7
Когда мы стояли лицом к лицу, я, как обычно, не могла выдержать его взгляд. Мои губы приоткрылись, и я с трудом выдохнула горячий воздух в холодную атмосферу комнаты.
Тони внимательно наблюдал за мной. Я попыталась скрыть возникшую неловкость, но вдруг осознала, что это бесполезно. Мы были одни, даже звезды и спутники исчезли из поля зрения, оставив только нас и миллиметры теплого воздуха между нами.
— Мне холодно, Тони, согрей меня, — произнесла я, не уверенная, были ли эти слова сказаны вслух или просто возникли в моём сознании. Мне казалось, что я слышу, как бьётся его сердце, и эти тихие удары эхом отдаются у меня в груди, словно мерный рокот моря, словно прибой, словно волна невероятного желания.
Я приблизилась к его губам, и, как всегда, от этого у меня перехватило дыхание и по коже пробежали мурашки. Этот момент обнажал не только мое тело, но и все мои чувства и душу. Он всегда знал, с первой встречи, что я люблю его и буду любить вечно.
Тони поднял мой подбородок, и я снова оказалась в глубине его теплого, ласкового взгляда. Я сдержала порыв, голос мой дрогнул.
— Дай мне знак, развей эти страхи, я знаю, как это немыслимо, глупо, но...
— Ты хочешь услышать, что я люблю тебя? Неужели ты и так этого не поняла? — его лицо исказилось мукой. — Я положил весь мир за тебя. Иди же ко мне.
Когда его рука вплелась пальцами в мои волосы, а жаркое дыхание обожгло мою кожу, я подавила дрожь. Слабость охватила мое тело, и я была рада, что Тони, подхватив меня, прижал к себе. Мы погрузились в темную приятную мглу мягкого ложа, и я ощутила тяжесть его тела. Щекочущий, дразнящий, ласковый трепет прошелся по всему моему существу, и даже Тони не знал, чего мне стоило в тот миг не вскрикнуть от блаженного, беспрекословного, абсолютного наслаждения. Я желала тонуть в этом захватывающем чувстве, в этом похожем на полет ощущении, в изматывающем непрерывном поцелуе, долгом, томном головокружении.
Да, только так, под этой сладостной, тяжелой, душной и жаркой тьмой, с тянущей после поцелуев кожей и вкусом его слюны во рту. Только смелые, жаркие, страстные, раскованные прикосновения. Я любила звуки мокрых, глуховатых вдохов у себя в ушах. От каждого такого мягкого выдоха у меня в животе рождался толчок, и маленькое цунами разносило по клеткам сигнал к тому, чего я так нежно хотела. Стон заставил меня задрожать, и я выгнулась. Мы встретились взглядами, и сейчас я не могла проиграть, отвести взгляд было бы поражением. Наши ритмы, ускоряясь, обостряли эту игру в гляделки, делая для меня сладость нашего соития невыносимой.
Этот миг абсолютного согласия мог бы длиться вечно. Нам некуда было спешить, ведь всё, что можно было потерять, уже было потеряно.
Со временем, наслаждаясь каждым мгновением, я осознала, что чем прекраснее будут эти дни, годы или столетия, проведённые вместе, тем болезненнее будет расплата. Неминуемый миг должен был наступить, и я молилась лишь о том, чтобы он не наступил слишком скоро.
Спустя время я лежала на плече Тони и целовала его волосы.
— Могу я задать глупый вопрос? — произнесла я, почти касаясь его губ своими.
— Ты получишь глупый ответ, — с ухмылкой ответил Тони.
— Когда ты принимаешь душ, эта штука бьётся током? — Я постучала ногтем по реактору у него на груди.
Тони вздохнул и закатил глаза, а я не смогла сдержать смеха.
Моё сердце онемело, когда Тони с нежностью провел пальцами по следам, которые оставил на моей коже.
Закаты, финальные титры, последние дни лета всегда вызывали во мне тоску, я скользнула, накинув черную накидку на плечи, и ушла, неслышно ступая босыми ногами.
В мемориальном зале я была одна. Села на пол, провела по ладони и пустила себе кровь, нарисовав ею круг.
— Дух доктора Стренджа, приди, я заклинаю, призываю, повелеваю: явись! — произнесла я.
Поле, которым я окружила зал, слегка задрожало. Тони ещё не заметил меня, но моя сила действительно возросла до прежних значений.
— Стивен Стрэндж, прошу, приди! — повторила я.
Красное полотно его плаща поднялось, трепеща мелкой дрожью.
