Разбитая надежда

Изуку не уверен, точно ли это Убийца Героев, или он просто кого-то спутал с ним. Мужчина тем временем заходит за угол, звякнув на повороте ножами. И Изуку, собрав ещё оставшиеся где-то крупицы сил, бросается вслед за ним.

«Если я... если я не пойду за ним, я пожалею об этом!» — подсказывает Изуку его сердце. Оно редко ошибалось.

— Постойте, Убийца Героев! — кричит что есть мочи Изуку, но тут же застывает на месте, не веря своим глазам.

Убийца Героев исчез.

«Но он же только что был здесь...» — ничего не понимает Изуку, и в следующую секунду его рот зажимает чужая рука.

— Захлопни пасть, пацан, — шипит Убийца Героев. — Я тебе не герой, чтобы мое имя на всю улицу кричать.

Изуку чувствует что-то холодное и невероятно острое, приставленное к его шее. Он сглатывает, догадавшись, что это нож.

«Так быстро... Теперь я начинаю понимать, почему его так боятся герои».

— Еще раз закричишь — я тебе глотку перережу. Понял?

Изуку кивает, чуть живой от страха.

Убийца Героев цыкает и, продолжая прижимать нож к шее, убирает ладонь с его рта.

— Откуда ты меня знаешь, пацан?

Изуку не сразу понимает, что ему задали вопрос. Дрожа всем телом, он кое-как отвечает:

— Ну... вы такой известный злодей, вас все, вроде как, знают... А еще вы однажды меня спасли, так что...

Убийца Героев недоверчиво фыркает.

— Спас? Не в моих правилах спасать всяких сопляков. Я же не герой, все-таки.

Изуку резко поворачивается, совсем забыв про приставленный к горлу нож. И если бы Убийца Героев вовремя не отвел руку, парень сейчас валялся бы на асфальте и истекал кровью.

— Вы... вы меня не помните? Совсем-совсем? — с небывалой горячностью спрашивает Изуку. — Вы тогда еще одного злодея убили... вот своей катаной его раз, и на куски...

От волнения в голове Изуку все мысли путаются, и ему кажется, что он несет полную чушь. Но Убийца Героев, прищурившись, как будто даже с любопытством слушает его.

— ... это был какой-то оборотень или что-то типа того, — продолжает Изуку. — Он меня чуть не убил, а вы... вы... Когда же это было? — задумывается он, загибая пальцы. — Кажется, две, нет, две с лишним недели назад!

Изуку замолкает, с волнением и надеждой глядя на Убийцу Героев. «Вспомните, пожалуйста, вспомните!» — мысленно умоляет он его. Но мужчина, спрятав в складках одежды нож, только пожимает плечами.

— Не помню.

И уходит, даже не оборачиваясь. Только мелькает кончик его ярко-алого шарфа за углом.

Изуку, прижав к груди кусок оторванной ткани толстовки, чтобы не выглядеть совсем уж оборванцем, бежит вслед за Убийцей Героев. Внутренний голос упорно твердит ему, чтобы он оставил эту затею и спасался бегством, пока ему горло не перерезали. Но Изуку энергично мотает головой и упорно идет за мужчиной.

Как бы странно это ни звучало, но просто глядя на Убийцу Героев, Изуку ощущает себя как будто бы в безопасности.

«Злодей и безопасность? — удивляется он сам себе, изловчившись и схватив наконец-то мужчину за край спортивного костюма, заставив его остановиться. — Кажется, у меня крыша едет, если я так думаю».

Убийца Героев оборачивается и смеряет его ледяным взглядом:

— Ну, что тебе еще надо?

— Пожалуйста, вспомните меня! — жалостливо произносит Изуку, строя щенячьи глазки. — Я-то вас помню...

«Думаешь, сможешь его разжалобить? — усмехается внутренний голос. — Да и зачем тебе это?»

— Вы... вы тогда еще сказали, чтобы я по темным, там, переулкам не шлялся... — мямлит Изуку.

Убийца Героев отворачивается, продолжая идти вперед.

— Вот и не шляйся, пацан. Слушай, ты меня достал, — не выдерживает он, когда Изуку делает еще одну попытку остановить его. — Проваливай, пока жив.

Изуку опускает протянутую, было, руку и вздыхает.

