Глава 3. Кто, зачем и почему
Изуку намыливает руки и изо всех сил трет ладони. Засохшую кровь он давно смыл, но ему все равно кажется, что она продолжает оставаться на ладонях. Нет, ему кажется, будто кровь просто въелась в кожу.
— Изуку, ты чего так долго? Что-то случилось?
Мамин голос заставляет Изуку вздрогнуть.
— Нет-нет, все хорошо! — быстро тараторит Изуку и выключает воду. Вытирает ладони ворсистым мягким полотенцем и выбегает из ванной.
— Тогда пойдем ужинать.
— Ага, уже иду!
На кухне привычно пахнет чем-то вкусным. Но если раньше от этого запаха у Изуку слюнки текли, то теперь ничего подобного не происходит.
Изуку ковыряется палочками в приготовленном мамой мясе, но его вкуса совсем не чувствует. И это не потому, что сегодня мама плохо его сготовила — мама не могла плохо готовить. Она могла либо хорошо, либо просто прекрасно. Из-за будто приклеившегося к нему запаха чужой крови кусок в горло не лезет. Но Изуку делает вид, что все очень вкусно, и запихивает в себя все, что ни положит ему мама в тарелку. Он не хочет ее расстраивать по пустякам и улыбается ей, говоря, как все вкусно.
— Кстати, Изуку, почему ты сегодня так поздно? Обычно ты раньше приходил.
Изуку открывает было рот, чтобы рассказать все маме — и про «убитого волка», и про то, как его спасли — но вовремя прикусывает язык. Нет, он ничего из этого не расскажет ей. Зачем лишний раз волноваться из-за пустяков? А знать, что его спас сам Убийца Героев, маме вовсе не следует. Изуку решает хранить это пока что в секрете. А когда придет время, он ей непременно обо всем расскажет.
— А, да я в школе задержался, — будто не своим, а каким-то чужим голосом произносит Изуку. Обычно маме он не врал, а всегда говорил лишь правду.
Но мама верит и не замечает лжи в его словах, потому что привыкла верить ему.
— Вот как... А я уж испугалась, не случилось ли чего. Так я чего только не напридумывала, что с тобой могло случиться!
Она замолкает, но потом вновь принимается с жаром говорить:
— Ах, а ты слышал, что в районе твоей школы нашли труп? Как же я испугалась! А тут еще тебя нет и нет, нет и нет... Хм, говорят, что это дело рук Убийцы Героев... Давно, давно пора поймать этого злодея — сколько людей убил! И куда только полиция и герои смотрят?
Изуку вздыхает. С каждым днем преступников становится все больше и больше. Герои погибают от рук этих же преступников, и даже символ мира, Всемогущий, не в силах со всеми справиться. Изуку обиженно кривит губы — в его представлении герой обязан суметь спасти всех. У него самого нет причуды, и он понятия не имеет, каково это —использовать ее. И поэтому-то считает, что люди с причудами, а тем более герои, могут все.
— Мам, — вдруг произносит Изуку, — а что ты знаешь об Убийце Героев? Ну, кроме того, что он убивает профи...
Мама перестает жевать и в задумчивости касается кончиками палочек губ.
— Честно говоря, я и сама ничего о нем не знаю. Впервые о нем я услышала примерно лет десять или чуть больше назад. Когда еще только появился Всемогущий и стал символом мира... Ну, и все. Только... зачем ты об этом спрашиваешь? — удивляется женщина. — Зачем тебе этот преступник?
— Да незачем... п-просто так, интересно, — как можно более непринужденно отвечает Изуку.
— Странно, ты никогда злодеями не интересовался...
Мама права — Изуку интересовался лишь одними героями. Но теперь Изуку съедает изнутри любопытство — если он не выяснит, кто такой Убийца Героев на самом деле, он точно не уснет.
***
— У-бий-ца... Ге-ро-ев... — диктует сам себе Изуку, щелкая по клавиатуре ноутбука. Поисковик мигом выдает ему десятки самых разнообразных сайтов со статьями про этого злодея. Изуку вздыхает — нет, все это ему в жизни не прочесть.
Фотографий Убийцы Героев крайне мало — удивительно, что они вообще есть. Те, кто сделали его фотографии, сильно рисковали, ведь вряд ли Убийца Героев хотел быть сфотографированным. Но и те существующие выглядят пугающе. На одной мужчина сидит на крыше дома и смотрит куда-то вдаль — вероятно, высматривает жертву. На второй — языком облизывает губы.
