Глава 8. "Еще..."
- Что это за дом? – Я жмурюсь от яркого света, который заполняет коридор, освещая темную мебель, светлые стены, деревянную винтовую лестницу… - он какой-то… - произношу я, облизывая губы и неуверенно снимаю куртку Дэймона, который он накинул мне на плечи, когда мы уходили. - какой-то не очень жилой.
- Так и есть, - Дэймон захлопывает дверь, ловит меня за талию и притягивает к себе, - я здесь не живу. Это… холостяцкая берлога. Моя и Стефа… еще иногда тут бывает Рик, - я удивленно округляет глаза, и Дэймон тут же начинает смешно трясти головой, - не, он приезжает, тупо поспать.
- Поспать..? – я шумно выдыхаю, усиленно пытаясь отстраниться от него, и Дэймон недовольно закатывает глаза.
- Слушай, - он прижимает меня ближе к себе, прикусывает за мочку уха и жарко дышит, медленно скользя рукой по моей спине, пытаясь снять с меня кофту, - о чем мы вообще говорим?
Его дыхание приятно щекочет мне шею, а теплая, даже немного пугающе нежная ладонь, медленно скользит по моей обнаженной руке, сверху вниз, от плеча к кисти, осторожно переплетая наши пальцы, и заставляя меня вздрогнуть всем телом от миллионов электрических зарядов, которые, как мне кажется, сейчас пропускаются сквозь меня.
- Можно мне выпить? – произношу я жадно хватая ртом воздух и бешено смотрю на Дэймона, который удивленно приподнимает бровь, услышав мои слова.
- Внезапно… - он проводит рукой по волосам, - можно, не вопрос.
Его губы чуть вздрагивают, по ним проходит легкая тень вроде бы безобидной, но какой-то очень плотоядной улыбки, он скрывается за очень красивой двустворчатой дверью, и через пару секунд возвращается, держа в руках бутылку виски и два пустых бокала. Красивая темная жидкость заполняет каждый из бокалов до середины, Дэймон молча протягивает один из них мне, и я тут же начинаю жадно пить, так, словно, это не виски, а вода, а я минимум неделю провела в пустыне, и меня непередаваемо мучает жажда.
- Э-э-э! – Дэймон удивленно округляет глаза, и вырывает бокал из моих рук, - не перебарщивай! – он слабо улыбается, заправляя мне за ухо тонкую прядку волос, - мне надо чтобы ты меня не боялась, а не, чтобы вырубилась через десять минут.
Я пытаюсь ответит что-то, но он не позволяет, поймав меня рукой за подбородок, развернув к себе, и жадно набросившись на мои губы. Я слабо вскрикиваю, неуверенно и робко обнимая его руками за шею, и он сдавленно рычит что-то, медленно шагая вперёд, на лестницу, осторожно, ступенька за ступенькой, не отрываясь от моих губ, поднимается на второй этаж, на ощупь открывает дверь в спальню и заталкивает меня внутрь.
Я вздрагиваю, когда чувствую под собой приятный, прохладный и почему-то немного пугающий шелк простыней. Дэймон рядом, непозволительно близко, двигается, дышит, с каждой секундой все крепче и крепче прижимая меня к себе, слегка прикусывая за губы, лаская плечи, шею, заставляя меня приглушенно стонать, и почему-то я вдруг начинаю бояться своего собственного тела, отчаянно не понимая, как и на что оно может среагировать, когда он оказывается так близко к ней.
Мой язык неумело ласкает его губы, и Дэймон рычит что-то, жадно вдыхая мой запах, и, наконец, разобравшись с кофтой, открывает для своих рук путь к моей полностью обнаженной спине. Я вскрикиваю, когда он, чуть отстранившись от меня, рывком расстегивает свою рубашку, попутно оторвав половину пуговиц, и они с глухим стуком рассыпаются по полу. Дэймон снова целует меня, подаваясь вперед, явно пытаясь повалить меня на кровать...
Он рычит, сильнее вдавливая меня в матрас, и продолжает целовать, спускаясь от губ к шее, плечам, и ниже к груди, на секунду замирает, коснувшись края моей кофты, и, шумно вдохнув ртом воздух, аккуратно опускает её, обнажая очень красивую, округлую грудь, с затвердевшими от его ласк, сосками, которая медленно поднимается и опускается вниз, и у него на мгновение темнеет в глазах от осознания того, что это из-за него я так тяжело и прерывисто дышу. Почему-то он медлит, как маленький ребенок в Рождественское утро: вроде бы уже разорвал ленту, но все никак не решится открыть подарок, снова и снова оттягивая этот момент. Я чуть вздрагиваю, и все моё тело неожиданно покрывается мурашками, от вида которых Дэймон, кажется, окончательно и бесповоротно теряет остатки самообладания. Он осторожно накрывает губами мою грудь, и я вскрикиваю, выгибаясь дугой, изо всех сил стараясь оказаться как можно ближе к нему. Его руки ласкают моё полуобнаженное тело, заставляя плавиться, словно кубик льда, забытый кем-то на солнце, и мне неожиданно начинает казаться, что все это происходит не со мной. Что это не она сейчас лежит под ним, наслаждаясь и мурлыча что-то, что не ее он ласкает, целует, прижимает к себе. Ей кажется, что она не участвует в процессе, а видит это в каком-то фильме или читает в книге. Но все это происходит с ней. Мне приходится опомниться, когда Дэймон, оторвавшись от моей шеи и груди, аккуратно снимает с меня брюки, оставляя меня в одних чёрных, кружевных трусиках, поднимается на руках и жадно смотрит на моё едва загорелое тело, с чуть заметными белыми полосками от купальника, медленно облизывает губы, наклоняется, жарко целует меня в плоский живот, медленно опускаясь ниже, и я вздрагиваю, почувствовав на тонкой очень нежной коже, у самого-самого края белья, прикосновение его щеки с уже чуть проступившей щетиной. Почему-то именно это ощущение оказывается самым ярким.