— Было бы куда...

Во взгляде Убийцы Героев появляется что-то ехидное.

— Что, из дома сбежал? Родители, небось, ругались сильно?

— Ну... — Изуку закусывает губу, — у меня нет родителей.

Взгляд Убийцы Героев неожиданно смягчается. Изуку кажется, что он видит в его глазах нечто, похожее на грустную улыбку.

— Вот как... — протягивает он. — Прости, не знал.

Изуку чувствует себя неуютно из-за наступившей тишины. «Зря я вообще с ним заговорил», — думает он, как вдруг вновь слышит голос Убийцы Героев:

— Голодный?

Изуку, застеснявшись, энергично машет руками и неестественно смеется:

— Я? А, нет-нет, я совсем не голоден, спаси...

Изуку перебивает громкое урчание его собственного живота. Он сжимает его руками, будто хочет заставить затихнуть, и как-то виновато улыбается. Щеки Изуку пылают огнем.

«Стыдно-то как...» — думает он, пряча взгляд.

Убийца Героев некоторое время молчит, потом резко произносит:

— Ладно, иди за мной, пацан. Только не отставай.

Не понимая, что происходит, Изуку следует за Убийцей Героев, еле поспевая за его просто огромными шагами. Мужчина кажется ему таким высоким, что он невольно робеет перед ним.

Убийца Героев заводит Изуку в тускло освещенный бар. Он щурится и видит за барной стойкой девушку с неестественно яркими красными волосами, завязанными в два куцых хвостика. Она оборачивается на звон стеклянных подвесок над дверью. И машет рукой Убийце Героев. На голове девушки Изуку замечает кошачьи уши того же цвета, что и ее волосы. Но удивляться этим ушам у него нет ни сил, ни желания.

— Тебе как обычно, сэмпай? — улыбается девушка, локтями упираясь в барную стойку.

— Не, принеси чего-нибудь съедобного. И ему захвати, — кивает он на Изуку, у которого вмиг покраснели уши, когда девушка повернулась к нему лицом.

— А кто он? — протягивает она, хлопая круглыми, как две монетки, глазами. — Эбису его не знает...

«Эбису? Кто такой Эбису?  — недоуменно хмурится Изуку. — Это ее имя?»

— Тебе-то какая разница, — фыркает Убийца Героев. — Да, не забудь принести именно «съедобное», — голосом выделяет он последнее слово. — А то я знаю, как ты умеешь готовить.

Девушка с наигранной обидой дует розовые губки.

— Эбису обидно, когда сэмпай так говорит...

Но встретив холодный взгляд Убийцы Героев, энергично кивает головой:

— Да-да, сейчас Эбису все сделает.

И Эбису исчезает за темной ширмой, гремя там посудой.

«Все-таки, — думает Изуку, облизывая пересохшие губы, — Убийца Героев не такой уж и страшный...»

Он тихо благодарит:

— Спасибо вам большое.

Убийца Героев насмешливо фыркает, подставив под щеку кулак и искоса глядя на пунцового Изуку.

— А, ты про еду? Не беспокойся насчет этого, потом отработаешь.

Изуку поднимает на него удивленный взгляд.

— От...отработаю? Что вы имеете в виду, Убийца Героев?

Мужчина недовольно морщится.

— Во-первых, прекрати называть меня Убийцей Героев. Хотя бы на людях. Во-вторых...

— А как мне тогда вас называть? — перебивает его Изуку. — Как... вас зовут?

— Зови просто Чизоме.

«Чизоме? — открывает от удивления рот Изуку. — Значит, это настоящее имя Убийцы Героев... нет, нельзя так его называть, даже мысленно!»

— Во-вторых, — продолжает Чизоме, — сколько тебе, пацан, лет?

Изуку сначала сомневается, сказать ему правду или прибавить годик-два, чтобы быть как будто старше. Но потом решает, что врать этому человеку не стоит. И признается:

— Мне... двенадцать. Но скоро будет тринадцать, Уби... нет, Чизоме-сан, — запинается на его имени Изуку.

Чизоме с неудовольствием присвистывает. Изуку не понимает, что значил этот его свист, но спросить не решается. На свой вопрос про то, как он будет отрабатывать свой ужин, он так и не получил ответа.

