Разбитая надежда

Испуг длится лишь короткие мгновения, а потом сменяется растерянностью. Изуку, не понимая, что происходит, разрывается между прожигающим взглядом Чисаки, приказывающим повиноваться, и в порыве ужаса крепко обхватившей руками его ногу Эри. В голове каша, мысли путаются, как нитки, брошенные кое-как в мешок, и никак не могут распутаться.

«Война?» — все равно не понимает Изуку. — «Это как? Почему? Зачем?»

Слово «война» на секунду теряет для него прежний смысл. Нет, вообще теряет всякий смысл, становится лишь собранием звуков, ничего не значащих. А потом его как будто пробирает до костей, когда смысл этого слова вновь возвращается.

Война. Напали якудза из «Мацубы». Но зачем? И, если Чисаки так спокойно об этом сказал, значит, он это знал заранее. А почему Изуку не знал? Ему ничего не сказали. Изуку не обидно, ему до проблем «Заветов» как до лампочки, остается лишь интерес. И беспокойство, тонко граничащее со страхом. Где находится эта грань, отделяющая беспокойство от страха, а потом от ужаса? И насколько тонка эта грань?

Изуку сглатывает, перехватывает руку Эри, сжимая в своей ладони. В его голове мелькают одна за другой мысли, как можно использовать сложившуюся ситуацию в свою пользу, какую выгоду можно из нее извлечь, но дрожащая всем телом девочка, прижимающаяся к нему лбом, не дает сосредоточиться и ухватиться хотя бы за одну-единственную мысль.

— За мной, живо, — заставляет Изуку очнуться от своих мыслей и вернуться в реальность.

Чисаки, не оглядываясь на них, идет к двери, но около нее останавливается. Ждет Изуку и Эри, нетерпеливо постукивая ногой по полу. Эри, только услышав голос Чисаки, всхлипывает и вдруг, еще сильнее прижавшись к Изуку, пискляво и душераздирающе кричит:

— Не хочу! Не хочу никуда идти! — она захлебывается рыданиями, мотает головой, показывая тем самым, что она никуда не пойдет и останется здесь.

Чисаки, обернувшись, пронзает ее насквозь быстрым взглядом, и Изуку понимает, что нужно как можно скорее уговорить или как-нибудь заставить Эри послушаться и пойти туда, куда им велят. Он легонько дергает ее за руку, но она вырывает свою ладонь из его пальцев, вновь замотав головой и промычав сквозь плотно стиснутые зубы что-то нечленораздельное.

— Долго мне вас ждать? — шипит Чисаки, поднимая голову к потолку и прислушиваясь к ни на секунду не прекращающемуся шуму. — Эри, не заставляй меня...

Эри, ничего не соображая от страха и ужаса, отпускает Изуку и падает на колени. Она продолжает рыдать в голос, зажмурившись, ее губы мелко дрожат, а по щекам ручьем текут слезы. Изуку на секунду косо смотрит на Чисаки и, ощутив исходящую от него злость, быстро наклоняется над девочкой. Не раздумывая ни мгновения больше, он подхватывает ее и поднимает с пола, прижимая к себе. Эри, как слепой перепуганный до смерти котенок, потерявший теплый животик своей мамы, цепляется за него, с силой обхватывая руками шею. Изуку трудно дышать, но он, стиснув зубы, идет следом за Чисаки.

Лампочки, будто вживленные в стены коридора, каждую секунду как в эпилептическом припадке моргают. В глазах из-за них рябит, а в голове, как удары, звучит шум, доносящийся с поверхности. «Что же там происходит?» — подняв взгляд, думает Изуку. Поудобнее перехватывает Эри, которая больше уже не плачет. Она только прерывисто дышит, глаза испуганно бегают из стороны в сторону, ни на мгновение не задерживаясь на чем-то одном определенном. В уголках глаз собираются слезы, но Эри шмыгает носом и жмурится, заставляя их исчезнуть. Тепло, исходящее от тела Изуку ее, видимо, успокоило.

