10
Середина ноября выдалась тяжелой, сильные снега ударили на Русь. Ярина все тянула, не отправляла письмо, ждала. Чего? Не понятно. Не спокойно было у неё на душе, каждый день она с выжиданием смотрела на иго. Рязань знает, ждёт и готовиться.
В конце ноября прискакал к их стенам монгол.
—Ярина! Я пришёл поговорить.
—Так говори со мной так!
Есугей выругался и махнул рукой, задрав голову он стал говорить с девушкой.
—Ты можешь все исправить, только стань моей полностью, без остатка.
—Не быть нам вместе, говорила я тебе.
—Я дам тебе шанс подумать, срок у тебя три дня!
Есугей ускакал, а Ярина поняла, что это конец. Спустившись с возвышенности девушка отдала указание.
—Собирайте женщин и детей! Отправляйте их в дальние города через черные ворота! Ивана ко мне, живо!
—Звала, государыня?
—Да, пойдем со мной. —Увела его Ярина в свою избу, достала из тяжелого сундука тубу и протянула ему. —Вот, возьми. Ты, Ваня, вот, что мне пообещай... Отдашь это в руки Михаила Московского, а еще бери всю семью свою, да в Москву поезжайте. Нечего вам тут делать.
—А что это ты так, Государыня?
—Делай, что велю. Жизнь я тебе спасаю.
Поклонившись Иван взял тубу и ушел собирать себ яи свою семью. Заполошились люди, забегали по улице, стали собираться.
—А ты чего сидишь, с места не сдвинешься?— Обратилась Ярина к старушке.
—А я потом, Яриночка, потом. Пусть молодухи сначала уедут, а я потом.
—Сейчас надо, пойдем помогу.
—Не надо.. Не хочу уезжать, как же я тебя, деточка, одну оставлю? Ты ведь погибнешь.
—Если не уедешь, сгинешь вместе со мной. — Рязань присела возле ног старушки, накрывая её ладони своими. —Поезжай, не надо тебе тут оставаться.
—Я приехала в этот город еще ребеночком, неужто ты думаешь, что я уеду отсюда? Ты вскормила меня и вырастила, словно родная мать. Разве может дитё бросить мать, зная, что она погибнет?
—Представь, что я буду жить.. И тебе будет легче.
—Моя жизнь и так подходит к концу, мне нет смысла уезжать. —Глафира ласково улыбнулась.
Ярина лишь тяжко вздохнула.
—Знаю, мучает тебя и совесть и сердце. Народ хочешь спасти и к монголу идти не хочешь.
—Не знаю я, что мне делать.
—Слушай своё сердце. Оно знает, как лучше. А я пойду хоть деткам сладостей сделаю в путь-дорогу. — Встав старушка тихо ушла на кухню, оставив Рязань одну в комнате.
—Как у вас людей, всё просто.. Просто послушать сердце, а если сердце знает, что все пути приведут к кончине? Что же мне тогда делать? — Подумала про себя Рязань поднимаясь.
По исходу трех дней, все женщины и дети, а также большая часть мужчин, были отправлены в разные города. Рязань смотрела на них с башни и махала рукой, видя счастливые лица с улыбками.
—Они тебя не забудут. Никогда...— Сказал князь стоявший рядом.
—Надеюсь... За помощью послали?— Ответила Рязань отводя взгляд.
—Дня 2 назад, вестей нет.
—Будем еще ждать. Может чего-чего да дождемся.
—Ты иди отдохни, поспи.Совсем ведь вымоталась с этими сборами, да отправлениями.
—Нет, не время мне спать. Ночь для этого есть. Ты лучше скажи, что там с игом?
—Вроде стоит, а вроде и движется медленно.
Вздохнула Рязань и спустилась с башни, зайдя в дом услышала она голоса детские.
—Тише вы, вдруг нас услышат! — Пробормотал мальчишеский голос. Стоило девушка зайти в коридорчике ораву деток, штук 10 не меньше.
—А вы что тут делаете? Почему не уехали с другими? — Бросилась ребятня к ней в слезах, обнимая и руки целуя.
—Не бросим! Нет, нет! Не оставим одну! —Заговорили все, как один. Рязань тепло улыбнулась и присев обняла всю кучку, как могла, тихо-тихо всхлипнув, пока детки целовали её щеки. К ночи уложила девушка всех по комнатам в своей избе и помолившись перекрестила их всех.
