Глава 38: Шанс разлюбить тебя
Глава 38: Шанс разлюбить тебя
Точка зрения рассказчика
– Хорошо, давай поговорим, Чон Хван-си, – младший моргнул, удивленный тем, что Чон У согласился обсудить то, о чем они говорили в последний раз. Его тревожные чувства к нему казались неразрешимыми. Хотя он надеется восстановить их отношения хотя бы как дружеские, чтобы они могли встречаться без призраков прошлого, Чон Хван знал, что это невозможно.
– Эм... Тебе нравится чапчхэ*? – вдруг выпалил он, слишком ошеломлённый присутствием Чон У, от которого у него подкашивались ноги. Его симпатия к старшему болезненно превратилась в эмоцию, которую он боялся испытать в своей жизни, – в любовь к кому-то, кроме себя.
*(прим. ред.: Чапчхэ (잡채), или чапче, – это популярное корейское блюдо, представляющее собой жареную лапшу из батата (фунчозу) с овощами, мясом или морепродуктами, грибами, приправленное соевым соусом, кунжутным маслом и другими специями.)
– Что? – переспросил Чон У, нахмурив брови, и неловко отвел взгляд, оглядываясь по сторонам, чтобы хоть на мгновение избежать неприятного чувства, сковывающего его при виде этого человека, который несколько недель назад косвенно признался ему в своих чувствах. Но больше всего он боялся, что Харуто может внезапно появиться между ними и разозлиться за то, что он позволяет Чон Хвану приблизиться к нему.
– Я имею в виду... ты хочешь поговорить за едой? Может, за ужином? – объяснил Чон Хван.
– Эм... Не знаю, смогу ли я задержаться, мои братья ждут меня... – отказался смуглый парень и прямо посмотрел ему в глаза, чтобы увидеть разочарование на его лице.
– Ах да... Я забыл об этом, прости... Как насчёт того, чтобы выпить в ближайшем кафе, которое я видел по пути сюда, а потом поговорить? – предложил Чон Хван, нервно сглотнув, ожидая ответа от собеседника, который выглядел немного нерешительным.
– Звучит неплохо...полагаю, – Чон У натянуто улыбнулся и жестом указал ему идти вперед, чем заставил Чон Хвана вздрогнуть от неожиданности. Его тело поспешно подчинилось, как только он получил подтверждение на свое приглашение.
Они вдвоём тихо направились в кафе, о котором говорил Чон Хван. Каждый их шаг совпадал с громким стуком его сердца. Он украдкой бросал взгляды на Чон У, который шел на шаг позади, с сжатыми губами и невинным взглядом, устремленным вперед. Он тяжело вздохнул, обдумывая, как сказать ему, что его подход минуту назад был лишь одним из его импульсивных решений, возможно, вызванных слишком сильным желанием снова услышать мягкий голос Чон У.
– Как вы с Харуто? – начал он, изо всех сил стараясь разрядить обстановку.
– Мы? У нас всё хорошо... – просто сказал Чон У и быстро закрыл рот, не желая обсуждать свои отношения с японцем.
– Я вижу... рад за тебя, – ответил Чон Хван, намеренно понизив голос, чтобы старший не услышал. Он с горечью закусил губу, пока его взгляд не упал на кафе, мимо которого он проходил раньше. – Сюда, – сказал он и жестом пригласил его войти. Как только они вошли в небольшую кофейню, успокаивающий аромат кофе и других напитков проник в их носы, слегка снимая напряженное беспокойство в их головах.
– Что ты хочешь выпить? Я угощаю, – предложил Чон Хван, но Чон У решительно отказался, сказав мужчине за кассой, что ему нужен простой лимонад, и протянув свою карту, чтобы расплатиться за напиток. Младший из них удручённо промолчал и позволил смуглому парню найти свободное место, чтобы они могли поговорить.
– Сэр? – вынырнув из своих мыслей, Чон Хван снова обратил внимание на мужчину, ожидавшего его заказа. – Простите... Я возьму двойной эспрессо, – он протянул свою карту и молча наблюдал, как тот выполняет его заказ, прежде чем отдать ему чек.