— Изуку-сан... мама... а куда мы идем? — хрипло, с нотками слез в голосе спрашивает Эри. Это она шепчет ему на ухо, щекой прижимаясь к его щеке.

Изуку сам без понятия, куда они идут. Но он понимает, что неизвестность еще больше испугает девочку, поэтому успокаивающе гладит ее по спине и так же шепотом, поглядывая то и дело на Чисаки, отвечает:

— Не бойся, все будет хорошо.

И прибавляет шаг, заметно отставая от Чисаки. Тот идет очень быстро, но при этом так спокойно, будто ничего и не произошло. Изуку делает глубокий вздох, приподнимает вверх Эри, подхватывая ее под ноги, и догоняет его. Теперь он изо всех сил старается не отставать, идти с его скоростью. «Легко ему... налегке, » — думает Изуку, сжимая губы и глядя Чисаки в спину исподлобья.

Чисаки останавливается лишь около металлических ворот, в которых есть какой-то механизм, заставляющий их подниматься и опускаться. Изуку не раз их видел, Чисаки не раз появлялся из-под них, медленно и с грохотом поднимающихся. Поэтому не удивляется. Но Чисаки останавливается слишком резко и неожиданно, и Изуку еле-еле успевает затормозить в шаге от него. Тяжело дыша — так быстро идти с совсем не легкой Эри трудно, это забрало много сил — он смотрит то на ворота, то на Чисаки, даже не имея понятия о том, что тот сейчас сделает.

Изуку плохо знал все переходы этого лабиринта подземной базы. Точнее сказать, почти вовсе не знал, помнил лишь как дойти от люка, ведущего на поверхность, до лаборатории и комнаты Эри. В другие места его не пускали, а исследовать переходы он в одиночку не решался. Стены, пол, потолок — все это до безумия одинаковое везде, куда ни попади. И потеряться в этих переходах легче легкого. Понятное дело, это все сделано на случай нападения Героев на базу якудза. Или если другие якудза или Злодеи, как сейчас, объявят войну. Враги просто потеряются в лабиринте, и им придется попотеть и долго бродить кругами в поисках выхода, если удача не будет на их стороне. Но этот лабиринт имеет и другую сторону медали — свои же якудза из «Заветов» часто терялись здесь. Поэтому Изуку побаивался ходить в одиночку по неизвестным переходам.

Так что он даже представить не может, как Чисаки ориентируется в этом лабиринте.

«Хотя, Чисаки-сан, наверно, сам придумал весь этот лабиринт, так что должен знать его, как свои пять пальцев, » — не то просто размышляет, не то успокаивает сам себя Изуку.

Чисаки, не говоря ни слова, костяшкой пальца жмет на переключатель в стене в паре метров от ворот. Секунду ничего не происходит, но потом по всему телу Изуку бегут мурашки, когда с оглушительным грохотом и скрежетом створки ворот поднимаются вверх, исчезая в потолке. И впереди открывается темнота очередного коридора, вдалеке которого как по команде начинают одна за другой зажигаться вживленные в стены лампочки. Эри, затаив дыхание, следит за происходящим. Наверно, не каждый день такое видишь. Она, сжав в кулачке воротник Изуку, поворачивается всем корпусом к проходу и, раскрыв глаза, в которых мелькает нечто похожее на ужас нехорошего предчувствия, смотрит вперед, в точку, где параллельные линии стен и потолка собираются воедино.

— Что встали? — неестественно в наступившей после грохота и скрежета ворот тишине звучит голос Чисаки. — Вперед.

Эри дергается из рук Изуку, будто хочет, чтобы тот отпустил ее. Он осторожно ставит ее, тут же инстинктивно хватая девочку за руку. Та, будто Изуку и не существует вовсе, бежит, не оглядываясь, вперед и тянет его за собой. Только они пересекают темную линию, как отметку, которой касаются металлические края ворот, когда они опускаются, как Изуку вновь слышит за спиной голос Чисаки:

— Чтобы я вас не видел до конца всей этой заварухи.

