Разбитая надежда

Изуку резко хватает Чизоме за руку, сжимая пальцами его запястье.

— Чи-чизоме-сан, пожалуйста, будьте моим наставником! — с жаром просит Изуку, с мольбой глядя на мужчину. — Обещаю, я буду стараться изо всех сил!..

Изуку не надеется, что Чизоме согласится. Он рвано выдыхает, глядя прямо в сощуренные глаза мужчины. Его сердце бешено стучит в груди.

Чизоме не отвечает. Встает и хватает Изуку за плечо. Он сглатывает, во все глаза глядя на мужчину.

— Наставником? Я никогда не был ничьим наставником, — хмыкает Чизоме.

В его взгляде сверкает что-то жестокое. Чизоме смотрит на него оценивающе. Так, словно он примеривается и думает, а стоит ли вообще тратить на него время.

— Почему ты хочешь встать на этот путь, а, пацан?

«Стоит ли ему рассказать?» — теряется Изуку. Сердце подсказывает ему, что от Чизоме нельзя ничего утаивать и лгать ему.

— Моя мама погибла в пожаре... — прерывающимся голосом говорит Изуку. — Мы были в торговом центре в тот день. Тогда еще была фан-встреча с Всемогущим... Ну, это неважно, — машет он рукой. — Начался пожар, я бросился ее искать... Там было двое героев, но они... они...

Изуку всхлипывает, зажимая руками рот. Его всего трясет мелкая дрожь от одних только воспоминаний. Слезы застилают глаза. И он, превозмогая рвущиеся наружу рыдания, договаривает:

— Но они... не спасли ее!.. Позволили ей умереть!..

Изуку не выдерживает, закусывает губу, чтобы не закричать от разрывающей на куски внутренней боли. Как в тумане, как будто это происходит не с ним, он чувствует на своих плечах чьи-то крепкие руки. И в то же мгновение утыкается носом в грудь Чизоме, сжимая пальцами края его спортивного костюма. Изуку тихо всхлипывает, дрожа всем телом.

— Ну, ну... — слышит он над самым ухом несколько смягчившийся голос Чизоме, — успокойся... — он недовольно цыкает. — Черт, не умею я успокаивать людей.

Чизоме некоторое время молчит, просто водя ладонью по его спине. Где-то на периферии сознания у Изуку мелькает мысль, что вот так обнимать совершенно чужого и незнакомого человека — не есть хорошо. Тем более, если он преступник. Но Изуку отгоняет прочь подобные мысли, уже не считая Чизоме чужим. В это мгновение между ними будто рухнула многометровая стена, разделявшая их.

— Моя мама... — вдруг заговаривает Чизоме необыкновенно тихим голосом, — ее тоже герои не спасли. Нет, точнее они ее...

Изуку с удивлением слушает его, растирая по влажным щекам слезы. Ему почему-то не верится, что у Чизоме есть мама. Или что он вообще был когда-то ребенком, вот таким, как Изуку. Ему кажется, что Чизоме с самого начала был таким — Убийцей Героев, с бинтами на руках, с кроваво-алым шарфом и со всеми ножами и катаной. Все на нем так идеально сочетается, что Изуку его просто представить не может без всего этого.

— Ну, это неважно, — качает головой Чизоме и сильно сжимает плечо Изуку. — Значит, ты серьезно настроен, пацан?

— Да, — шепотом отвечает Изуку, отстраняясь. — Я хочу... хочу отомстить за маму! Я хочу уничтожить всех фальшивых героев, чтобы... — его глаза сверкают решительностью сквозь слезы, — чтобы больше никто не умер так, как... умерла моя мама!

Он поднимает взгляд на Чизоме и сглатывает, во все глаза глядя на мужчину. Изуку чувствует где-то в глубине души, что именно в этот момент решается его судьба.

Изуку, не веря своим ушам, слышит:

— Хорошо, я беру тебя в свои ученики, пацан.

При этих словах он чувствует прилив решимости и уверенности в своих силах. Даже его беспричудность теперь не кажется ему преградой.

