что это было
— Почему ты всегда называешь меня полным именем
Когда Артём открыл перед ним дверь — не было никакого осуждения или лекции о перестроении планов из-за медиума. Да и в целом вампир вёл себя довольно расслабленно, будто это просто дружеские посиделки. Он помог Шепсу разобрать сумку с продуктами, провёл экскурсию по кухне, даже подсобил с чисткой картошки и овощей. Руководил процессом Александр, самое сложное делал тоже он. А мелкие поручения охотно и без лишних вопросов выполнял хозяин квартиры, чему медиум даже слегка удивился. В приятном смысле. Сейчас же их будущий ужин готовился в духовке, пока они оба наконец устроили себе передышку от кулинарных хлопот.
— Ты ведь делаешь то же самое, — пожал плечами Артём, — не сокращаешь моё имя.
— Ну… Это ведь немного другое. Ты меня называешь в самой официальной и длинной форме. Даже произносить долго.
Александр только сегодня, во время совместной готовки вдруг понял, что вампир использует по отношению к нему только одну форму имени, хотя они уже, вроде как, давно перешли на свободное обращение. Краснова он называл Артёмом по привычке, это не резало слух. Коротко и удобно. А вот относительно собственного имени, о котором нельзя было сказать того же, были вопросы.
— Тебе же самому так комфортнее.
Прозвучало так, будто это очевидная истина.
— В смысле?
— Это своеобразная дистанция между нами. То же самое, что и обращение на «Вы» — отнюдь не признак уважения, а лишь обозначение невидимого социального расстояния между людьми. Иначе я бы так к доброй половине наших коллег не обращался. С тобой мы эту грань давно и обоюдно стёрли, но окончательное панибратство с именем могло тебя оттолкнуть. Ты же довольно настороженно ко всему этому относился, — пояснил вампир.
— Почему ты делаешь это до сих пор? Я отношусь к тебе без опаски и не раз показывал это и словами, и действиями.
Артём прокрутил в руках полупустую кружку. Он задумчиво отвёл взгляд, затем повернулся обратно к Шепсу и пожал плечами.
— Не знаю… Красиво. — На губах появилась едва заметная улыбка, — Я воспринимаю сокрашённую форму как более домашнюю, дружескую, что ли.
— И поэтому не хочешь её использовать?
— А ты не против?
— Зачем озвучивать то, что и так очевидно? Всякие грани, дистанции, про которые ты говоришь — это как будто что-то для пафосного официоза в готзале, которого между нами давно нет. Я буквально слепо доверяю тебе во время практик, а ты внепланово посвящаешь мне весь вечер. Это и озвучивать не нужно, чтобы понять, что так не поступают, если есть какие-то надуманные рамки.
— Ну хорошо.
— Произнеси эти четыре буквы. Давай, прямо сейчас, — на губах сама собой появилась игривая ухмылка.
— Са-ша, — нараспев протянул Артём.
Вампир поставил кружку в раковину и сел в кресло напротив Шепса. В отличии от медиума, который в свойственной ему манере очень вальяжно расположился, закинув ногу на ногу, Краснов предпочёл просто широко расставить их и откинуться на спинку.
— Ну, Саша, рассказывай, что у тебя за семейная драма случилась.
— С чего ты взял…
— Давай, как ты и предлагал, не будем проговаривать вслух очевидное, ладно? — перебил вампир, — Ты перенёс нашу встречу из-за брата, а сейчас сидишь тут, свободный на весь вечер, с поникшим видом. Знаешь, и экстрасенсом быть не надо, чтобы связать эти события.