Глядя на все эти фотографии, Изуку вновь воскрешает в памяти события, произошедшие с ним этим днем. Неприятный и какой-то липкий холодок ползет по его спине, когда он вспоминает сверкнувшее лезвие катаны, истошный визг и капающую на асфальт кровь.
Стоит забыть об этом, иначе Изуку не уснет так никогда — переживать заново произошедшее, пускай и в кошмаре, а не наяву, вовсе не хочется.
Он энергично мотает головой: «Прекрати думать об этом, Изуку! Что ты хотел сделать? Правильно — поискать информацию об Убийце Героев. Так за дело! Что зря время тратить?»
Изуку кликает на одну из первых статей и принимается вдумчиво читать, беззвучно шевеля губами.
Мама не ошиблась — свое первое убийство, если верить статье, Убийца Героев совершил десять лет назад. Сейчас ему двадцать девять лет, значит, первое убийство он совершил... в девятнадцать лет? Но это лишь известное общественности преступление. А сколько он мог еще убить людей и до этого?
Изуку начинает понемногу понимать, почему его спас этот мужчина. В этой статье было сказано, что Убийца Героев убивает лишь героев — за это его так и прозвали. Но не просто всех героев, а лишь тех, кого считает ненастоящими героями. Фальшивыми.
«Фальшивые герои?» — удивляется Изуку. — «А какие они, эти фальшивые герои?»
Ему интересно, что представляют из себя эти самые «фальшивые» герои, но ответа он не находит — ни в этой статье, ни в каких других. Изуку становится ужасно любопытно. Появляется даже странное желание вновь встретиться с Убийцей Героев и спросить его об этом.
Изуку бросает взгляд на часы и удивленно ахает — уже восьмой час, а он за уроки и не садился! Ругая себя и свое проклятое любопытство, он двигает к себе рюкзак и принимается искать нужные учебники.
Конец июня — это время, когда начинаются экзамены в школе. Изуку сильно волнуется из-за них, но вовсе не потому, что боится их завалить. Он уверен — его балл будет намного выше среднего, и его не заставят пересдавать. Изуку боится, что у Кацуки оценки опять будут лучше, и у того появится очередная причина поиздеваться над парнем.
Кацуки всегда учился лучше. Изуку, как ни старался, как ни учил заданное днями и ночами напролет, превзойти друга никогда не мог. Только он не смирился с превосходством Кацуки, а всегда пытался доказать — в первую очередь себе — что он ничем не хуже его.
— Каччан, ты такой умный! — однажды в восхищении сказал Изуку. Тогда Кацуки получил сто баллов в конце третьего года обучения в младшей школе и очень гордился собой. Это было видно по его надменному взгляду, которым он обводил своих «одноклассников-неудачников».
— Конечно, я очень умный! — подтвердил Кацуки слова Изуку, будто это было непреложной истиной, в которой глупо было бы усомниться. Он посмотрел на работу Изуку и злорадно усмехнулся. Увидел ярко-красную цифру «семьдесят», обведенную в несколько кривой овал такого же цвета. — Тебе, неудачнику, ой как далеко до меня!
Изуку почувствовал пускай и несильный, но ощутимый укол обиды и решительно заявил:
— Нет, Каччан, я докажу еще, что могу быть лучше тебя. Обязательно докажу!
— Попробуй, — снисходительно усмехнулся Кацуки, а Изуку с того дня решил прилагать все усилия, лишь бы хоть в чем-то превзойти друга. Но он продолжал все так же восхищаться Кацуки. И, несмотря на все усилие и упорство, Изуку понимал, что лучше него ему не стать.
Он решительно мотает головой, прогоняя прочь череду воспоминаний. «Прекращай витать в облаках, Изуку!» — говорит сам себе. — «Пора избавляться от этой привычки!»
Изуку наугад достает из рюкзака тетрадь и с секунду удивленно пялится на обложку.
— Это же... это же «Анализ причуд героев»! — он не верит своим глазам и даже щипает самого себя за руку, думая, что это сон.
«Но... с ней же убежал тот придурок. Тогда как она оказалась у меня в рюкзаке?»