«В мире не останется ни одного фальшивого героя! Я тебе это обещаю, мама!»

***

Детский дом оцепили полицейские. Труп Кантоку-сан давно унесли. И лужи крови — это все, что напоминает о ее смерти. Дети боязливо жмутся, со страхом глядя на людей в темно-синей форме и оперативников.

— Что-то случилось, да? — допытывается Рин, бегая из стороны в сторону. Воспитатели пытаются его поймать и усадить на место.

— Успокойся, идиот, — хватает его за руку Су и силком сажает рядом с собой на пол. — Будешь мешать, — она кивает на пару полицейских, спрашивающих о чем-то одну из воспитательниц, — они заберут тебя с собой.

Рин вздрагивает и затихает, поверив Су. Девочка, довольная собой, думает: «Как хорошо, что он такой дурак. Всему верит».

Но ей тоже до жути интересно, кто же убил Кантоку-сан и куда делся Изуку.

Исчезновение Изуку первой заметила именно Су. Когда пришло время вставать — все дети, как один, должны были вставать в восемь утра — девочка подошла к кровати Изуку и потрясла его за «плечо». Но он не подавал никаких признаков жизни. Су показалось это странным, и она, сгорая от стыда, стянула с «него» одеяло. И с ужасом обнаружила под одеялом обыкновенную сумку.

— А где... Изуку-кун? — шокированная, Су допытывалась у Рина, но тот, сонный и не выспавшийся, был без понятия.

Су тотчас поняла, что Изуку пропал. Ей и в голову тогда не пришло, что он просто сбежал. Су решила, что его украли. Похититель, чтобы никто раньше времени не догадался, спрятал под одеяло эту сумку — с виду казалось, что под одеялом спит Изуку.

«Надо срочно сообщить об этом Надзирательнице!» — решила Су и выбежала из комнаты. Но на пороге ее поймала одна из воспитательниц. Она прижала к губам палец, жестом умоляя Су вести себя тихо и шепотом спросила:

— Что случилось? Ты чего?

Су, задыхаясь от волнения, точно также шепотом ответила:

— Изуку-кун... он пропал! Его украли!

Воспитательница широко распахнутыми глазами уставилась на девочку, как будто не понимая, о чем она говорила. А потом ворвалась в их с Рином комнату и увидела на кровати вместо Изуку сумку.

— Да что же тут такое происходит?.. — воспитательница стала бледной, как снег.

— А что... происходит?

Су с ужасом смотрела, как по коридору несли нечто, завернутое в темную ткань. С краев ткани на пол каплями стекала кровь. Она сжала рукой свою шею и так и глядела во все глаза на труп, пока люди, несшие его, не скрылись.

— Кто... это? — хрипло спросила она воспитательницу.

Женщина, всхлипнув, разрыдалась, прижимая перепуганную девочку к груди.

— Это... Кантоку-сан... Ночью ее... кто-то убил...

Су не верила своим ушам, дрожа всем телом от страха.

Су поднимает голову, когда слышит приближающиеся шаги. К ней подходит следователь и садится перед девочкой на корточки. То, что это именно следователь, Су узнает, когда он представляется и показывает свое удостоверение.

— Девочка, скажи, все дети, кроме пропавшего Изуку Мидории, на месте?

Не успевает Су ничего ответить, как встревает Рин, энергично выкрикнув:

— Да, дяденька-следователь! Один только Брокколи пропал. А скажите, трудно работать в полиции? Я тоже хочу...

Су с силой толкает его в бок, заставляя закрыть рот и замолчать.

— Не слушайте его. Он просто дурак. Замолчи, не тебя же спросили! — шипит она на Рина. — Здесь все дети. А, нет, погодите-ка... — вдруг вспоминает Су. — Ихиро же нет! Ты не знаешь, где она? — как ни в чем не бывало спрашивает она Рина.

