Глава бонус. Утро с демоном
Первый луч солнца, острый как лезвие бритвы, вонзился в щель между шторами и упал прямо на веки Феликса. Он не открыл глаза. Он их разрезал. Зрачки, суженные до точек, впились в потолок.
— «Просыпаться — это маленькое самоубийство. Каждое утро мы убиваем того, кем были во сне, и надеваем кожу незнакомца по имени „Я“. Доброе утро, ублюдки, — его голос, хриплый от сна, прозвучал в тишине комнаты как выстрел.
Минхо, уже сидевший на своей кровати, вздрогнул. Джисон просто замер, сжимая в руке зубную щётку.
— Феликс? — осторожно позвал Минхо.
— Нет, — последовал мгновенный, ядовитый ответ. — Феликс ещё спит и видит сны о единорогах. Дежурный чёрт на связи. Чай будет? Или сразу виски?
Он поднялся, его движения были отточенными, лишёнными намёка на сонливость. Он подошёл к столу, взял чашку Джисона, заваренную с вечера, и залпом выпил холодную заварку.
— Охуенный нектар. Напоминает помои, что спускают в канализацию в аду. Идеально.
Джисон сглотнул.
—Я… я могу заварить свежий…
— Не надо, — Феликс махнул рукой. — Зачем портить прекрасный вкус воспоминаний о вчерашнем дне? Ладно, я пошёл. Не скучайте.
Он натянул чёрную куртку и вышел, хлопнув дверью.
---
Банчан открыл дверь и тут же попытался её закрыть.
—О, нет. Только не сегодня.
Феликс упёрся плечом в дверь и втиснулся в квартиру.
—Не радуйся так, браток. Принёс тебе свет в твоё серое существование.
— Ты принёс мне головную боль.
—«Головная боль — это просто плата за привилегию иметь мозг, который не желает превращаться в творожок. А твой, я смотрю, уже на полпути. — Феликс развалился на диване. — Ну, как жизнь в стаде? Успешно пасёшься?
— Иди к чёрту.
—Я оттуда. Скучно. Вот и пришёл к тебе. Есть что-нибудь крепче чая? Нет? Жаль. Тогда просто помолчи и послушай, как я несу дичь. Это развивает.
Он проговорил ещё десять минут, сыпля цитатами от Ницше до Камю, перемежая их чёрным юмором про бессмысленность бытия и то, как хорошо бы взорвать этот мир, начиная с ближайшего магазина с лапшой быстрого приготовления. Потом встал и ушёл так же внезапно, как и появился.
---
Он гулял по городу, покупая еду и бутылку дорогого красного вина. Не для того, чтобы напиться. А для ритуала.
Хёнджин открыл дверь своего пентхауса. Его взгляд скользнул по бутылке в руке Феликса.
—Снова?
— Не твоё дело, палач, — Феликс прошёл внутрь, достал сигарету и закурил, не спрашивая. Он налил вина в два бокала, протянул один Хёнджину. — За нас. За ублюдков, которые слишком умны для своего же блага.
Они выпили. Феликс смотрел на город за стеклом.
— «Знаешь, в чём главный подвох свободы воли? — сказал он, выпуская дым. — В том, что нам дали право выбирать, но забыли выдать карту местности, где все дороги ведут в ад. Спасибо, кстати.
— За что? — Хёнджин отпил вина.
—За то, что не попытался меня «исцелить». За то, что увидел в мне не сбой системы, а… особенность конфигурации. — Он повернулся к нему. — Он там, тихий, он тебя любит. По-своему. Я… я тебя уважаю. Как уважают достойного противника. Или единственного санитара в лепрозории.
Он допил вино и подошёл к письменному столу. Достал лист бумаги и начал писать быстрым, размашистым почерком.
---
Письмо Феликса-Защитника читателям:
Приветствую вас, мои дорогие зрители этого безумного театра абсурда под названием «жизнь».
Надеюсь, вам было весело наблюдать, как мы, куклы с перерезанными ниточками, мечемся по сцене, пытаясь приклеить их обратно жвачкой и собственной кровью. Вы ждали хэппи-энда? Его не будет. Потому что жизнь — это не история с концом. Это хроническое заболевание с периодами ремиссии.
Вы видели любовь? Это галлюцинация, которую мозг генерирует, чтобы мы не сожрали друг друга от скуки. Вы видели дружбу? Это пакт о ненападении между одиночками. Вы видели меня? А я видел вас. Ваше тайное удовольствие от чужой боли. Вашу надежду, что даже в самом тёмном подвале найдётся окошко.
Так вот, окошко есть. Но вид из него — на соседний подвал. Мы все в одной лодке, детки. Одни гребут, закрыв глаза. Другие — смотрят в бездну. А третьи, как я, просто плюют за борт и надеются, что слюна долетит до кого-то важного.
Не ищите здесь морали. Не ждите исцеления. Просто запомните: даже у самого ебучего дня есть конец. А завтра... завтра будет новый ебучий день. И это прекрасно.
С любовью и цианистым калием,
Ваш личный внутренний демон,
Феликс-Защитник.
---
Он положил ручку и повернулся к Хёнджину.
—Всё. Сеанс самокопания окончен. Можно я теперь пойду и кого-нибудь обижу? Для поддержания тонуса.
Хёнджин взял со стола написанное, пробежал глазами, и на его губах дрогнула та самая, редкая улыбка.
—Иди. Но того парня из клуба — не трогай. У него уже сломана рука.
— Испортить мне весь кайф, — вздохнул Феликс, но в его глазах читалось понимание. Он направился к выходу, но на пороге обернулся. — Эй, Хёнджин.
— Что?
—Спасибо. За то, что не боишься заглядывать в подвал. — И, не дожидаясь ответа, он вышел, оставив дверь открытой.
Хёнджин подошёл и закрыл её. Затем снова посмотрел на письмо. Возможно, в этом и был ответ. Не в исцелении, а в праве иногда быть чёртовым демоном, зная, что где-то там есть тот, кто подаст тебе бокал вина и не попытается вырвать твои клыки.