Изуку широко распахивает глаза, продолжая сжимать руку девочки и силой удерживать ее, чтобы она не убежала. Мгновение, и Чисаки одним движением снимает с руки перчатки и ударяет ладонью по механизму, приводившим ворота в движение. Эри вырывает руку и зажимает ладонями уши, вскрикивая и жмурясь. Створки ворот с грохотом падают вниз, в короткую секунду отрезая их от того перехода, где продолжает неподвижно стоять Чисаки. Ударная волна порывом ветра сносит Эри с ног, она падает на пол, а Изуку заставляет пошатнуться.

«Какого черта... это сейчас было?» — не моргая, он смотрит на навсегда закрывшиеся ворота. Эри, всхлипывая, поднимается на ноги и, схватившись за его руку, со страхом и надеждой смотрит ему прямо в глаза.

Чисаки сломал механизм, и теперь им отсюда не выбраться. Изуку нервически усмехается, только сейчас поняв, зачем он их сюда повел. Чтобы не сбежали, если какая-то война и правда началась. Изуку ощущает затапливающее его душу отчаяние, ведь у них была такая замечательная возможность, пока все будут заняты войной, сбежать. А Чисаки предугадал его возможный ход мыслей и переиграл. Изуку стискивает зубы, злясь на самого себя, что он не узнал обо всем еще тогда, когда война была лишь в планах. Тогда Чисаки не отрезал бы им все пути к побегу.

— Изу... мама? — вопросительно смотрит на него Эри, заставляя очнуться. — Что... нам делать?

«Что делать?» — почти кричит, но вовремя сдерживает себя Изуку. — «А я откуда знаю, что делать? Надо... надо что-то придумать...»

Он моргает и переводит взгляд на конец коридора, мысленно прикидывая его длину. Им терять нечего, так почему бы не попытаться найти выход? Вряд ли единственным выходом служит люк, ведущий на поверхность. И к тому же эта база соединяется под землей с офисом, куда в первый день Хроностазис привел Изуку.

Изуку крепче сжимает руку Эри и делает широкий шаг вперед. Она быстро семенит следом, стараясь идти в ногу с ним.

— Мы попробуем найти отсюда выход, — как можно решительнее, чтобы придать Эри смелости, говорит Изуку, — и сбежать.

Эри поднимает на него восхищенный взгляд и широко улыбается. Но повторяющиеся повороты переходов и коридоров совсем не внушают надежды на то, что отсюда вообще можно выбраться.

***

От разрушенного забора, окружавшего по периметру построенный в традиционном стиле дом, ничего, кроме поломанных на мелкие кусочки и раскрошившихся кирпичей не остается. База, если эта постройка и есть база «Заветов», выглядит красиво, даже жалко заходить внутрь с оравой кричащих от возбуждения и жажды крови Злодеев. Но Шигараки не любитель прекрасного, поэтому ему все равно на судьбу этого дома.

Крыша дома обваливается, поднимая в воздух клубы кирпичной пыли. Ному хорошо постарался, в несколько ударов разрушив и забор, и полдома. И сейчас, без приказов «хозяина», огромными лапами-ручищами ломает жилые многоэтажки. Шигараки не видит смысла его останавливать, как только это животное насытится разрушением и хаосом, само остановится. Пускай все это станет известным, пусть сюда сбегутся полиция и Герои, журналисты и прочая шваль. Шигараки не против вновь прославиться и напомнить о существовании Лиги Злодеев тем, кто вдруг мог позабыть об этом.

