You are a memory
Я сидела в кресле в гостиничном номере и с тоской смотрела на лучи багряного заката, которые пробивались сквозь высотные здания Нью-Йорка. Зрелище было завораживающее: лучи касались стекол зданий, рисуя на их поверхности алые переливы и превращая небоскребы в искрящиеся ярким цветом произведения искусства. Вот за что я и люблю Нью-Йорк: достаточно лишь добавить тепла и света к чему-то холодному и блеклому, как сразу это превращается во что-то необыкновенное.
Я люблю небо. Я люблю облака. Я люблю закаты.
Но с недавнего времени не могу смотреть на это без тоски. Раньше в этом во всем было что-то романтичное, завораживающее, наполняющее тебя какой-то силой изнутри. А сейчас это все оставляет за собой холод, грусть.
Небо для каждого человека свое. Закаты и восходы редко повторяются. Они уникальны. Я с детства любила наблюдать за уходящим солнцем, после чего бежала к своему столику с красками пыталась повторить на холсте закат. Ни разу мне это не удалось и вряд ли получится. Впрочем, мне это было не важно. Для меня куда важнее было то, что я чувствовала в такие моменты. Единение. Единение с самой собой. Так и должно быть: человеку в первую очередь должно быть комфортно с самим собой.
Да, я люблю небо. Люблю облака. Люблю закаты.
В один из самых красивых закатов он бросил меня. Просто ушел, оставив с болью в сердце жить дальше.
Я закрываю глаза и сдерживаю дыхание. Он же это не серьезно, да?
— Повтори, — шепчу.
— Мы прекращаем наши отношения. Теперь мы только коллеги, — повторил Джейми.
Удар. Еще удар. Ты будто бил меня в живот тяжелыми армейскими ботинками. Твои удары превращали мои внутренности в кровавое желе, а сердце заставлял биться все неувереннее и неувереннее.
Смотрю на свои ладони и думаю, что сказать.
Ты тянешь ко мне свои руки, но я отступаю.
Ты не в праве меня касаться. Теперь уже нет.
— Но ты мой! — кричу тебе в лицо. — Ты всегда был моим! Ты должен был выбрать меня! Почему она? Почему эта Амелия? Чем я хуже?
Он сжимает челюсти и хватает меня за плечи. Казалось, он разрывается между болью и ненавистью ко мне.
— Не смей про нее говорить! Здесь я виноват.
— Но... Ты мой!
— Да очнись ты уже наконец! У меня есть семья! О чем ты думаешь? О чем мы думали? Ты всерьез полагала, что я брошу семью ради тебя? Тогда ты меня плохо знаешь, Дакота. У нас не могло быть совместного будущего! Выкинь эти сказки у себя из головы!
Я замерла, широко раскрыв глаза и перестав дышать.
— Ты меня выжег, Дорнан. Выжег полностью. Ты заставил меня поверить в твою любовь! Ты это понимаешь? — смотрю в его глаза.
— Да, я знаю. Возможно, я этого и хотел. Все это было ошибкой. Глупостью. Развлечение женатого мужчины. Ты даже не любовница моя, Дакота, а лишь партнер по сексу на стороне.
Ошибка...
Глупость...
Все мои чувства, все мои надежды, все мои эмоции к этому человеку — лишь ошибка. Как я могла ему поверить? Да, он прекрасный актер. В этом я убедилась. Два года сплошного обмана. Все его поцелуи, все его объятия, все его слова — это все фикция.
Он разворачивается и уходит, кинув тихое «Прости. Прощай».
Взгляд скользит по удаляющейся фигуре в темном пальто. Внутри все окончательно замирает. Я не понимаю, что происходит. Совсем не понимаю. Ноябрьский холодный ветер обжигает мне лицо.
А в этот момент солнце медленно опускается к горизонту. Оно теперь не греет теплыми лучами. Больше нет.
Я слышу, как приотворяется дверь гостиничного номера.
Глухие шаги по ковру.
До меня долетает запах одеколона.
На кресло рядом со мной падает пальто.
Крепкие руки на моих плечи.
Слезы на моих щеках.
— Мы здесь были раньше, — говорит Джейми.
Я молчу.
— Я тебе звонил. Почему ты не берешь трубку?
Я продолжаю хранить молчание. Скидываю его руки с плеч и встаю.
Подхожу к окну и смотрю на заходящие лучи солнца.
— Что ты хочешь от меня, — тихо произношу. — Мы уже все решили.
Вернее, ты все решил.
Разворачиваюсь и смотрю на него.
Шаг, два, три навстречу мне. Он навис надо мной. Снова.
Я все же вздрогнула, когда теплые губы коснулись моего лба.
— Нет, — моя мольба.
— Да. Мне это нужно, — он прошептал мне на ухо.
Ему нужно. А мне это нужно? Пройти через это опять?
Моя рука потянулась к его щеке. Легкое прикосновение.
— Ты лишь воспоминание, — хриплю. — Уходи. Ты мне больше не нужен.
Он хочет что-то сказать, но разворачивается, подхватывает пальто и уходит.
Я стою и смотрю на закрывающуюся дверь номера.
— Мам? А кто это был? — резко разворачиваюсь и вижу сына в дверях спальни.
Я подхожу к нему и провожу рукой по кучерявым волосам.
— Человек из прошлого. А теперь иди готовься ко сну.
В сердце давно поселился холод, а в мыслях уныние. Никто не знал, что творится в моей душе уже более семи лет. Никто не мог себе вообразить, что я прикрываясь показным весельем, скрываю от всего остального мира драму моей жизни и любви. Я хочу перестать чувствовать эту боль. Я хочу лишь одного — снова найти себя.