Тихо сидя на кухне при свете свечи, Ярина разбирала старые бумаги, то были записи планы Есугея, описание ходов и составы воинов. Гадая, девушка водила пальцем по карте ставя знаки и пометки.
—Так просто он не оставит этих идей, что же ему надо.. Логично, что он будет целиться на главные и важные города... А именно на меня, на Киев и на Владимир. Значит мы втроем станем центрами осады монголо-татарских войск. Сейчас в их планах большой поход на Северо-Восточные земли. А дальше Есугей точно поведет войско на Юго-Запад и на Центральную Русь... Мишенька.. — Защемило сердце у златовласой, стало боязно ей за свою Москву. Заснула девушка только к утру, в куче бумаг и карт, все же несколько дней без сна дали о себе знать. Когда девушка проснулась половина бумаг свалились на пол, а спина жутко болела от неудобного положения.
—Ты уже проснулась? — Спросила старушка аккуратно помогая девушке распрямиться.
—Да.
—Монгол пожаловал, ты спала и князь велел приезжать ему через 2 дня.
—А давно?
—День назад.
—Значится, у нас в запасе есть день... Кто в княжестве остался?
—Так мужики только, да жайка деток с десяток.
—Детей спрячьте, чтобы монголы не нароком не тронули.
По истечению времени приехал монгол опять, вышла Рязань к нему.
—Решила, что, Женушка моя славная?
—Решила. Ступай откуда пришел.
—Так ты подчиняешься воле моей?
—Нет. Не бывать этому. Не склоню я перед тобой головы, не признаю мощь твою.
—Ты хоть понимаешь, что творишь? —Схватил Есугей её за шею, крепко сжимая.
—Понимаю, но не быть мне твоей. А ты Есугей, в реке Оке гнить за поступки свои будешь. Мне терять-то нечего. А вот ты вижу всё потеряешь и слезами горькими обольёшься.
—Будь тебе подавно! Отхватишь ты у меня за слова свои поганые! Вот увидишь...Молить о смерти будешь. Я давал тебе шанс спастись ты отказала, так познай же ты кару мою, что обрушу я на голову твою. —Монгол сильнее сжал девичью шею, да так, что хруст раздался, а девушка захрипела.
—Ты говорил, что не посмеешь и волосу упасть с моей головы, пока этот документ мне принадлежит. —Ярина дрожащей рукой указала на золотую тубу с охранной грамотой внутри. Зло прошипев бросил Есугей её на снег и ускакал. Добравшись до дома, Ярина кое как пришла в чувство и уснула, чтобы сил набраться.
—Батый! Батый наступает! — Донеслось до ушей Рязани, пока она она поднималась на башню.
Рязань, Игорь и прочие богатыри, что остались в молчании глядели поверх частокола на просторы, окружавшие деревянную крепость. Из снежной дымки, ряд за рядом появлялись пехотинцы с длинными пиками и круглыми щитами. Следом на поле выехали сплошной стеной всадники в тяжелых доспехах, вооруженные палицами и саблями, с краев, огибая холм, скакали легкие конники в желтых халатах, на ходу изготавливая к стрельбе короткие кривые луки. Вот уже не видать белого снега, весь простор до самого горизонта, тумен за туменом появляясь из мглы, заняли Батыевы полчища, текущие как темный шумливый поток. Вот вдалеке появились татарские стяги, сам Есугей, многоопытный бесстрашный полководец, лично ведет полки на крошечную крепостушку, последний оплот русской дружины. Ярина обвела глазами ратников. Мало, очень мало их осталось. На каждого дружинника по несколько сотен врагов приходится. Но нету страха ни у кого в глазах, только ярость и решимость отдать свою жизнь подороже в яростной битве. Вот Игорь, старый воин, усмехаясь себе в бороду, примеряет, как лучше бить поганых. Вот Святослав, смотрит на невиданное войско, губы его тихо шепчут молитву, но брови сдвинуты грозно. Вот Данияр, верный десятник, очиняет точильным камнем свой топор, напевает тихо песенку про родную землю. Все готовы насмерть стоять, без страха, без пощады. Великое войско Батыя наконец выстроилось, окружив холм с крохотной деревянной крепостью, словно стальное море, ощетинившееся копьями и саблями. Когда шла конница степняков, тумен за туменом, словно огромные черно-желтые волны, сама земля содрогалась от топота сотни тысяч копыт, снег сыпался с темных еловых лап, а звери и птицы уходили в страхе за многие версты от этой страшной смертельной силы. Но вот всякий отряд, конный или пеший, подчиняясь окрикам сотников, занял свое место на заснеженном поле, и вокруг воцарилась тишина. Над войском, растянувшимся до самого горизонта, изредка проносились лошадиное ржание или краткий грубый приказ. Все ждали.