Якудза из «Мацубы» оказались отличной помощью против «Заветов». Ведут они себя почти точно так же, как если бы они были не матерыми преступниками, а солдатами. У каждой группы есть командир — «старший брат» — и все беспрекословно ему подчиняются, соблюдают жесткую дисциплину. После того, как Ному разрушил стену забора, они первым делом с осторожностью проверили, сколько врагов осталось в живых. И, найдя еле дышащего якудза, добивали его, если он совсем недееспособен, или допрашивали. Некоторые якудза, зная, что теперь им терять нечего «раскалывались» и все рассказывали. Другие же упорно молчали, даже если к их виску приставляли дуло пистолета. Настоящие якудза никогда не предадут ни своего босса, ни организацию.

А вот собранные с округи банды Злодеев действовали совсем иначе. Они, только лишь опустилась кирпичная пыль после разрушения стены, бросились на полуживых и уже мертвых якудза, принялись шарить по их карманам. Но за это и поплатились жизнями. Те якудза, которые еще были живы, притворившись мертвыми, закалывали их, но тут же получали пулю в лоб от людей «Мацубы».

Шигараки оборачивается — из-под обломков с тихим грудным стоном выползает выживший якудза. Не один он замечает этого выжившего, и рядом с тем оказывается Спиннер и, подхватив якудза под руки, рывком поднимает. Якудза заходится кашлем, на месте живота у него одно кровавое месиво.

— Эй, будь нежнее с ним! — кричит Шигараки вовсе не из жалости, а от мысли, что этот якудза может подохнуть у них сейчас на глазах. И они потеряют «языка». — Слушай меня сюда, — обращается он уже к якудза, который поднимает на Шигараки мутный взгляд. — Где Линчеватель? Отвечай и проживешь чуть дольше.

Якудза, вновь кашлянув, открывает рот и хрипло говорит. Его губы красные и влажные от крови, одна каплями стекает по подбородку. Отвратительное зрелище.

— Под... этим домом есть лаборатория... подземная база... — каждое слово дается якудза с трудом. — Он там... всегда был.

«Под домом?» — нервно покусывает потрескавшиеся и обветренные губы Шигараки. — «Вон куда спрятался... щенок».

— Добейте его, — бросает он, даже не удостоив последним взглядом якудза. С секунду стоит тишина, а потом она разбивается на осколки предсмертным хриплым криком. Из шеи якудза, разорванной когтями лапы Спиннера одним потоком хлещет темная кровь, тело оседает на землю, как тряпичная кукла, глухо падает, лишенное жизни. Шигараки быстрыми шагами идет к порогу дома. Даже не потрудившись отодвинуть створку двери, он касается ее всей ладонью, и та рассыпается в темно-серый песок.

«Тут должен быть подвал, лестница какая-нибудь, ведущая вниз, » — про себя размышляет он. Ударом ноги опрокидывает низенькие столики с фарфоровой посудой, которая вдребезги с оглушительным звоном разбивается.

— Что ищем, что ищем? — спрашивает с любопытством Химико, вся перепачканная в крови, но как никогда довольная. Теплая курточка со светлым мехом на капюшоне покрыта темными влажными пятнами, и она увеличивает их число, вытирая о ткань красные ладони.

— Нам вниз, под этот дом надо, — и отвечая, и в то же время уходя от ответа, говорит Твайс, садится то и дело на корточки, приподнимая татами и заглядывая под них. Но все безуспешно. Пока ничего, хоть отдаленно напоминающего скрытый вход в подвал, лестницу, ведущую вниз, не находят.

— А внизу будет Изуку-кун? — ее глаза при одном воспоминании о нем подергиваются мутной поволокой. — Мой сладенький Изуку-кун... Я первая его найду!

Она срывается с места, но, зацепившись за ножку перевернутого вверх дном столика, падает на пол. Ее нога путается в татами, приподнимая сразу несколько. Химико, залившись краской, одергивает курточку, принимая сидячее положении. Опускает взгляд вниз, себе под ноги и видит что-то металлическое и большое. Широко раскрыв глаза, Химико двигает в сторону татами и видит круглый люк.

— Сюда! Я нашла! Я первая нашла! — вся покраснев от возбуждения, кричит Химико и вскакивает на ноги, принимаясь оживленно махать рукой.

