложил его на постель, а сам с довольным урчанием завалился набок рядом. Леви невольно потянулся навстречу, когда горячая ладонь скользнула под расстегнутую рубашку, оглаживая угловатые изгибы его тела, впалый липкий от спермы живот. Склонившись, Эрен принялся выцеловывать одному ему ведомые узоры на бледной покрытой шрамами коже, вдыхая родной удивительно теплый запах. И Леви оттаивал от этих губ, несмело зарываясь пальцами в непослушные пряди каштановых волос, словно вспоминая, как это, льнул теснее и почти забыл про свое искореженное тело. Но когда Эрен, подняв голову, окинул его жадным взглядом и стянул с него рубашку до конца, Леви толкнул его в бок.

— Раздевайся, Йегер, я не буду тут единственным с голым задом.

Эрен белозубо улыбнулся и принялся стаскивать одежду. Ему нравилось, как Леви смотрел на него — искоса, настороженно, запоздало гася голодный блеск в глазах. Снова пожалел о том, что в комнате недостаточно светло — так хотелось в подробностях разглядеть лицо Леви с закушенной от вожделения губой. Сбросив все, Эрен вытянулся на спине, закинув руки за голову, позволяя рассматривать свое тело.

— Нравится? — улыбнулся он, скосив глаза на хмурое лицо

Леви быстро сглотнул и фыркнул.

— Размечтался... — выдал презрительно. — Ну и сколько их было? — тут же, следом, злобно и недовольно.

— Кого?

— Не беси меня, — сощурился Леви. — Любовников твоих сколько было говорю.

— Немного, — ответил Эрен и, протянув руку, хотел коснуться острой скулы, но Леви отшатнулся. — А у тебя? — спросил он упавшим голосом.

— Никого, — спокойно ответил Леви и, заметив, как удивленно распахнулись зеленые глазищи, все такие же наивные и родные, устало хмыкнул. — Кому я нахер нужен.

— Мне.

— Все еще и такой?! — фыркнул с издевкой, кивая на свое покрытое шрамами тело.

— Все еще и такой!

— Не смешно.

— А я и не смеюсь, — Эрен приподнялся на локтях и оказываясь лицом к лицу с Леви. — Ты мне нужен. Любой.

— Это ты сейчас так думаешь, — устало выдохнул тот, поспешно отодвигаясь. — Я гораздо старше тебя, и пока разница между нами не так заметна. Но что будет через десять лет? Ты поймешь, что не задался тебе старый беспомощный инвалид на шее...

— Просто заткнись, — не вытерпел Эрен. — Вот прямо сейчас.

— Эрен, я говорю серьезные вещи.

— И я тоже! Мне уже не двадцать, Леви, я прекрасно понимаю чего хочу. И кого. И почему. И не смей мне рассказывать, что я должен чувствовать и думать.

Эрен сверкнул глазами, смотря на Леви в упор.

— Я тебя люблю. Нравится тебе это или нет. Только слово, Леви, и я увезу тебя куда захочешь и все будет так, как захочешь. Мы можем быть любовниками, можем быть друзьями, даже просто соседями, но прогнать меня снова я тебе не позволю, ясно?

— Идиот, — сквозь зубы процедил Леви, дернув щекой.

— Какой есть.

Эрен с вызовом посмотрел на бледное лицо и вдруг со всей очевидностью понял. Он действительно был идиотом, непролазным конченым идиотом!

Потянувшись, он сгреб Леви в охапку и подмял под себя. Огладив острые скулы, потерся носом о его нос и довольно улыбнулся. Заглянул в ртутные озера глаз, сейчас бурлившие невиданным водоворотом эмоций.

— Просто произнеси это вслух, — попросил он.

Леви протестующе заерзал.

— Просто произнеси, — едва заметная улыбка.

— Идиот.

— Не это.

— Пусти меня!

— Опять не то.

Леви попытался вывернуться, но сильные надежные руки держали крепко, как никогда.

— Скажи, — потребовал Эрен.

Он зажмурился и прижался своим лбом ко лбу Леви. А потом, сорвавшись, жарко целовал его лицо — закрытые глаза, точеные скулы, теплые виски и острый подбородок. И наконец, губы. Впервые за этот долгий вечер, незаметно перешедший в ночь. Леви не сопротивлялся, не отпрянул, не оттолкнул, а отвечал рвано, невпопад, совсем как в первый их поцелуй много лет назад в темной прихожей.

— Ну, — прошептал Эрен.

И это стало последней каплей, Леви просто не выдержал. Не выдержал щемящей нежности и немого обожания, не выдержал нового Эрена, в теле взрослого мужчины оставшегося таким же непосредственным мальчишкой. Его мальчишкой.

— Скажу — отцепишься? — устало вздохнув и сощурив глаза, прошептал Леви и небрежно обвил его руками.

— Подумаю, — Эрен довольно хмыкнул, утыкаясь носом в изгиб его шеи.

— Люблю, — тихо выдохнул Леви зажмуриваясь.

4 марта — 20 мая 2016 года