– Мы подадим вам напитки через пять минут, – Чон Хван понимающе кивнул и направился к столику, за которым в ожидании сидел Чон У. Тот смотрел в свой телефон и улыбался, а его пальцы в волнении быстро печатали. - Я ревную, – подумал он, прежде чем сесть за столик, и улыбка Чон У тут же исчезла.
– Ты довольно жесток, Пак Чон У-си, – выпалил он, с горькой улыбкой глядя на старшего, который отложил телефон и какое-то время смотрел на него, пытаясь понять, что он сделал не так, чтобы тот сделал такое заявление. Однако, вспомнив, что он просто последовал за ним сюда, Чон У вздохнул и откинулся на спинку стула.
– Чон Хван-си, пожалуйста, сразу переходите к делу, – ответил он монотонным голосом. Младший начал теребить пальцы под столом, ощущая огромный прессинг от пустого взгляда, который он никогда не ожидал увидеть от парня напротив.
- Я просто хочу извиниться – наконец произнёс Чон Хван после долгой паузы, обдумывая, что сказать.
– За что? – спросил Чон У.
– За попытку вмешаться между тобой и Харуто.... – ответил он и уже собирался что-то сказать, когда к их столику подошёл официант и поставил заказанные напитки, прежде чем Чон У продолжил: – Почему?
– А? – Чон Хван поднял взгляд, встретившись с озадаченным выражением лица Чон У.
– Зачем ты это сделал? – Чон У спрашивает его во второй раз, даже не притрагиваясь к своему лимонаду и просто глядя на него в ожидании объяснений.
– Потому что я дурак, думающий, что могу занять место в твоей жизни... Возможно, место, где я могу быть собой... – по какой-то неизвестной причине Чон У постепенно смягчил свою позицию, услышав его слова. Его карие глаза стали мягче, позволив Чон Хвану воспользоваться изменением атмосферы, чтобы спокойно высказать свою точку зрения. В конце концов, этот человек тоже человек, и услышать его – это право, которое дает возможность искупить свои ошибки.
– Видишь ли... Я никогда не собирался сближаться ни с кем из вас двоих, пока не встретил Харуто впервые на конвенции месяц назад... У нас тогда была не самая приятная беседа, которая вывела меня из себя и заставила воспользоваться ситуацией, предоставленной его отцом. Он попросил мою компанию объединиться с W Enterprise, и я даже зашел так далеко, что провел проверку его биографии, нанял кого-то следить за ним... А ты всегда был рядом с ним... – честно рассказал Чон Хван, медленно протягивая руку к двойному эспрессо, стоявшему перед ним, и обводя пальцами горячую чашку. Его угольно-чёрные глаза смотрели на отражение тёмной жидкости.
– Мне стало любопытно, какие у вас с Харуто отношения, и я не заметил, как начал интересоваться тобой каждый раз, когда наблюдал за вами издалека. Я думал, что наконец-то нашел что-то, что могу использовать против него, но нет... С каждым днем я невольно ловил себя на том, что смотрю на тебя, забывая о том, зачем вообще согласился на просьбу мистера Харухиро, – продолжил он, ощущая жгучее тепло напитка, обжигающее его пальцы, но, тем не менее, Чон Хван позволял себе терпеть боль, чтобы не встретиться взглядом со старшим и не разрыдаться.
- Забавно, как я узнал о тебе мелочи, наблюдая издалека.
Чон У сжал кулак под столом, чувствуя себя немного виноватым за то, что недавно отнёсся к нему холодно.
– Чон Хван – си…
– Я хочу стоять рядом с ним тоже, – младший обрывает его своим туманным заявлением. – Это то, о чем я думал, когда признал, что ты мне нравишься, Чон У.
Оба молчали, лишь приглушенные звуки балладной песни на заднем фоне заполняли тишину между ними.
– И я сделал это... Я продолжал намеренно сталкиваться с тобой, думая, что могу занять место Харуто хотя бы на короткое время. Все те короткие разговоры, которые мы вели, еда, которую мы делили, – это было для меня как побег. Ты слушал меня, когда никто другой этого не делал, – Чон Хван прикусил губу, сдерживаясь, чтобы не расплакаться. – Вот почему я умираю от ревности, когда вижу тебя с Харуто...который смотрит только на тебя, как будто ты единственный человек, который имеет для него значение, который может заботиться о тебе, крепко обнимать тебя, который имеет право любить тебя.