—Что думаешь, Ярина? Помощь успеет? — Спросил князь.
—Нет. Не будет нам помощи, каждая падаль свою шкуру защищать будет. Чай неделю, а то и две ждали.. Не спасет нас никто.— Ответила Рязань поправляя меч на поясе и беря в руки лук с горящей стрелой.— Молись, это всё, что тебе осталось в жизни.
Вот пологи белой юрты, которую на огромной повозке тащили за собой десять пар лошадей, раздвинулись и на приготовленную площадку вышел молодой и грозный любимый внук старого Чингисхана, сокрушитель народов и повелитель великого воинства, Бату-хан. Даже могущественные мурзы и великие багатуры, иссеченные шрамами, почтительно склонились под взглядом его внимательных и жестоких обсидиановых глаз. Батый с интересом поглядел на крошечную деревянную заставу. Молодой хан уселся на резной трон, откинулся поудобней на широкую золоченую спинку и вопросительно поглядел на стоящего по правую руку Есугея. Полководец почтительно кивнул своему могущественному ученику и еще раз оглядел войска перед приказом к атаке – обманчиво спокойно и лениво, из-под полуприкрытых век. Он хитер как лисица и отважен как барс, и тяжелая сабля у него на боку вовсе не была церемониальным украшением. Есугея тревожила этот рязанская воевода с ее неугомонными витязями, он знал: она сильная волчица, которую со всех сторон обложили охотники и травят собачьей сворой, дерется с удвоенной силой и яростью. Этой заносчивой девице, знающей толк в правлении над людьми недоставало спокойствия и выдержки, поэтому она и угодила зверю прямо в пасть. Но монгол, переживший десятки походов, не допустит ошибки и раздавит волю девчонки стальными тисками своих лучших полков. Есугей привычным властным голосом отдал команду, и над ставкой Батыя взмыл в небо маленький черный флажок. С высоты холма защитники крепости хорошо видели, как над Батыевой ставкой взмыл прапор, и сразу дружно грянули боевые барабаны, отбивающие грозный ритм. Всадники расступились в стороны, пропуская вперед стрелков, тяжело шагая вверх по заснеженному склону, они заняли позицию в сотне саженей от стены и, наполнив воздух зловонным черным дымом, выпустили в сторону крепости тысячи стрел с горящими смоляными наконечниками. Огненный град обрушился на заставу, но стрелы, втыкаясь в покрытые толстой коркой блестящего льда бревна частокола, лишь шипели и гасли. Внутри стен кое- где занялся пожар, но ведра с водой были наготове, и огню не дали разойтись. Ярина осторожно разогнулась и, выглянув в бойницу, дала отмашку лучникам. Повсюду раздался звон спускаемых тетив, и внизу на склоне послышались крики раненых и умирающих. На монголов обрушилась очередь горящих стрел в ответ. Видя, как русские отражают их атаки Есугей пришел в ярость и махнул рукой вперед отдавая знак своим воином. Тут же солдаты побежали к большим колоннам крепости тараня их бревнами и пробивая себе дорогу. Там их уже поджидал отряд из нескольких богатырей. Стоило монголов пробраться во внутрь города, как сразу разразилось кровавое месиво. Сотни душераздирающих криков доносились до ушей каждого, от чего мурашки табунами совершали набеги на коже. Есугей и Ярина сцепились в драке и их не волновали окружающие, сейчас на уме каждого из них было лишь одно: " Выиграть любой ценной. Главное не дать противнику победить."
—Тебе не выжить! Лучше сразу сдайся!— Прокричал Есугей.
—Ни за что!
Боковым зрением Ярина видела, как князя разрывают на части монгольские твари. В горле у неё встал ком, отразив атаку Есугея она убежала, взору её предстало и то, как жестоко монголы убивали старушку Глафиру. Но больше всего напугало девушка то, как маленькая девочка забилась в угол горящего дома и звала на помощь. Когда же Ярине удалось спасти малышку перед ней встала новая преграда, Есугей снова пришел по её душу. Взяв девочку на руки Рязань побежала по лестнице на верх, на смотровой помост. Поставив девочку на деревянную поверхность Яина медленно оглянулась, смотря, как её город медленно говорит убивая её саму. Девочка плакала и вжималась в тело златовласой, хотя от золотых волос почти ничего не осталась. Они стали кроваво-красными из-за крови, что стекала по лицу и другим частям тела. На лице Есугея же сияла злая, не сулящая ничего хорошего улыбка, а он все продолжал подходить ближе.