Я вздрагиваю, отчаянно вцепляясь руками в черную шелковую простыню, и сдавленно стону, блаженно прикрывая глаза.
Вдруг Дэймон останавливается, неожиданно отстраняясь от меня, и мне приходится посмотреть на него, с трудом сфокусировав рассеянный, немного пьяный взгляд на его непривычном, совершенно сумасшедшем лице. Он снова облизывает губы, и снова делает это настолько хищно, что я моментально начинаю чувствовать себя жертвой, которой, совершенно точно, уже никогда не спастись. Он нежно касается большими пальцами моего лица, очерчивает контур губ, и медленно скользит ими вниз по моему телу, касаясь выделяющихся ключиц, обводя пальцами ореолы сосков, скользя по напряженному животу, бокам, на долю секунды замирает, дойдя до тонкой полоски кружева и, аккуратно подцепив его пальцами, медленно снимает с меня трусики, бешено глядя своими потемневшими, совершенно обезумевшими глазами.
- Моя… - шепотом произносит Дэймон.
Его хрип сводит с ума, и я снова издаю стон, предвкушая то непередаваемое, сумасшедшее сладкое, немного запретное, то, чего мне не знакомо, не представляю себе, но, при этом, так отчаянно хочу. Низ живота сводит какое-то незнакомое, совершенно необъяснимое чувство, и кажется, что ещё секунда, и я взорвусь, если Дэймон не сделает со мной хоть что-нибудь. Что угодно. Пусть хотя бы дотронется.
- Дэймон… - я медленно выгибаю спину, и он вздрагивает, жадно ловя этот момент, когда я впервые в жизни стону его имя, - пожалуйста…
Из-под моих, сомкнутых очень пушистых ресниц неожиданно вытекает слезинка, на долю секунды замирает у края скулы и быстро-быстро скатывается вниз по щеке. Дэймон часто моргает, коротко втягивая воздух, резко опускается вниз и губами вытирает тонкую влажную дорожку, оставшуюся на моём лице.
- Я так хочу тебя… - шепчет он.
- И я тебя… - я несмело обнимаю его руками за шею, он осторожно раздвигает мои ноги, мельком поглаживая внутреннюю сторону моего бедра, от чего я моментально начинаю дрожать, все сильнее и сильнее возбуждая его, хотя всего секунду назад это казалось ему невозможным.
Я жарко вдыхаю воздух, нервно кусая губы, вздрагивая, и в ушах неожиданно начинает звенеть, когда я чувствую прикосновение его возбужденной плоти к своей. На мгновение мне кажется, что я до крови царапаю его кожу, настолько сильно мои ногти впиваются ему в плечи, и он сдавленно охает, совершенно не ожидая от меня такой реакции. Пот градом струится и по его, и по моему лицу, и Дэймон слизывает его со своих губ, вынуждая меня моментально приковать к ним напряженный, испытывающий взгляд.
- Ты доверяешь мне? – он смотрит в глаза, и я моментально киваю.
- Да… ааах!!!!! - дикая боль на мгновение пронзает все моё тело, ноги сводит, голова начинает кружиться, а Дэймон вдруг останавливается, нежно гладя меня по волосам, и давая возможность привыкнуть к нему.
- Ты такая красивая… - я млею от его тихого, бархатного, непривычно хриплого голоса, - ты даже не представляешь себе, насколько же ты сейчас красивая…
У меня на глазах снова появляются слезы, и я жмурюсь, отчаянно пытаясь справиться с ними, а он начинает медленно двигаться в ней, снова наклоняется к моим губам и осторожно целует, задавив очередной стон. Постепенно боль отступает, и ей на смену приходит какое-то необъяснимое, незнакомое удовольствие, которое медленно растекается по всему телу, снова и снова заставляя меня стонать, грациозно выгибая спину, прижимаясь к нему, обнимая руками и ногами, и каждый раз немного громче предыдущего произносить его имя. Не просто произносить. Смаковать его вкус, дышать им, пропускать через себя...