Сегодня происходит так много странного, что у Изуку голова кругом идет.
***
Изуку так и не смог как следует поспать ночью. Вереница мыслей не давала ему и глаз сомкнуть. Поэтому-то утром Изуку и чувствует себя просто отвратительно.
Но мама, как всегда, умеет взбодрить и поднять настроение.
— Какой-то ты сонный... — замечает женщина.
— Не выспался, — зевает Изуку. Мама подходит к столу и наливает ему в кружку молоко. Он одним глотком выпивает все.
— Ничего, сейчас поешь и взбодришься, — улыбается женщина.
Перед Изуку появляется тарелка. В середине — ярко-желтый круг желтка, окруженный по краям белком — мама на завтрак часто готовила яичницу. Золотистая корочка так и хрустит во рту, а сама яичница украшена овощами — не блюдо, а произведение искусства. Поэтому, несмотря на сонливость и какую-то апатию, Изуку тотчас набрасывается на завтрак — в нем проснулся просто зверский аппетит.
Мама с мягкой улыбкой следит, как ее сын жадно поглощает жареные яйца. И вдруг хлопает себя по лбу, будто вспомнив что-то важное:
— Вот же я беспамятная! Совсем забыла — утром по новостям сказали, что в торговом центре... ну в том, что недалеко от нас... Не помнишь, как он называется?
— «Сибуя», что ли? — с набитым ртом говорит Изуку.
Мама энергично кивает головой.
— Вот-вот, именно он. В общем, там в воскресенье будет фан-встреча с одним профессиональным героем...
Она замолкает на полуслове и хитро так смотрит на Изуку, мол, угадаешь, что за герой? Умеет же заинтриговать!
— П-правда? Вот это да... — глаза Изуку в одно мгновение загораются любопытством. — А кто? Кто? Всемогущий?
— Угадал! — весело подтверждает мама. — Именно со Всемогущим!
На мгновение Изуку забывает, как вообще дышать. Неужели правда? Неужели он сможет воочию увидеть своего кумира? Не по телевизору, не на экране, не издалека, а вблизи? Может, даже успеет задать какой-нибудь вопрос и получить на него ответ? Так-так, нужно хорошенько все обдумать. Составить вопрос заранее, чтобы там, на месте, перед Всемогущим не ударить в грязь лицом и не спросить какую-нибудь ерунду.
— Я пойду, обязательно пойду! — еле дыша от распирающей его радости, произносит Изуку.
Что же спросить у Всемогущего? «Почему вы стали героем?» — нет, глупость. Понятное дело, зачем — чтобы защищать мирных жителей от преступников. Тогда... «Может... может ли...» — на лбу Изуку появляются глубокие морщины. Но вопросов так много, что и жизни не хватит их все задать. А ответить на них — тем более.
— Я так и знала, что ты будешь рад, — говорит тем временем мама. А сама незаметно подкладывает ему еще один поджаренный кусочек яичницы. — Давай пойдем в воскресенье вместе? Я тоже хочу посмотреть на Всемогущего. Интересно, в жизни он такой же огромный, как и на видео? Ох, если он такой же огромный, то... — мама не договаривает, потому что и сама еще не знает, что было бы, если бы Всемогущий оказался таким же огромным, каким кажется на экране.
На лице Изуку все равно расцветает улыбка. И сна ни в одном глазу — радость взбодрила его получше даже самого крепкого кофе.
***
Кацуки учителя в школе не любили за его отвратительный характер. Он грубил старшим, отлынивал от общественных работ — например, от уборки классов — потому что считал это занятие бесполезным.
Сегодня же Кацуки с кем-то подрался.
— Должна же быть какая-нибудь причина, почему вы двое подрались, — говорит их классный руководитель. Их классный руководитель — это мужчина среднего роста и средних лет. Да и вообще он весь «средний» — заурядная внешность, заурядный строгий характер — типичный учитель.
Перед классным руководителем стоят двое — сам Кацуки и побитый им одноклассник. Хотя нельзя сказать, что только Кацуки бил — Шино тоже давал сдачи и бил неслабо. Под глазом Кацуки синеет огромный фингал, он то и дело шмыгает разбитым носом и вытирает стекающую из левой ноздри струйку крови. Но Шино тоже нелегко отделался — все лицо красное, глаз опух, а все руки в синяках.