Чон У смотрит на него, чувствуя себя виноватым в том, что стал причиной его грусти. Он знал, что никто из них не заслуживает такого чувства, ведь любить кого-то – это не грех, независимо от того, через что человек проходит в данный момент.
– Ты всегда имеешь право любить кого-то, Чон Хван-си, но, к сожалению, ты влюбился в того, кто уже принадлежит другому, прости.
– Не жалей о моих чувствах к тебе, это не твоя вина... На самом деле никто из нас не виноват в том, что мы такие, потому что это отличает нас друг от друга... Я скорее благодарен за то, что смог встретить человека, который заставил меня почувствовать что-то новое, чего я никогда раньше не испытывал, – заверил его Чон Хван. Чон У слегка улыбнулся ему, радуясь, что тот зрело относится к этому вопросу.
– Если есть шанс... шанс разлюбить тебя... Ты позволишь мне воспользоваться им? – спрашивает Чон Хван в надежде, что Чон У позволит ему быть частью его жизни, но не потому, что он настолько эгоистичен, чтобы отнять сердце смуглокожего у определенного японца, а чтобы стать частью его жизни, которая так одинока.
– Ты можешь получить это бесплатно, Чон Хван-си... У тебя всегда будет еще один шанс в этом мире, – весело объявил Чон У, заставляя младшего рассмеяться, а по его щеке медленно стекла одинокая слеза. Наконец-то он заплакал от счастья, освободившись от оков эмоций, которые так долго сжимали его грудь.
– Спасибо, я постараюсь изо всех сил, – едва слышно сказал он, но его ответ был громким, словно кристально чистым для смуглого парня, который ответил ему улыбкой, достигшей его глаз.
– Приятно, что мы вместе разобрались в этом. Надеюсь, мы сможем снова встретиться и поговорить, Чон Хван-си. Мне нравится слушать твои истории, – сказал Чон У, небрежно протягивая руку. Его ладонь была направлена к младшему, который несколько секунд смотрел на нее, прежде чем принять и почувствовать тепло, которое, как он знал, больше никогда не почувствует.
✵
Ватанабэ Харуто был на грани срыва, сидя за столом с людьми, которых он ненавидел больше всего. Звуки столовых приборов, сталкивающихся с тарелками, раздражающие джазовые мелодии, раздающиеся вокруг обеденного стола, наполняли отвратительную атмосферу среди членов семьи Ватанабэ, которые делили безвкусную еду, приготовленную, как он предполагал, его мачехой. Все это медленно разрушало его самообладание, заставляя его мечтать сбежать отсюда к черту, но больше всего его бесило то, что отец угрожал навредить его парню, если он не придет в их особняк и не поужинает с ними, вместо того чтобы провести свободное время с Чон У и его семьей.
– Я слышал, ты снова отклонил проект GS Global Company, – начал разговор его отец Харухиро, прежде чем жестом подозвать одного из слуг, чтобы тот наполнил его бокал красным вином. Харуто чувствовал, как на него направлен жгучий взгляд. Он украдкой посмотрел на женщину, которой было около пятидесяти, бросающую на него злобные молнии, прежде чем положить палочки на стол.
– Их проект не предусматривает расширения, и даже через два года они останутся базовой компанией. Они сосредоточены только на строительстве без каких-либо дальнейших планов на будущее, – спокойно ответил он, глядя отцу в глаза. Тот одобрительно кивнул, показывая, что всё понял, и продолжил есть.
– Если я не слишком груб, могу ли я продолжить...
– Ватанабэ Харуто, – глава семьи бросил суровый взгляд, четко произнося имя своего законного сына, что заставило его любовницу – Чон Дэхи – усмехнуться себе под нос и посмотреть на слегка озадаченного младшего, который все же сумел сохранить бесстрастное выражение лица перед отцом. – Может, перестанешь быть таким нетерпеливым и подождёшь объявления, которое я сделаю сегодня? – отец выразил свое недовольство сыном.
Семейство Чон перестали есть, внимательно глядя на мужчину перед ними. Харуто сохранял холодный взгляд, устремленный на отца, молча ожидая, когда тот озвучит причину, по которой заманил его обратно в этот прогнивший особняк и заставил ужинать с этими чужаками.
