Экстра: адекватный бывший - редкость.
Их познакомили родители. Им было около трёх и оба особо ничего из своего знакомства не запомнили. Но с тех пор они часто встречались — их семьи хорошо ладили. У Дилюка в детстве друзей толком не было, но Джинн стала ему и сестрой, и подругой, и, в какой-то момент, девочкой, которая нравилась ему больше всех остальных. Только для самой Джинн Рагнвиндр младший оставался другом и братом, потому как девочке-отличнице было не до отношений со всякими мальчишками. Это немного расстраивало Дилюка. Ему хотелось быть рыцарем-спасателем принцесс, о которых ему читала перед сном Аделинда. Джинн рыцарь, который спасал бы её от ужасных драконов, был ни к чему — со своим спасением принцесса справилась бы сама. Зато Донне такой типаж парней безумно нравился. Она буквально грезила наяву о принце на белом коне; принцем, конечно же, был Дилюк. Но самому Дилюку на Донну было, мягко говоря, всё равно.
Когда они стали старше и перешли в среднюю школу, Дилюк начал проявлять своё особенное отношение к Джинн более явно. В тот момент девушка начала задумываться над тем, что она чувствует к своему другу детства. Это продлилось полгода, прежде чем Рагнвиндр позвал её на прогулку, чтобы наконец признаться ей. По большей части сделал он это, чтобы прекратить поддразнивания Кэйи. Ему было страшно услышать отказ, но ещё страшнее было не признаться. В те времена Дилюк был уверен, что умрёт от своих чувств.
— Джинн, ты же понимаешь, что я тебя не шаурмы поесть пригласил? — спрашивает Рагнвиндр, с неким наслаждением наблюдая боковым зрением с какой страстью Гуннхильдр ест. Девушка молчала некоторое время, прожёвывая и проглатывая довольно крупный кусок — выиграла себе время, чтобы предположить дальнейший ход разговора и собственные ответы.
— Хочешь рассказать мне о чём-то важном? — спрашивает девушка и скрещивает пальцы на левой руке в кармане ветровки.
— Да. — со вздохом отвечает Дилюк. Он набирает в грудь больше воздуха, раздумывая, как лучше сообщить. — Буду честен, ты мне давно нравишься. — Джин давиться воздухом, — Можешь не отвечать мне взаимностью, просто знай, что... Я люблю тебя и уже давно. — наконец Джинн успокаивает свой кашель. От ответа её спасает звонок от матери. Джинн спешно прощается с красноволосым, прыгая в нужный ей автобус. Теперь у неё есть время подумать до завтра, чтобы в школе дать свой ответ.
Ночь проходит без сна. Она взвешивает все «за» и «против» и чаша с «за», конечно же, перевешивает. Какие вообще есть причины отказывать Дилюку? Вот именно, что никаких! И всё же менять тип своих отношений после стольких лет дружбы немного страшно. Джинн соврала, если бы сказала, что это признание нисколько ей не льстит и не тешит самолюбие. Ещё как льстит! Джинн знает о любви только из литературы, а отношения там показаны, естественно, возвышенными, как и любые другие чувства.
Заходя в класс, Гуннхильдр чувствует, как у неё дрожат колени. Никогда раньше она не ощущала себя такой взволнованной. Вдохнув и выдохнув, девушка занимает свою парту и готовится с первому уроку. Вместе с этим взглядом пробегается по одноклассникам, чтобы понять, кого нет. Чувствует замешательство, когда не видит Рагнвиндра, но, заметив Альбериха в коридоре чуть успокаивается.
— Кэйа, а где Дилюк? — выходя из класса, спрашивает блондинка. Кэйа делает старательно-вспоминательное лицо и строит грустную рожицу.
— Заболел. — вздыхает младший, будто только что об этом вспомнил. — У него температура и лоб горя-а-ачий! — рассказывает он об ужасах, которые приключились с старшим братом в таких красках, будто это он сейчас дома валяется в постели под строгим взором Аделинды. — Минимум неделю помирать будет. — заключает он.
— Как же... — Джин понимает, что теперь ответ на признание будет отложен на неопределённый срок, потому что такой же смелой и настроенной, как сегодня, ей уже не быть.
— Да ты не расстраивайся! — Кэйа улыбается и подбадривающе похлопывает подругу по плечу, — Придёшь к нам и проведуешь его, пока он болеет. Братец будет так рад! — синеволосый посмеивается.
— Думаешь? — Джинн не уверена в словах Альбериха, но тот уговаривает её заглянуть «хотя бы ради меня и папы!» и всё же соглашается. Ради Дилюка и важного разговора.