—Не смей подходить!— Тут девочка потянула Ярину назад, посмотрев, что там находиться, девушка не увидела ничего, лишь горящие языки пламени внизу, кучи обломков и трупов. Прижав девочку к себе, Ярина прошептала тихое: "Прости.." И закрыв глаза она прыгнула вниз.
—Нет! —Завопил Есугей и попытался ухватиться за девушку, но поздно. В руке его остался лишь клочок красной юбки. Быстро спустившись, монгол подбежал к девушке. Стоило ей открыть глаза и собрать последние силы, как она потянулась срывая с груди тубу и протягивая её Есугею. Мужчина тут же упал на колени, по щекам его заструились горячие слезы, руками он потянулся сгребая её в свои объятия и прижимая девичью голову к груди.
—Вот ты и встал на колени.. Перед мною. На, вот. Забери свою грамоту.. Не пригодилась. Да воздастся же тебе за все твои поступки.. Твои боги накажут тебя и будешь страдать ты в муках до конца дней своих...— Это было последним, что произнесла девушка монголу, прежде чем закрыть глаза.
—Она мертва, великий Есугей. Мы не проиграли. — Проговорил на монгольском один из воинов.
—Не проиграли!? Да уж, победой я это точно не назову! Эта женщина, была мне дороже всего на свете, она стала моей новой богиней, которой я буду молиться остаток своих дней. Пока бьется моё сердце я буду помнить её! Пусть я победил Рязанское княжество, но в битве с ней, я проиграл...
________________________________________________________________________________
Стоило Михаилу получить письмо от дорогой его сердцу Рязани, как он сразу сел читать бумагу. Бросив ненужную тубу на стол, он сел на подоконник и стал бегать глазами по строчкам. Лицо его менялось по минутам, юноша то улыбался и начинал светиться от счастья, то хмурил брови и отводил взгляд массируя висок. Дочитав Москва, как током ударенный встрепенулся и убежав к своему князю.
—Юрий Всеволодович! Князь ты мой великий! Не приходило ли вестей из Рязани?— Обеспокоенно спросил Михаил влетев в княжеские палаты.
—Нет, не было доносов.
—Позволь мне князь отправиться туда, к учительнице моей.
—Нет, не пущу. Княгиня Трубежская, настоятельно просила меня не отпускать тебя, вот даже богатырей своих прислала. —Князь указал рукой на Ваню, который как раз докладывал ему поручение. Увидев знакомого златовласый юноша подбежал к нему, схватив за руку.
—Иван! Я знаю, Ярина хорошо с тобой общается.Скажи, как она?—Взмолился Михаил.
—А ты не знаешь разве? Не написала тебе, государыня?
—Не написала чего?— Недоумевающе спросил юноша смотря на богатыря.
—Так, монголы на нас напасть должны скоро. Меня Ярина сюда отправила, мы всех женщин, детей и стариков из Рязани по княжествам разным разослали.— Дальше Михаил не слушал, да и не мог, уши его наполнились неприятным шумом и ударами собственного сердца. Кое как дошел до своей комнаты и рухнул на кровать, свернувшись калачиком. За окном вдруг взлетела стая черных птиц, завыли собаки и подул сильный ветер, заколотилось сердце юношеское и сорвался он с кровати выбежав в коридоры избы, погнался в конюшню. Оседлав быстро Полютку, Михаил не теряя не секунды поехал со двора, однако далеко не уехал, догнали. Вернули в комнату, окна на замок закрыли, как и дверь, так еще и двух богатырей, как стражников приставили. Плакал Миша, кричал и молил, никто его не слушал.
—Бросила... Бросила! Ты меня бросила! —Юноша кинул тубу, в которой пришло злосчастное письмо, прямиком в зеркало, полетели на пол подушки, одеяло, всё, что только попадалось под руку, разъяренному Михаилу. Осев на пол, юноша опять свернулся калачиком и обнял собственные колени, уткнувшись в них носом, тихо-тихо заплакал. Он потерял свой смысл жизни, он в миг потерял своё сердце и душу, с Яриной умер он сам, оставляя лишь пустую оболочку.