– Надеюсь, ты не принимаешь это близко к сердцу, но, как ты видишь, я старею с каждым днём, и в прошлом году, после того как Харуто назначили управляющим основной компании, я задумался о том, что уйду из бизнеса совсем и оставлю всё Харуто.
Чон Дэхи почувствовала, как у неё пересохло во рту, а разум, казалось, перестал работать, пока слова мужа продолжали крутиться в голове, как сломанная пластинка. Однако, как только она осознала, что происходит прямо сейчас, она стиснула зубы и посмотрела на Харуто, а затем снова на своего мужа.
– Милый, что ты имеешь в виду, говоря, что оставишь всё это Харуто? – спросила она с ноткой зависти в голосе. Чон Дэхо, с другой стороны, бросил несколько убийственных взглядов на молодого японца, на лице которого теперь играла лёгкая ухмылка.
– Я отдам все акции своему сыну Дэхи. Кроме того, я многим ему обязан, и это единственный способ, который я смог придумать, чтобы загладить свою вину за то, что не был для него хорошим родителем.
Улыбка Харуто превратилась в нейтральное выражение лица, когда он услышал причину отца, который внезапно решил передать ему все свои акции, не оставив ни копейки любовнице и двум сводным братьям, которые молча сидели, боясь вмешаться и выразить свое недовольство этим решением.
– Н-но разве это не слишком? А как же мы? Мы всё ещё часть этой семьи...
– Не обманывай себя, Дэхи-си – грубо оборвал её Харуто, заставив всех вокруг взглянуть на него с недоверием.
– Ватанабэ Харуто...
– Я имею в виду, почему ты до сих пор не можешь принять тот факт, что вы все – просто кучка нахлебников в этом доме? Как какие-то крестьяне, высасывающие все, что им дают, – огрызается Харуто, заставив отца окликнуть его, чтобы он прекратил говорить дальше, в то время как Дэхо смотрел на него с яростью.
– Хиро! Ты веришь этому своему ребёнку?! – Дэхи в гневе вскочила, её глаза горели злобой.
Дэрю тяжело вздохнул, прежде чем подошел к матери, положив руку ей на спину, чтобы успокоить.
– Думаю, нам нужно удалиться...
– Подожди... Хиро, нам нужно поговорить об этом позже, – с этими словами Дэрю вывел свою мать из-за обеденного стола, и вскоре Дэхо, который был не в лучшем настроении, тоже ушёл, следуя за ними.
Харуто усмехнулся, видя их очевидную реакцию – лица тех, кто чувствовал себя преданными, не получив ни единого кусочка, которого, как они думали, заслуживали.
– Похоже, представление окончено, – сказал он, прежде чем взять свой наполовину полный бокал вина и выпить его залпом, после чего отвёл свои ониксовые глаза, которые унаследовал от отца, и посмотрел на напряжённого старика холодным взглядом. Он встал и уже собирался выйти из места, намереваясь уйти из места, которое когда-то казалось ему безопасным, но теперь превратилось в сущий ад, когда Харухиро позвал его в последний раз.
– Харуто, – младший повернулся на каблуках и посмотрел на отца с непроницаемым выражением лица. – Надеюсь, это не последний раз, когда мы будем ужинать вместе, сын. – Старший слегка улыбнулся, но его взгляд словно кричал, чтобы он остался ненадолго, поговорил с ним как отец с сыном, как будто он умолял его не уходить и провести здесь ночь, чтобы восполнить недостающие части, которые должны были сложиться за годы жизни в ненависти и сожалении.
– Я ухожу, – холодно ответил Харуто на просьбу и покинул отца, который угрюмо опустил спину на стул. Его почти безжизненные черные глаза смотрели на недоеденную еду на столе, который когда-то был наполнен невинным смехом и радостными голосами его дорогой жены и очаровательного, теперь уже взрослого сына.
– Прости, Кохару... похоже, это последний раз, когда мы ужинаем вместе с твоим сыном в этом доме.