Шутливое «невестка» и «сноха» от Крепуса смущают как никогда, особенно в такой ситуации, которая произошла между Джинн и Дилюком. Девушка неловко здоровается и спрашивает, можно ли ей подняться в комнату Дилюка (Кэйа уже убежал играть с соседскими мальчишками, хоть и обещал, что будет рядом с Джин и братцем сидеть, «чтобы они глупостей не наделали!»). Ей дают добро и она неспешно поднимается по лестнице к его комнате. С каждой ступенькой уверенность тает в ней, как и грязный снег за окном под тёплым солнышком весны. Вдох-выдох, ты справишься, Джинн! Почему-то сейчас привычка перекреститься не кажется глупой и смущающей и, проделав нужные движения, Джинн заходит в комнату юноши.
Дилюк, читавший какой-то журнал по робототехнике, скучающе смотрит на дверь, ожидая увидеть, наверное, Аделинду с очередным набором нужных ему лекарств или Кэйю, который в подарок принесёт ему с улицы ветку или шишку. Джинн тихо говорит "Привет", раскрывшему в удивлении глаза передругу-недопарню, и проходит в комнату, оставляя портфель у двери. Садится на стул возле кровати, оставленный кем-то из взрослых (Кэйа бы сидел на кровати рядом с самим Дилюком, не боясь заразиться) и не знает как продолжить диалог, чтобы подвести к нужной теме, рассматривая свои серые школьные гольфы.
— Тебе уже лучше? Кэйа говорил, что у тебя высокая температура и тебе нужен покой и постельный режим. — она всё-таки посматривает на Дилюка, чтобы удостовериться, что ему действительно лучше, а не он всех обманул, чтобы его хотя бы ненадолго оставили без присмотра.
— Да. Мне только с утра плохо было, после сна лучше стало. — хрипло ответил Рагнвиндр, убирая свой журнал на тумбу, чуть не снося им «подарки» Кэйи.
— Здорово. Поправляйся скорее. — Джин смущённо ему улыбается.
— Ты подумала? — переходит сразу к причине визита Гуннхильдр он, чем заставляет её вздрогнуть. — Прости, мне показалось, что ты именно поэтому пришла. — он в неловкости отводит взгляд.
— Да, подумала, — рассматривая картину, которую самолично дарила ему в десять лет, отвечает Джинн. — Мой ответ тоже «да».
Дилюк краснеет, непонятно только — от болезни или от смущения.
Старшая школа была, наверное, лучшим временем в жизни Гуннхильдр. Родители в то время были увлечены воспитанием Барбары, развивая её таланты пения, а Джинн могла вдохнуть свежий воздух свободы. Дилюк готовился поступать в полицейскую академию, Джиен туда же. Острая потребность в справедливости была их общей чертой, хоть и проявлялась по-разному. Особо их отношения после признания не поменялись, хоть и добавились несколько смущающие поцелуи, Джинн казалось, что с ней что-то не то, раз она периодически забывает об их романтической связи с Рагнвиндром. Джинн начала задумываться, что с ответом она тогда поспешила, хоть и была благодарна за такое усмирение своих гормонов.
После поступления в академию (с одним из лучших результатов среди девушек и юношей!) на «отношения» ни у Дилюка, ни у Джинн не осталось времени. Это казалось некой «паузой», чтобы они оба могли обдумать свои действия и поступки, смогли ответить на вопрос «а нужны ли нам такие отношения?». Джинн чувствовала себя как рыба в воде и её не связывало ощущение, что что-то она делает не так. Дилюк понимал, что со своими чувствами он тогда поторопился. Он действительно любил Джинн. Любил как сестру, как подругу детства, как члена семьи, как человека, которому он может доверять и на которого может положиться. Она поддерживала его во многих начинаниях и он отвечал ей тем же, хоть общество и не всегда одобряло поступки Гуннхильдр.
— Я тебя уважаю. — чётко сказал ей Дилюк в тот вечер, — Потому не хочу удерживать рядом с собой силой. Ты моя дорогая подруга, моя сестра и коллега. И я тоже. Я для тебя друг детства, брат и способный подчинённый. Не парень, не любовник и уж точно не жених.
— Спасибо. — осипшим от слёз шёпотом благодарит его Джинн, обнимая за шею. — Прости, что столько лет морочила нас обоих.
— Ты меня прости. Я долго не видел, как тебя это душит и даже какое-то время подумывал сделать предложение. — вздохнул он, обнимая её одной рукой за плечи. — Нам повезло друг с другом. И с тем, что мы успели осознать кто мы друг другу до моей ошибки. — он отпустил её из объятий и направился к выходу из кабинета.
— Дилюк. — остановила она его. Рагнвиндр лишь повернул голову, показывая, что слушает. — Я тоже тебя уважаю.
Усмехнувшись, парень покинул помещение. Приятная нега от разговора разливалась по телу вместе с какой-то светлой грустью.