— Теперь ты хочешь поговорить со мной? — раздался надменный голос Стренджа, ударив мне по вискам, как громко включённая музыка в наушниках.
— У нас мало времени, как мне всё исправить? — спросила я.
— В сознании Тони Старка есть математический код, он переплетён как уравнение с магическими переменными. Ты должна расшифровать его, лишь так сила восстановит равновесие, и высвободившуюся энергию использовать на обратный ход времени.
— Я не разбираюсь в математике, как мне решить уравнение, которое создал чертов гений? — возразила я.
Взрывная волна повалила меня на пол, и я подскочила.
— Я предупреждал, — сварливо заметил призрак Стренджа, — если бы вы оба сразу послушались меня, ничего бы этого не было.
Очередной удар сотряс космическую станцию, и моё поле было обнаружено.
— Он идёт сюда, — произнесла я.
Стрэндж исчез, прежде чем я успела разорвать связь. Чувство было такое, словно я проглотила холодную скользкую руку, и она шевелится внутри меня, стараясь сдавить горло.
— Тони, — сказала я.
Но он материализовался прямо передо мной, и я упала на пол, ощутив его силу.
— Любовь моя, что ты делаешь? — воскликнул Тони и рывком поднял меня с пола.
Я с ухмылкой посмотрела на него исподлобья. На моих руках сконцентрировалась мощь нейтронных звёзд.
— Детка, — Тони замер, пораженно покачивая головой, — это просто нечестно, я не могу с тобой драться.
Я не ответила, Тони предостерегающе посмотрел на меня. Медленно наползая броня закрыла его.
Мои веки сомкнулись, но мир вокруг стал ярче и чётче, чем когда я видела его обычным зрением. Энергия, которую я высвободила своей магией, наполнила меня до предела, до такой степени, что я едва могла дышать. Я направила эту силу, зная, что он готов отразить мою атаку.
Мое сознание пылало, а тело было на грани распада. Все события протекали одновременно, показывая, как сила противодействия разрывает меня на атомы.
— Детка. Остановись, — его шёпот был едва слышен сквозь оглушающий ветер.
Его воля, холодная и могучая, как поток воды, пыталась вырвать меня из раскалённого ядра созданной мной силы. Я вскрывала его защиту одну за другой, причиняя ему боль. Я наткнулась на стену, которая была за пределами его защиты, и это так глубоко ранило его, внутри него бушевала невероятная буря. Я упала на колени.
Он не пытался защититься, даже не поднял руку. Слёзы брызнули из моих глаз.
Я сохранила точку, в которую должна была вернуться, и, преодолевая боль, не связанную с физическими ощущениями, продолжила.
Тони снял шлем и тяжело опустился на одно колено.
— Прости меня, — сказала я, не знаю, слышал ли он, но я молилась: пожалуйста, пусть он почувствует.
— Джеки, я люблю тебя, даже больше чем люблю, — сказал Тони, и меня отбросило назад.
Из моего рта вырвался крик и тёмные сгустки крови. Я вгляделась в его защиту, в его код волшебства, в саму суть и шифр его души, его существования во вселенной. На таком уровне меня едва не разорвало на атомы, я не знаю, что меня удерживало, не знаю, какая немыслимая сила удержала меня от гибели. Я смотрела и не видела, что это? Его душа, сверхкластер, сверхпустота, миллиарды световых лет, гамма-кольцо вселенной.
Я вынырнула из этого состояния, понимая, что всё схлынуло, и стою посреди зала на коленях.
— Сколько боли, невыносимо. Тони, я видела твою душу, — произнесла я. — Как ты это выносишь?
В попытке коснуться его я сделала пару неверных шагов и упала.
— Я не могу разгадать тебя, Тони. Прости меня, Стрэндж, я не справилась. Ты слышишь, как же я тебя ненавижу.
Тони рассмеялся таким грустным невеселым смехом.
— Что дальше? — спросила я.
— Мы умрем, — просто ответил он.
Я ощутила покой. Прохладу и радость. Наконец-то.
— А как же Вселенная, люди?
— Они выживут.
Белое сияние, свет взрыва ослепил меня, а боли я не почувствовала.
Доктор Стрэндж открыл глаза, находясь в своей резиденции в Нью-Йорке на Бликер-стрит.
- Ха-ха, как мило, так я и поверил. Конечно, они не умерли, она просто перенесла себя и его в другую вселенную, а ту уничтожила взрывом. Теперь она сотрет Старку память, и начнется другая история. Я вот уже как десять лет гоняюсь за тремя первородными ведьмами, порождениями хаоса и тьмы и Джеки лишь одна из них.