Неловкую паузу нарушает девушка, вспорхнувшая за барную стойку и поставившая перед мужчиной и Изуку две тарелки. На каждой из тарелок лежит большой гамбургер, кажется, еще горячий — от булочки поднимается пар, и рот Изуку вмиг наполняется слюной от запаха жареного мяса.

— Что смотришь? — беззлобно усмехается Чизоме. — Налетай.

Изуку не нужно дважды повторять. Он хватает гамбургер и впивается зубами в мягкую булочку, обжигая небо и язык мясом и плавленым сыром. Изуку кажется, что ничего вкуснее этого он в жизни не ел. Да, мама всегда говорила, что это очень вредная еда и запрещала покупать это. Но какая теперь разница, если Изуку просто нужно было хоть что-то, чтобы насытить голодный желудок? К тому же, с грустью думает он, теперь некому запрещать ему есть это.

Чизоме не спешит есть свою порцию. Искоса поглядывает на Изуку, следя за тем, как стремительно исчезает гамбургер в его рту.

— Тебя что, вообще не кормили? — насмешливо спрашивает он.

— К-кормили... — с набитым ртом отвечает Изуку.

Чизоме двигает к нему свою тарелку и кивком указывает на гамбургер. Изуку, покраснев, энергично мотает головой, облизывая жирные пальцы.

— Ешь, — с нажимом говорит Чизоме, и Изуку, сгорая от стыда за свой аппетит, берет второй.

Изуку по тихому урчанию все еще не насытившегося желудка понимает, что Чизоме прав, и одного гамбургера ему оказалось мало.

В это время подходит Эбису. Она упирается локтями в барную стойку и в упор смотрит на Изуку. Кончики его ушей от этого взгляда становятся такого же цвета, как и кетчуп между листами салата.

— Сэмпай не знает, как зовут этого милого мальчика? — пищит девушка, хлопая глазами.

Изуку кашляет, подавившись, и весь вспыхивает от смущения. Он всегда смущался, когда ему делали комплименты.

— Не знаю, — пожимает плечами Чизоме. — Пацан, как тебя звать?

— И-изуку Мидория. Можно просто Изуку...

— Изуку? — неожиданно взвизгивает девушка. — Эбису нравится твое имя, оно такое милое! А как Изуку друзья называли?

Изуку делает неопределенное движение плечами.

— Никак. Просто... Изуку, — врет он, решив не говорить, что его называли всегда «бесполезным Деку».

— Как ми-ило, — пищит Эбису, пошевелив красными ушами.

— Ешь быстрее, пацан, — нетерпеливо постукивает пальцами по барной стойке Чизоме.

Изуку слабо улыбается, дожевывая гамбургер. Чизоме знает его имя, но все равно продолжает называть его просто «пацан».

Изуку наконец-то чувствует себя сытым. Он, как будто не веря, что смог сам все съесть, смотрит на две пустые тарелки. Эбису хватает тарелки и убегает с ними куда-то.

— Спасибо, было очень вкусно, — благодарит он Эбису, когда та возвращается. И тем самым вызывает у нее очередной приступ восторга.

— Сэмпай это слышал? Эбису впервые сказали, что она вкусно готовит!

Чизоме вздыхает, покачав головой. По всему видно, что он уже устал от этой странной и очень крикливой девушки.

Изуку после еды разморило. Он чувствует себя самым счастливым человеком на свете и удивляется, что обыкновенная еда могла так осчастливить его. По телу Изуку разливается приятное тепло, и даже этот тускло освещенный бар, который находится черт знает где, не вызывает у него былого страха.

Усталость берет свое: Изуку начинает клевать носом, и глаза слипаются, как он ни старается держать их открытыми. Последнее, что чувствует он перед тем, как заснуть, это что-то теплое на своих плечах.

***

— Новая форма? Нет, нам серьезно надо покупать новую?

Масару только разводит руками на крики жены. Что поделаешь, раз в новой школе, куда с горем пополам приняли Кацуки, форма совершенно другая?

— Мы этому оболтусу три месяца назад купили форму, — продолжает возмущаться Мицуки. — И что с ней теперь делать? Может, просто его пиджак покрасим в этот синий цвет, и дело с концом?