Рин обиженно дуется, раздумывая, отвечать ей или нет. Но, посмотрев на следователя и заглядевшись на его удостоверение, он с жаром отвечает:

— Знаю, знаю! Я сам ее видел! Она такая бледная была, и глаза на мокром месте... Еще говорила что-то, типа, умирать не хочет. Крыша, наверно, поехала. Ну и, короче говоря, она плакала как девчонка.

Рин запинается, поняв, что он только что сморозил настоящую глупость. Но, взяв себя в руки, он продолжает:

— Ее увез с собой какой-то человек...

Глаза следователя сверкают при этих словах:

— Так, кто ее увез? Опиши его.

Рин хмурится, пытаясь вспомнить что-то.

— Ну, этот человек сказал, что он друг ее отца... А так я без понятия, кто это. Он такой... хм... толстый и низенький, — медленно говорит Рин, как будто смакуя каждое слово. — На нем был белый халат — я даже сначала решил, что он врач. И такие странные, — Рин издает короткий смешок, прижав к губам кулак, — смешные круглые очки.

Следователь резко встает, не дослушав Рина до конца.

— Ладно, спасибо, парень.

Он обращается к полицейскому, все это время стоявшему рядом.

— Ты все слышал? Задержи эту девочку и того, кто ее сопровождает. Повтори, как ее зовут, — обращается он вновь к Рину.

— И-ихиро, — ничего толком не понимая, отвечает он.

— А фамилия?

Рин удивленно хлопает глазами.

— Не... не знаю. Слушай, а какая у нее фамилия? — спрашивает он Су. Девочка отрицательно качает головой.

— Я тоже не знаю. А вы спросите у кого-нибудь из воспитателей.

Следователь ничего на это не отвечает. Дает еще несколько указаний полицейскому. Когда полицейский, кивнув, убегает, Су осторожно спрашивает следователя:

— А вы что... подозреваете Ихиро?

Уголки губ следователя нервно дергаются.

— Нет-нет, мы ее ищем только потому, что она свидетель. Только и всего.

Девочка не верит его словам. «Ихиро всегда была тише воды, ниже травы. Она всегда казалась мне подозрительной. А еще и Изуку-кун пропал... Не нравится мне все это», — думает Су. Но вслух ничего не говорит.

***

— Значит, вы работаете на местную мафию, да, Чизоме-сан? — сыплет вопросами Изуку.

Чизоме морщится. Но отнюдь не потому, что Изуку ему надоел.

— Ну, не то чтобы работаю, — качает он головой. — Мафия — хуже «фальшивок». Но на что-то жить надо, вот я и терплю их.

Изуку кивает, сделав вид, что он все понял. На самом деле для него остается непонятным, почему мафия хуже фальшивых героев. Но он не спрашивает об этом Чизоме.

«Нет, это, наверно, очень глупый вопрос, — решает Изуку. — Взрослые не любят глупые вопросы».

Изуку мысленно прикидывает, насколько Чизоме старше его. Семнадцать лет — это много.

Куда они идут — Изуку не знает. Чизоме сказал, что у него есть какие-то дела. И Изуку пошел с ним. Одному сидеть скучно, а так хотя бы прогуляется и изучит район, в котором он теперь будет жить.

«Наверно, — думает Изуку, — его дела связаны как раз с этой мафией».

Квартал Кабуки-те днем сильно отличается от того, что Изуку видел ночью. Улицы серые и унылые. Никаких тебе ярких вывесок, музыки из баров и кабаре, ни одного прохожего. Но сейчас этот квартал кажется Изуку намного спокойнее и безопаснее. Или ему так кажется лишь потому, что он идет не один.

Чизоме поправляет катану на спине, и Изуку удивляется, как он может ходить средь бела дня вооруженный до зубов? Неужели он не боится полиции и того, что его могут узнать — как узнал его сам Изуку, например? Но он тут же выбрасывает из головы подобные мысли.

«Чизоме-сан сильный. Его просто так полиция не поймает!» — уверен Изуку.