Шепс заранее не придумал, что на это ответить. Обычно Артём не лезет ни к кому с вопросами, когда коллеги приходят на съёмки в апатии или, в редких случаях, в слезах. Он стоит в стороне и чуть ли не игнорирует их эмоциональное состояние, пока остальные пытаются выяснить причину и успокоить страдальца. В такие моменты всем своим видом вампир показывает, что на других людей, с которыми связывает только работа, ему всё равно. А сейчас он проявляет участие и, как обычно подобное называют — лезет в душу. Прикасается к чему-то личному. Шепс прислушался к себе. От вопроса Краснова медиум не ощутил чего-то неприятного. Наоборот, захотелось довериться.
И вроде Артём даже ни на чём не настаивал, просто молча смотрел на него, ожидая истории. Отсутствием напора вроде как даже давал выбор — рассказать или промолчать. И, медиум уверен, выбери он второе — собеседник поймёт. Но почему-то Александр молчать не хотел. Человеку напротив он не боялся довериться. Краснов не из тех, кто выдаст чужие тайны, осудит или выслушает из вежливости — в этом Шепс давно убедился, наблюдая за поведением вампира. В его действиях и словах всегда чётко чувствовалась эта разница отношения к тем, кого он считал своими и чужими. Александр был своим.
— Невеста Олега. Сегодня познакомился с ней. И знаешь… Я со стороны увидел эти тёплые взаимоотношения, как брат перед ней бегает, ничего другого вокруг себя не замечает, — со вздохом начал Шепс, настроившись выложить всё как на духу.
— Это любовь. Ты за него не рад? — ровным тоном поинтересовался Краснов.
— Рад, конечно. — Медиум поёжился, будто от сквозняка, хотя кольнуло холодом скорее изнутри, — Но я почувствовал такое сильное одиночество, будто теперь у него будет своя семья, в которой я стану третьим лишним. И вроде всё правильно, когда-то это всё равно должно было случиться. Но я не думал, что будет так… Резко.
— Маленький мальчик вырос и больше не нуждается в твоей заботе. Если раньше этого не было так сильно заметно, потому что он искал поддержку только в тебе, как в самом близком друге и родственнике, то сейчас у него появилась новая опора — та, которую он сам себе выбрал. Полномочия мамочки с тебя сняты, поздравляю. Теперь проблемы Олега — проблемы его будущей жены.
— Из-за этого я больше не чувствую, что нужен ему настолько, насколько это было всегда, — всплеснул руками медиум.
— Потому что это больше не так. Саш, пойми, это жизнь. И это естественно, что брат не останется рядом с тобой навсегда, как приклеенный.
— Она будто заменила меня во всех отношениях. И я больше не понадоблюсь Олегу именно потому, что рядом всегда будет кто-то другой.
— А почему ты рассматриваешь себя лишь в качестве палочки-выручалочки для брата? Думаешь, он любит тебя за то, что ты решаешь его проблемы? Для безусловной любви достаточно того факта, что вы родственники. И друг от друга никуда не денетесь, в отличии от любых других людей в вашей жизни, от которых вы никак не зависите.
— Ты не понимаешь, у нас с ним особые отношения, связь. А он будто больше не чувствует этого. Так защищал эту девушку, так на меня смотрел! Будто я не его брат, а форточник, на которого он наткнулся в кухне, — Александр обиженно сложил руки на груди.
Глаза защипало, но медиум сдержал слёзы. Не потому, что боялся предстать перед собеседником в таком жалком и беззащитном виде, а потому, что в словах Артёма было что-то правильное. То, что Шепс должен был понять для себя — ему не нужно обижаться на брата. Эта ситуация не должна вызывать слёзы. И Александр сильнее этого, он всё равно ничего не изменит. Осталось только принять происходящее, смириться и, возможно научиться воспринимать брата иначе — не как младшенького, за которым нужен глаз да глаз.
— Ваша связь на месте. Просто тебе нужно отпустить его и принять тот факт, что Олег — отдельная личность. Он не будет вести себя так, как тебе хочется. И то, что он отдалился, лишь новый этап и в его и в твоей жизни. Не цепляйся за него, не придавай этому такое огромное значение. Смести фокус внимания на что-то другое. На себя. На свои желания, свои цели, свою жизнь. Ты тоже отдельная личность.