— Сенсей, — заискивающе произносит Шино, — а Бакуго-кун первый начал. А я ему просто дал сдачи — не терпеть же мне, пока меня бьют!
— Подлиза хренов, — бурчит Кацуки. Но не возражает — все-таки Шино прав, и он первый ударил его. А дальше пошло-поехало, как говорится. Хотя Шино сам его провоцировал. Надо же было ему додуматься назвать его, Кацуки Бакуго, неудачником и сравнить с придурком Деку! Первое Кацуки еще мог стерпеть, просто пропустить это мимо ушей. Но все внутри него выворачивалось наизнанку, когда кто-то начинал сравнивать его с Изуку. И не важно — сравнивали его в хорошем свете или в плохом. Сам этот факт бесил Кацуки — ведь Деку ему не ровня.
— Ах ты!.. — шипит Шино, стоило Кацуки назвать его подлизой.
Не вмешайся классный руководитель вовремя, мальчики снова подрались бы. Но в этот раз Кацуки бы точно не дал спуску этому выскочке Шино.
— Тихо-тихо! — прикрикивает на них мужчина. — Говоришь, Бакуго первый начал? — обращается он к Шино. Тот утвердительно кивает.
— А так ему и надо! — тотчас вспыхивает Кацуки. — Мало я его бил, нужно было сильнее...
— Мне все равно, надо было ему так или не надо было, — отвечает классный руководитель. — Сегодня остаешься после уроков.
Кончик носа Кацуки становится красным-красным от гнева.
— Не хочу! Почему это я должен быть наказан, а он, — Кацуки бросает взгляд, полный ненависти на Шино. Тот отвечает ему точно таким же взглядом. — А он — нет?
Мужчина делает глубокий вдох, пытаясь держать себя в руках и не злиться на этого драчуна.
— Если хочешь, могу позвонить твоим родителям. Они с тобой поговорят. Твоя мама не откажется провести с тобой разъяснительную беседу...
Кацуки прекрасно знает, что это за «разъяснительная беседа» будет, и куда более мягким и вежливым тоном просит:
— Нет, не надо родителям... Так что делать-то надо?
Мужчина довольно улыбается — сломать Кацуки, оказывается, так просто!
— Ничего особенного. Просто перепишешь из вот этого моего журнала, — он хлопает ладонью по толстому журналу на столе, — все фамилии в новый.
Его журнал старый, потрепанный, битком набитый разными бумажками и записками, с торчащими во все стороны закладками. Кацуки с недоверием косится на этот журнал.
— Да тут работы до самого вечера! Может, он тоже поработает, а? Не честно, что дрались мы оба, а наказан только я! — мигом возмущается Кацуки. Шино издает какое-то недовольно бурчание, мол, с чего это и мне работать?
— Если не будешь канителиться, перепишешь все за час.
Мужчина остается непреклонным. По лицу Кацуки видно, что он не согласен.
— Или хочешь, чтобы я родителям позвонил?
Кацуки бурчит себе под нос проклятья. Но соглашается.
— А ты, Шино, останешься после уроков завтра. Поможешь девочкам с уборкой классов.
«Лучше бы со мной поработал,» — усмехается Кацуки, следя за тем, как нахальное и самоуверенное выражение лица Шино сменяется обидой и злостью. Убирать классы-то потруднее переписывания будет.
Изуку проходил в этот момент мимо учительской и слышал каждое слово.
Он видит, как Кацуки выходит оттуда злой и насупившийся. Изуку становится его жалко. Он закусывает губу и думает: «Каччан выглядит таким несчастным... Могу ли я ему чем-то помочь?»
Когда в учительской не остается никого, кроме классного руководителя, Изуку заходит туда и сразу подходит к мужчине.
— Мидория? Что-то случилось? — замечает его классный руководитель.
— Нет, я хотел вас кое о чем попросить. Можно мне... помочь Бакуго-куну, — назвать Кацуки не по прозвищу оказывается так сложно, — и остаться с ним после уроков?
Мужчина удивленно смотрит на него.
— Ты хочешь помочь ему? — Изуку энергично кивает головой. — Ну, раз так хочешь, то оставайся. Думаю, он будет только рад.
Парень грустно улыбается — он сомневается, что Кацуки обрадуется этому. Но Изуку старается не думать об этом. Ему кажется, что ничто не должно омрачить его счастье.