— Всех этих «фальшивок», именующих себя мафией, стало слишком много. Впрочем, как и фальшивых героев, которых волнует лишь слава и деньги.

Изуку слушает Чизоме как завороженный, но все равно не до конца понимая смысл его слов. По его спине пробегают мурашки от волнения.

— Это общество прогнило до основания. Я... нет, — резко исправляется он, — мы с тобой, пацан, изменим, это общество. А для этого нужно много, много жертв.

В глазах Чизоме сверкает что-то безумное и пугающее. У Изуку создается такое ощущение, будто мужчина этими словами бросает вызов всем героям сразу.

Чем больше Изуку разговаривает с ним, тем больше проникается его идеями о создании идеального мира, в котором нет ни одного фальшивого героя. Теперь ему кажется, что только так и можно все изменить.

У Изуку неожиданно возникает вопрос.

— Кстати, Чизоме-сан, — спрашивает он, — а Эбису работает с вами, да?

«Скорее всего, да, — задумывается он. — Все-таки она его называла сэмпаем...»

— Эбису? — как будто удивленно переспрашивает Чизоме. — Нет, он со мной не работает.

«Он?»

— Он? — вслух спрашивает Изуку. — Эбису же девушка...

Чизоме с секунду смотрит на лицо Изуку, а потом запрокидывает голову, громко расхохотавшись.

«Что смешного?» — таким идиотом Изуку себя давно не чувствовал. Ему становится даже в некоторой степени обидно.

— Эбису не девушка. Он парень, — откашлявшись, объясняет Чизоме.

«Ч-что? — Изуку застывает с открытым ртом и изумленно смотрит на Чизоме. — Эта милая девушка... не девушка?..»

В это верится с трудом. Да что там верится — Изуку даже кажется, что Чизоме шутит над ним.

— Вы шутите?

— Нет, — качает головой Чизоме. — Я серьезно. Эбису правда парень. Ему почти восемнадцать, а он как был ребенком, так и остался. Кстати, про работу, — как бы между прочим вспоминает он. — Эбису работает в том баре, но платят — кот наплакал. Он подрабатывает — разводит таких же доверчивых, как ты, мужиков на деньги.

Все это звучит правдоподобно, но Изуку все равно не может поверить. Красные хвостики и кошачьи уши Эбису и слово «парень» в его сознании противоречат друг другу.

***

Изуку сидит в углу за круглым столиком, подперев щеку кулаком. Чизоме оставил его в баре, где работает Эбису, а сам ушел. Сказал, что Изуку с ним лучше не ходить.

Вместо Эбису за барной стойкой стоит какой-то мужчина с недельной щетиной на щеках. Он то и дело подливает в стакан уже еле сидящему молодому парню. Парень мурлычет себе под нос какую-то песенку.

Изуку жутко интересно, правду ли ему сказал Чизоме насчет Эбису.

— Скажите, а где Эбису? — спрашивает он мужчину, в это время наливавшему в стакан темную жидкость.

— На улицу куда-то вышел. А зачем он тебе?

«Он... — хмурится Изуку. — Этот человек тоже знает, что Эбису...»

— Просто так, — неопределенно дергает плечом он и выходит на улицу оглядываясь по сторонам.

Рядом с обшарпанной дверью, на которой висит табличка «Вход только для сотрудников бара», Изуку видит Эбису. Эбису, услышав его шаги, быстро поворачивает к нему голову и, как будто чего-то испугавшись, прячет руку за спину. Изуку успевает заметить, что он спрятал за спину сигарету.

— Никому не говори, что ты видел, — опускает голову Эбису. — Девушкам курить неприлично, Эбису делает нехорошо.

Изуку обещает, что никому ничего не скажет, даже врет, что ничего и не видел. И садится на приступок рядом с ним.

Ему хочется все-таки спросить Эбису, правда ли все то, что сказал ему Чизоме. Но нужные слова никак не приходят ему в голову.

— Эбису, слушай, а это правда, что ты... — Изуку запинается, не зная, как лучше спросить, чтобы не обидеть его.