Артём замолчал, давая медиуму обдумать услышанное. Вампир был всё так же серьёзен и беспристрастен во всех высказываниях. Он анализировал каждую жалобу Шепса и не просто бездумно отвечал ему из солидарности, поддерживая негодование и разжигая его внутренний конфликт в отношении брата, а объяснял поведение Олега с отстранённой точки зрения. Не винил ни Олега за обозначенные собеседником огрехи, ни самого Александра за его эмоции и жалобы в отношении брата. Никаких оценочных суждений.
— Я себя чувствую как на приёме у психолога, — по-доброму усмехнулся медиум.
— И как, помогает? — всё тем же спокойным голосом уточнил Краснов.
— Вроде.
— Обдумай потом всё это хорошенько. Когда останешься один и никто не будет отвлекать.
— Хорошо, — кивнул Александр.
— А Олег, кстати, тебе подобных сессий не устраивает? Он же постоянно говорит про психологию и пытается что-то анализировать.
— Нет, никогда. Он не может быть настолько непредвзятым, да и не хочет, — пожал плечами медиум.
В комнате повисла тишина. Было слышно только тихое гудение духовки. Артём медленно блуждал по медиуму взглядом, не останавливаясь на чём-то конкретном — будто размышлял о том, что он в целом видит перед собой. Видимо, давал время подумать. Но глубоко зацикливаться на проблемах и посвящать им весь вечер уже не хотелось. Было слишком уютно.
— Тём, а если откинуть все психологические советы и твоё справедливое стремление оставить эти решения и размышления целиком на мне… Что думаешь об этой ситуации? Как человек. Хочу услышать субъективную точку зрения. Твою.
В начале фразы в Краснове что-то изменилось. Взгляд оживился, моментально остановился и взлетел к лицу медиума. В карих глазах мелькнула заинтересованность. Видимо, это была реакция на обращение. Ему понравилось — Шепс первый раз сократил его имя.
— Я думаю, что тебе нужно заняться своей личной жизнью, — в тоне больше не было и намёка на что-то беспристрасное, это прозвучало, как самый настоящий совет, к которому Артём действительно хотел, чтобы прислушались.
Примерно таким голосом он разговаривал с наблюдателями после испытаний. Знакомые нотки содержались в советах бросить пить, помириться с родственниками, разорвать связи с плохой компанией — в отношении людей от Краснова это всегда звучало как наставление, единственный правильный путь. Он советовал, но намекал на то, что только эта рекомендация поможет им улучить свою жизнь. Сейчас же он произнёс ответ без подобного нажима, как своё собственное мнение, а не истину последней инстанции.
— Спасибо.
Вампир заглянул прямо в глаза Александра. Опять. Он любил это делать, при чём именно в отношении медиума — с другими Краснов такого не проворачивал. Судя по всему, ему нравился зрительный контакт. Возможно, он хотел прочитать на радужке что-то, что не озвучивалось словами. А может… Просто засматривался. Как сам Шепс в такие моменты. Карие глаза — глубокие, выразительные. Медиум поймал себя на том, что от них не хотелось отводить взгляд.
Вдруг Артём прищурился и подался вперёд, будто силясь что-то получше рассмотреть.
— У тебя новые линзы? Немного другой цвет.
— Я без них.
На губах собеседника медленно расползлась широкая улыбка. Он пробежался взглядом по лицу, волосам, губам, и вернулся обратно к глазам.
— Красивый, — полушёпотом констатировал вампир.
В этом тоже не было ничего объективного, судя по тому, как искренне прозвучала характеристика. Не на уровне шуток или подколов, как раньше — слишком серьёзно для того, чтобы пропускать сказанное мимо ушей.
— Как мне лучше?