Злодеи собираются полукругом вокруг нее. Твайс, морщась от натуги, поднимает крышку люка и потом отталкивает ее в сторону. Крышка быстро катится к стене и, ударившись об нее, с грохотом падает. Шигараки склоняется над открывшимся проходом вниз, смеряет взглядом кажущиеся ненадежными прутья настенной лестницы. Прикинув расстояние, он прыгает вниз, полы его черного плаща крыльями взлетают вверх. Остальные, затаив дыхание, следят за движениями своего командира.

Химико закусывает губу, косо глянув на Шигараки. «Если Томура-кун узнает, что я нашла сладенького, не даст мне с ним поразвлечься... А я так хочу... хочу...» — она облизывается, закатив в экстазе глаза, — «хочу вновь ощутить вкус его... его такой сладкой крови!..». Химико хитро щурится, боком отходя от Шигараки и пятясь к переходу, резко сворачивающему в сторону. — «Я... потом найду моего сладенького, а пока... пока выслежу его. Чем дольше ждешь, » — в ее глазах вспыхивает безумный блеск, — «тем слаще будет кровь моего Изуку-куна».

И она прыгает вниз, тут же сворачивая в темнеющий в стороне переход.

***

Изуку кажется, или коридор на самом деле начинает как будто сужаться, лампы светят уже не так ярко. Да и ощущается странный холод, от которого зябко ежишься. Такого раньше в подземной базе Изуку не ощущал.

Эри крепко держится за его ладонь, сжимая ее в своей. Сколько они так идут в неизвестном направлении — Изуку не имеет понятия. Они часто останавливались, чтобы отдохнуть. Эри сильно уставала от такой долгой ходьбы и начинала спотыкаться, у нее заплетались ноги. Сейчас они сидят на полу, Изуку — обняв ноги, Эри — сжимая его руку в своей и прижимаясь к его боку всем телом.

— Сколько нам еще идти? — спрашивает она шепотом, будто боится, что их может кто-то услышать.

Изуку пожимает плечами.

— Не знаю, — честно отвечает. И тут же добавляет, чтобы подбодрить Эри: — Но не бойся, нам осталось совсем чу...

— Вы так постоянно говорите, — нахмурившись, перебивает его девочка.

У Изуку нет ни единой идеи или мысли, что можно ответить ей на это. Он поднимается на ноги и протягивает девочке руку, помогая ей встать.

— Пошли?

Эри согласно кивает. Изуку не ошибся, и коридор правда сужался. Но в какой-то момент он видит, что металл на стенах сменяется кирпичом и бетоном. Последняя лампа коридора коротко вспыхивает, моргает, а потом гаснет. С потолка капает на нос ледяная капля конденсата, и Эри вздрагивает от резкого холода. В полутьме Изуку с трудом различает силуэты труб, на металлической поверхности которых тускло блестит вода.

«Подземная база... оканчивается здесь?» — думает Изуку, крепче сжимая руку Эри. — «Водопроводные трубы... Канализация?»

— Где мы?.. — шепотом, подняв голову, спрашивает она. Ее глаза испуганно, но с детским любопытством блестят.

— Кажется... мы на пути к выходу.

Сердце бешено стучит в груди. Куда идти дальше Изуку не знает. Есть ли выход на поверхность, хоть какой-нибудь люк? Его слова звучат не очень-то и уверенно и не внушают надежды.

Эри резко хватает Изуку за руку, громко вскрикивая. Дрожащим пальцем она показывает в один из углов, где нечто черное и маленькое копошится, шуршит и издает тонкий писк. На вопрос, что это такое, Изуку с улыбкой отвечает:

— Да это же мышь. Эри, ты что, мышки испугалась?

Эри опускает голову, пряча взгляд.

— Нет, не то что бы... — она вздрагивает, резко поднимает голову вверх и широко распахнутыми глазами смотрит на потолок, который расчерчивают в короткие мгновения секунд тонкие и частые трещины.