— Что я..?

— ... что ты парень? — на одном дыхании произносит Изуку. И с волнением смотрит на то, как осунулось лицо Эбису.

— Изуку, сэмпай это сказал, да? — протягивает он. — Ну, это правда. Эбису действительно парень. Но в душе, — он внезапно решительно ударяет себя кулаком в грудь, — Эбису всегда будет милой и скромной девушкой-школьницей, влюбленной в своего сэмпая!

Изуку, недоуменно приподняв брови, смотрит на Эбису. Он сомневается в том, что у этого парня все в порядке с головой.

Эбису совсем иначе понимает взгляд Изуку и поэтому недовольно бурчит:

— Что, не веришь Эбису? Эбису не любит врать. — Тут на его лице появляется хитрое выражение, от которого Изуку становится не по себе. — А может, ты хочешь проверить?

Эбису пробегает пальцами по бедру, чуть задевая край плиссированной юбки.

— Нет-нет, я тебе верю! — энергично машет руками Изуку. Эбису пару секунд пялится на него, а потом звонко и совсем по-девчачьи смеется. Но потом веселое выражение его лица сменяется на грустное.

— Изуку же не будет ненавидеть Эбису за то, что она любит такое?.. — он кивком указывает на свою одежду.

— Почему это я должен тебя ненавидеть?

Эбису неопределенно пожимает плечами.

— Эбису в детстве ровесники не любили, потому что ей нравились милые вещи. А мама ей говорила, что мальчики не должны такое любить, — он вздыхает.

И от этого наполненного грустью вздоха сердце Изуку болезненно сжимается от жалости. Но Эбису неожиданно широко улыбается как ни в чем не бывало.

— Но Эбису не расстраивается. Эбису никогда не грустит. Если и Изуку будет грустить, — он игриво щелкает Изуку по носу, — у него морщины раньше времени появятся.

Эти слова заставляют и самого Изуку улыбнуться. Эбису хороший человек. Даже несмотря на его странное поведение и манеру говорить. Никто не без странностей.

И, как будто в подтверждение мыслей Изуку, Эбису проводит по ладони языком и приглаживает взъерошенную шерсть на ушах.

— П-прости, привычка, — пожимает плечами Эбису. — Из-за причуды Эбису делает все то же самое, что делают кошки. Иногда даже мышей тянет ловить. Но Эбису держит себя в руках!

Изуку смеется и чешет Эбису за ухом, заставив того замурчать, как настоящая кошка.

***

Чизоме возвращается только под вечер, когда солнце исчезает за крышами домов. Все это время Изуку болтал о всяких глупостях с Эбису.

— А какие у вас были дела? — спрашивает Изуку. Возвращаются обратно они какими-то неизвестными темными переулками.

— Кое-какое поручение мафии выполнял. Эти мафиози своих же предателей убрать не могут, — криво усмехается Чизоме. — Зато, — в его голосе звучат довольные нотки, — мне хорошо заплатили за эту грязную работу.

Изуку поджимает губы, слушая. И думает: «Значит, Чизоме-сан в мафии работает кем-то в роде наемного убийцы».

Он не замечает, как солнце почти полностью исчезает за горизонтом, а квартал Кабуки-те с наступлением ночи вновь оживает. Изуку понимает это по звукам громко заигравшей музыки на соседней улице.

Но к музыке примешивается еще один звук. Шаги.

Изуку поначалу не обращает на них внимания. Он искоса смотрит на Чизоме, но тот их как будто вовсе не слышит.

Изуку содрогается всем телом, когда за его спиной кто-то пронзительно кричит:

— Это ты!.. Ты Убийца Героев, Пятно! Пришло время сесть в тюрьму, злодей!

Чизоме нарочито медленно оборачивается и языком проводит по кромке белоснежных зубов. Изуку боязливо прячется за его спину.

— А, вот и очередная «фальшивка», уверенная в том, что сможет победить меня. Тебе, пацан, повезло — сегодня ты увидишь, что значит возрождение героики.