— Ты мог бы и без линз ходить, образ Александра Шепса от этого бы не испортился. Девочки на испытаниях и уж тем более по ту сторону экрана сохли бы ничуть не меньше, — заворожённо заверил Краснов всё тем же приглушённым голосом.
— Считаешь?
Вместо ответа Артём встал с кресла, подошёл к собеседнику и, взяв за руку, увлёк того ближе к кухонному гарнитуру — туда, где освещение было ярче. Они остановились у одной из встроенных внизу полки ламп, света от которой хватало, чтобы спокойно рассмотреть все черты лица друг друга. Рука Краснова легла на щёку медиума. От ладони моментально расползлось приятное тепло. Он медленно провёл по коже большим пальцем, затем поднялся немного выше, кончиками среднего и указательного поправил чёрные волосы. Внимательный взгляд впивался в каждую деталь.
— Слишком красивый, чтобы отвести взгляд… — ласково прошептал Артём.
Он остановился на глазах, вглядывясь в них — наверно, хотел уловить все плавные переходы и особенности натурального цвета. Ладонь вампира всё также лежала на щеке, поглаживая. Александр молча смотрел в ответ, замерев. Все эти прикосновения явно выходили за рамки того, что они делали до этого. Трепетные, аккуратные, при этом смелые. Мягкие и настойчивые пальцы буквально хозяйничали на лице, как хотели. Но медиум был совершенно не против такого телесного контакта, что тут же отразилось и на лице в виде приподнявшихся уголков губ. Нечто необъяснимое, скрытое глубоко внутри тянулось к Краснову, к этой безмятежности и его расположению. Было в человеке напротив что-то хищное и одновременно притягательное. Не хотелось ничего говорить — нарушать зависшее в воздухе напряжение. Артём не смотрел, он любовался. И Шепсу это нравилось. Ему нравился и такой внимательный вгляд, хотя что за ним последует — не ясно. От вампира можно было ожидать любых действий. Медиум неосознанно подставился под чужую руку, едва ощутимо склонив голову в нужную сторону.
— Саш, чего ты хочешь? — выдохнул Краснов почти в губы, приблизившись.
Александр не отстранился. Пара секунд — и он почувствовал, как рука уверенно перемещается ему на затылок, слегка надавливает, подталкивая вперёд — к чужому лицу. В карих глазах отразилась решительность, и медиум не стал сопротивляться. Прикрыв ресницы, он почувствовал жаркое прикосновение к губам и открыл рот навстречу влажному языку. Артём целовал нежно, исследуя и не торопясь. Медиум ответил взаимностью, но не слишком явно, всё ещё пытаясь до конца осознать, что именно происходит. Чужой язык медленно прошёлся по ряду зубов, облизал губы и исчез. Голова закружилась.
Краснов слегка отсранился, но не сильно — Александр чувствовал на себе его жаркое дыхание. Давление на затылке исчезло, ладонь почти невесомо опустилась ниже, прошлась по шее и легла на плечо. Вампир посмотрел выжидающе, больше не предпринимая никаких действий. Шепс понял — от него хотели ответной реакции. Инициативы. Подтверждения того, что ему это нужно.
Теперь Александр сам подался вперёд, ловя чужие губы. Второй поцелуй вышел смелее и ярче первого — Артём теперь чувствовал себя ещё свободнее. Медиум положил левую руку на его плечо, а правую разместил на щеке. Вампир не остался в долгу — вернул ладонь на затылок и зарылся пальцами в волосы, притягивая ещё ближе. Поцелуй углубился, Краснов с каждой секундой действовал настойчивее, хватка на волосах становилась сильнее. Уверенность ощущалась в каждом его действии, а когда вторая рука вампира смело легла на талию, приобняв, Александру захотелось раствориться в этом моменте. Поддаться, отпустить ситуацию и доверить всю власть Краснову — пусть принимает решения, пусть направляет. Он знает, что делает, знает, чего хочет.