Эри беззвучно шевелит губами, что-то говорит, но Изуку ни слова не слышит, оглушенный грохотом, треском ломающихся бетонных стен и кирпича. Тело двигается само по себе, и он бросается опрометью на Эри, опрокидывая ее на спину и закрывая ее собой. Вокруг, сотрясая пол и стены, падают куски потолка, большие и маленькие, и плечи Изуку каждый раз вздрагивают, когда те ударяются совсем рядом с ними.

Когда все затихает, а в воздухе виснет кирпичная пыль, от которой нечем дышать, Изуку слышит биение собственного сердца. От страха его тело сводит судорогой, и он с трудом приподнимается на локтях, моргая и стараясь согнать с глаз мутную пелену.

«Жив... я жив. Мы живы...» — его всего трясет, зуб на зуб не попадает. Изуку отползает в сторону, помогая Эри сесть. Эри, смертельно побледнев, перебирает пальцы Изуку, ее почти серые, бесцветные губы мелко дрожат. Она не может и слова произнести от ужаса.

«Что, черт возьми, вообще происходит?» — не понимает Изуку, стараясь хоть что-то разглядеть вокруг себя. Он щурится от яркого света, волнами проходящего сквозь пыль, через разлом в потолке. Вот он выход, вот он путь к свободе. Изуку невольно тянется мыслями к нему. Но останавливается, увидев приближающуюся темную фигуру и ярко вспыхнувшие на короткую долю секунды алым чьи-то глаза. Шаги эхом, как удары повторяются в сознании, усиливаясь с каждой секундой. Черными волнами закручивается вокруг руки от запястья до локтя странное вещество, которое, стоит Изуку моргнуть, исчезает.

— Нашла... — тихо произносит фигура, и он мгновенно узнает этот голос, — Изуку, пойдем к отцу?

«Ихиро... опять ты, » — мысленно шепчет Изуку, и его рука невольно тянется к карману. Но его пальцы чувствуют под собой одну лишь пустоту. Он совершенно безоружен, а с причудами Ихиро это будет равносильно самоубийству. Изуку не мог толком противостоять ей тогда, а сейчас точно ничего не сможет. Но соглашаться и делать то, что приказывает ей «их» отец, он не намерен.

— Нет, — отвечает Изуку и поднимается, придерживаясь рукой за стену.

Ихиро ничего на это не говорит, ее глаза вспыхивают непривычно алым цветом еще ярче, она поднимает руку, и ее пальцы сверкают металлическим блеском игл. Изуку широко распахивает глаза, зная, что последует после появления этих игл.

— Мамочки... — глядя на Ихиро, шепчет Эри. И в этот момент Изуку будто какая-то внутренняя сила заставляет почти рывком поднять девочку на ноги, схватив за шиворот и толкнуть в сторону, закричав что есть силы:

— Беги, Эри! Беги... быстрее!..

Она на секунду оборачивается на Изуку, но после второго, точно такого же крика она срывается с места и опрометью бежит к груде обломков, карабкается по ним, соскальзывая и срываясь, но продолжая ползти, вверх, к свету, к поверхности. Изуку следит за ней, тяжело дыша, и, замешкавшись, не замечает, как в шаге от него появляется, сверкнув горящими, как два языка пламени, Ихиро. Она поднимает руку, и все в нем сжимается и замирает от ужаса, что сейчас эти иглы вонзятся в него и разорвут его плоть.

Изуку закрывает глаза, чтобы не видеть, какое будет выражение лица у Ихиро, когда она будет его убивать. Но широко распахивает их, услышав оглушительный скрежет металла о металл, видит, как девушка отскакивает назад, будто встретив какую-то преграду. На пол со звоном падают сломанные концы игл.

Ихиро смотрит теперь не на Изуку, она смотрит на что-то, что находится за его спиной, прищурившись и побледнев. Изуку не понимает, что же могло ее остановить, пока он не улавливает промелькнувшие перед самыми его глазами нежно-розовые лепестки цветущей сакуры.