Утонув в небесах...

- Я – мама Даниила. Он сегодня не явился на тренировку по футболу, что крайне недопустимо! Даниил очень редко пропускает тренировки. И только если болен.

Я растерялась. Я кивнула. Хотя она вряд ли это заметила. Она продолжила свою казнь.

- Я очень недовольна общением Даниила с одноклассницами вашей школы.

«С одноклассницами» - был ударное слово и на него делался упор.

- Мой мальчик готовится поступать в университет. С ноября начнет ходить на подготовительные курсы, его ждет большое будущее, и я.., - здесь она повысила голос, - не позволю Вам его испортить. Никаких пропусков секций и вообще прогулок после школы. Я, надеюсь, Вы меня поняли?

Я слушала все на одном дыхании. Меня как будто к расстрелу готовили. Зачитывали мой приговор.

- Алло? – требовательный голос в трубке.

Я не нашла выхода лучше, чем бросить трубку. А через секунду поняла, что поступила как трусиха. Надо было хоть что-нибудь ответить. В конце концов, сказать, что это дело Дани и он сам отвечает за свои поступки, но как... как она наша мой номер телефона?

Больше мой телефон сегодня не звонил и смс от Дани тоже не приходили, а я писать первой не привыкла. Да и в данных обстоятельствах не стала бы. Эта семейка невзлюбила меня сразу. Марк меня подставил с чаем перед Даней, мама, не видя и не зная меня лично, сделала вывод, что я мешаю Дане жить... Они очень странные.

На утро Даня не появился в школе. Я расценила это как трусость и боязнь своей мамочки. Он меня разочаровал. Закончился первый урок и Любовь Петровна буквально ворвалась в класс.

- Все помнят, что сегодня театральный урок?

Гул прошел по всему классу.

- Ну, ну - жестом успокоила класс «Классная», - это не так страшно, как все вы думаете. Я всех жду после шестого урока на четвертом этаже в актовом зале.

Все начали собираться на следующий урок и постепенно выходить из помещения.

- Ах да, наш с вами новенький сегодня забрал документы. Он больше не наш ученик.

Я стояла, но я села. Как? Это был удар под дых! Я больше его не увижу? Никогда? Такой сильный и смелый, он оказался трусом. Струсил перед мамой. Он изначально был лишним в нашей школе. Мы все здесь «обычные», а один его дом говорил, что у него совсем другая жизнь. Он катером умеет управлять. Во мне смешались тоска и раздражение. Я хотела ему позвонить и спросить, почему он так поступил. Но моя гордость не позволяла этого сделать. Он забрал документы и даже не объяснился со мной? О чем я? Мы ведь никто друг другу, подумаешь, один раз проводил домой, и мы сидели до ночи... подумаешь, он говорил мне, что болен мной, подумаешь, он меня вчера робко поцеловал и, смутившись, ушел. Нет, не подумаешь! Между нами что-то было.

Вся моя жизнь окрасилась в серые тона. Осень наступила как в природе, так и во мне. Серая, мрачная, тоскливая, увядающая... Каждую ночь, вот уже на протяжении недели мне снилось, как я тону в небесах, в его глазах. И умираю. Я просыпалась от того, что умирала. Так жить дальше было невозможно. Надо было что-то делать.

В школе наступили такие дни, они всегда наступают осенью, когда каждый похож на предыдущий. Все однообразно. Уроки шли. Мы учились. Меня пару раз проводил домой Леша. Мне так было легче, он болтал всякую чушь и мне это нравилось. Отвлекало. Девчонки тоже были постоянно рядом, но все это было не то. Полдня, всего лишь полдня, проведенных с Даней, и я влюбилась, бесповоротно и окончательно. Я тосковала безмерно. Я каждую минуту боролась с порывом позвонить ему. Но он же мне не звонил, значит и мне звонить не стоит.

Закончились на сегодня все уроки, завтра пятница, я медленно собиралась домой. В класс вошла Любовь Петровна.

- Класс, внимание!

Все лениво повернулись к ней.

- Завтра первый футбольный матч с гимназией «Элиус», я, надеюсь, девочки придут поддержать своих мальчиков-одноклассников, - она не спрашивала, она с укором смотрела на нас и определенно утверждала.

- Конечно придем! – ответила Катька, и мы ее все поддержали.

Почему бы и нет, надо же как-то развеяться. Не умирать же, по-настоящему, от тоски, по человеку, который продолжает жить дальше без тебя. А вот тебе без него трудно. Так трудно, что ты каждый раз вздрагиваешь, когда по середине урока вдруг открывается дверь, или звонит мобильный телефон, или приходит смс. Дело порой вообще доходило до безумия. Когда мы с мамой были в магазине, затаривались на неделю, и прошел молодой человек с ароматом одеколона Дани, я чуть не сошла с ума. Я поняла, что это не он, но этот запах... Он молниеносно проник в мой разум и напомнил мне все чудесные немногочисленные моменты, что были у нас с ним. Я не могла потом нормально соображать, была как во сне.

***

На следующий день мы отправились на стадион «болеть за наших». Я ничего не понимала в футболе, но надо было поддержать. Я знала только, что нужно громко кричать и радоваться, когда мяч попадет не в наши ворота. И форма у наших была красная. На этом мои знания окончены. Мне нравилось то, что я смогу вдоволь накричаться, потому что у меня скопилось столько боли внутри, что нужно как-то это выплеснуть, а иначе я взорвусь. Мы с Таней и Леркой уселись на первый ряд. Стадион на удивление был полон. Видимо, пришла вся наша школа и эта гимназия, с которой мы играем. Загудела музыка, очень громко зазвучал голос комментатора, представляющего команды, и озвучивающего, зачем мы вообще здесь собрались. Оказывается, будет еще много игр. Победитель будет определен только в конце марта месяца. В общем, нам предстоит часто сюда ходить, только это я поняла. Так как это была первая игра, то есть открытие чемпионата, нам устроили небольшой праздник с танцами и песнями. Длился концерт минут пятнадцать, нас «разогрели». Мы готовы были «болеть». На поле стали выходить команды. Наши в красной форме, противники в синей. Мы сидели рядом с их выходом на поле. Все аплодировали. Везде виднелись растяжки и гудели дудки. Я открыла рот, чтобы крикнуть: «Вперед!» и застыла. Даня выходил четвертым или пятым по счету в синей форме и пристально смотрел на меня. Я как всегда тонула в его небесно-голубых глазах. Меня уносило в бездну. Я задыхалась. Я хотела сбежать. Бежать долго и далеко, не останавливаясь ни на секунду. Я отвела глаза и быстро села на место. Он был красив как всегда. Божечки, он был безумно красив как всегда. А эта футбольная форма сидела на нем изумительно. Его русые волосы как всегда были растрепаны, чем еще больше добавляли ему очков в пользу «Божечки, как он красив». Я не знала, что мне делать. Встать и уйти? Сидеть и смотреть? И то и другое было наистрашнейшей пыткой.

U���T��