Масару качает головой и говорит, что форма в новой школе выглядит совершенно по-другому. Мицуки пристально смотрит на темный пиджак Кацуки, висящий на вешалке, и, наверно, думает, как бы его переделать, чтобы не покупать новый.

Пока родители спорят насчет покупки новой формы для их сына, сам Кацуки сидит на качелях, согнав с них какого-то ребенка. Ребенок не расплакался, а лишь обиженно показал ему язык и убежал. «Мамочке жаловаться пошел, — фыркает Кацуки, отталкиваясь от земли ногой. — Совсем как Деку когда-то».

Но он тут же качает головой, резко вспомнив кое-что:

«Нет, Деку никогда на меня своей маме не жаловался... Терпел».

Кацуки скрипит зубами, злясь.

«Даже когда я не вижу Деку, он все равно меня бесит! — злится он. — Почему я не могу просто не думать о нем? Неужели это так сложно?»

Не думать об Изуку оказывается не только сложно, но и невозможно.

Только Кацуки прикрывает глаза, чтобы немного успокоиться, как кто-то бросается на него сзади и кричит прямо в ухо:

— Бу!

Кацуки вздрагивает и оборачивается, скрипнув зубами от досады.

— Испугался? Скажи же, что испугался! — улыбается Моясу. Она — последняя, кого Кацуки хотел бы видеть.

— Нет, не испугался, — врет Кацуки. Он не только испугался — у него сердце чуть не остановилось.

Моясу машет рукой и подходит к нему ближе.

— Почему тебя так трудно испугать?.. Ладно, расскажи лучше, как там... переводят тебя в другую школу, да?

— Угу, — отзывается Кацуки, толкаясь ногой. — Там щас старуха с папой насчет моей формы что-то выясняют. Не понимаю, — возмущается он, — зачем вообще нужна в школе форма? Как будто от того, носишь ты ее или нет, что-то зависит.

— Согласна, — кивает Моясу. — Тоже терпеть ее не могу. Хотя президент студсовета вечно твердит, что ношение формы якобы влияет на оценки. Я ношу форму, — хмурится она, — а оценки у меня все равно плохие.

«Если мозгов нет, то никакая форма не спасет», — фыркает Кацуки и спрашивает:

— А что-нибудь про меня в школе говорили? Тот же президент...

Моясу вмиг оживляется:

— Ой, такого про тебя говорили — стыдно повторять. Как они тебя только не ругали... Все встали на защиту этого Шино. Как по мне, он просто тряпка. Ты знал, что он после того, как ты его избил, побежал классному вашему жаловаться?

Кацуки отрицательно качает головой, хотя это было ожидаемо.

— А я защищала тебя, — гордо заявляет Моясу. — Говорила, что ты сделал это не специально и...

— Ну спасибо, — хмыкает Кацуки, перебив ее. — Только твоей защиты мне и не хватало.

Моясу замолкает, опустив голову. Некоторое время они молчат: девушка так и стоит, разглядывая свои кроссовки, а Кацуки, запрокинув голову, смотрел на небо. Наконец, тишину нарушает Моясу:

— Слушай, ты же знаешь, что моя мама работает в полиции?

— Ну, знаю.

Кацуки поворачивается к ней, не понимая, к чему она это спросила.

— У нее там какое-то странное дело расследуют, — говорит она. На ее лице не осталось ни следа былой веселости. — Прошлой ночью из детского дома пацан один сбежал, а потом воспитательницу нашли мертвой...

— Что за фигня? — фыркает Кацуки, думая, зачем она вообще все это ему рассказывает.

— Ну, эту воспитательницу убили, точно используя причуду. А тот пацан, который сбежал, — Моясу останавливается, замявшись. — Я ради этого, в общем-то и пришла... Мама сказала, что он учился с тобой когда-то в одном классе...

Кацуки хмурится, чувствуя неприятные холодные мурашки по всему телу.

— Это, кажется, тот твой знакомый, у которого мама... ну, того... — продолжает Моясу. — Его зовут... Изуку Мидория.

При последних словах Кацуки резко вскакивает и, схватив ее за плечи, встряхивает девушку.

— П-повтори, что ты сказала, — хрипит он, не веря своим ушам.

Моясу испуганно смотрит на него широко распахнутыми глазами.