✵
Когда молодой японец отъезжал от особняка, его взгляд был устремлён на дорогу, но мысли путались из-за внезапной перемены отношения отца к нему. Помимо шокирующего объявления о законной передаче всех своих акций ему, сделав его официальным главой дома Ватанабэ и дав ему право выгнать нахлебников, Харуто был ошеломлен наглостью отца, который вдруг решил сыграть роль родителя после всех лет, когда он отвергал ту привязанность, которую Харуто мог бы получить, если бы отец не вел себя как придурок и не относился к нему как к пустому месту.
– Блять, как же это раздражает, – пробормотал он себе под нос, прежде чем сильнее нажать на газ и поспешно вернуться в маленькую квартиру своего парня, где он наконец мог почувствовать себя дома и иметь настоящую семью. К счастью для него, на дороге не было пробок, и он добрался до дома Чон У всего за полчаса. Он небрежно припарковал машину у здания и уже собирался подняться наверх, когда его внимание привлек приближающийся автомобиль. Внутри он увидел двух знакомых лиц – своего парня, который широко улыбался, вместе с Со Чон Хваном – человеком, которого он явно опасается, когда дело касается Чон У.
– Что здесь, черт возьми, происходит? – прошипел он, делая шаг вперёд, но замер, заметив, как они в последний раз обнимаются, прежде чем Чон У выбрался из машины. Харуто скрылся из виду и устремился прямо в здание, нетерпеливо ожидая, когда тот войдёт. Спустя несколько секунд японец наконец увидел, как парень приближается, и, выйдя из тени, внезапно предстал перед младшим, заставив того удивлённо замереть от неожиданности.
– Х-Хару? Что ты… – смуглый парень не успел закончить фразу, как старший резко потянул его за собой вглубь здания и прижал к холодной, твёрдой стене. Чон У болезненно поморщился, но был слишком ошеломлён, чтобы понять, что, чёрт возьми, происходит. Почему японец обращается с ним так грубо, словно с тряпкой? Он даже не знал, что мог сделать не так. Однако его глаза расширились, когда до него дошло: Харуто, возможно, что-то увидел и явно неправильно истолковал причину, по которой Чон Хван подвез его домой.
– Подожди, Харуто, это не то, что ты думаешь…
– Заткнись! Я, чёрт возьми, видел, как ты обнимал этого ублюдка у меня на глазах! – его голос прогремел на всё помещение, в котором они находились. Чон У вздрогнул от его резкого ответа, но всё же сделал шаг вперёд, чтобы успокоить его, когда японец схватил его за запястье и больно прижал к стене.
– Х-Хару, ты... ты причиняешь мне боль, пожалуйста... – голос Чон У дрожал от отчаяния, но старший, словно не слыша его слов, резко схватил парня за воротник свободной рукой. Хватка была настолько сильной, что кореец почувствовал, как его дыхание становится затрудненным, а взгляд японца прожигает его лицо, заставляя сердце биться в панике.
– Харуто, отпусти! Мы можем поговорить, прошу... – хмф! – попытался умолять младший, но его слова оборвались, когда он ощутил, как губы старшего грубо прижались к его. Зубы жестко впились в нижнюю губу, заставляя её раскрыться под натиском, чтобы голодный язык смог проникнуть внутрь. Это был первый раз, когда Харуто позволил себе настолько жестокую и необдуманную выходку по отношению к тому, кому он когда-то обещал не причинять боли. Чон У отчаянно пытался вырваться, но его тело предательски дрожало от страха, особенно когда рука японца, до этого сжимавшая воротник, внезапно скользнула вниз, к его паху.
Старший оторвался от его губ, раздраженно нахмурившись из-за отсутствия ответа на поцелуй. Не долго думая, он переместился к чуть открытому участку шеи парня, оставляя на коже болезненные следы укусов. Кореец вздрогнул, пытаясь отстраниться, но каждый новый укус лишь усиливал его страх. Вскоре тишину задней части здания нарушили тихие всхлипы, которые постепенно становились громче. Услышав, как его партнер плачет, Харуто наконец осознал, что зашел слишком далеко в своей ревности.
- Чёрт... Чёрт возьми, – японец резко отступил назад, его лицо исказилось от чувства вины. Перед ним стоял Чон У, с разбитым выражением лица, робко прикрывающий руками те места, которых Харуто коснулся без разрешения.
– Ч-Чон У, п-прости... Я просто...
– Уходи... Я не хочу сейчас видеть твоё лицо, Харуто.