Глава 61.
Видимо, поиски слабого места оказались утомительным занятием, потому что на следующий день оба проснулись довольно поздно.
Встав, Цзян Линь от управляющего узнал, что Инь Цзи прислал ему письмо, в котором сообщалось, что Жэнь Дэнгао признался. Он сказал, что его подговорили люди из графства Аньян.
Графство Аньян угрожало Жэнь Дэнгао исключением из академии. Он и без того не был усерден в учебе, годами проваливал экзамены, а теперь, пропадая в борделях, перестал вообще появляться в академии. Там уже давно были им недовольны и хотели выгнать. А если графство Аньян замолвило бы слово, то этот бедолага точно бы лишился возможности учиться.
Хоть Жэнь Дэнгао и был одержим куртизанкой, но он всё ещё надеялся стать чиновником. В академию он, конечно же, планировал вернуться. Он думал, что выкупит куртизанку из борделя и потом вернется в академию. Но графство Аньян, вмешавшись, несколькими легкими словами поставило его в тупик.
В прошлый раз Жэнь Дэнгао не видел, кто его избил. Именно люди из графства Аньян сказали ему, что это сделал Цзян Линь, и, чтобы настроить его против Цзян Линя, назвали только его имя. Передавшие слова велели ему придумать любой способ, чтобы подать в суд на Цзян Линя за избиение. Жэнь Дэнгао долго мучился от боли после того избиения, и возненавидел своего обидчика. Теперь, узнав, что это был Цзян Линь, Жэнь Дэнгао сам захотел отомстить, поэтому и разыграл всю эту сцену с ложными тяжёлыми увечьями.
Чтобы всё выглядело правдоподобно, Жэнь Дэнгао сам велел своему слуге избить его. Но он не ожидал, что Инь Цзи сразу же прикажет снять бинты и осмотреть раны.
Жэнь Дэнгао не смог отомстить Цзян Линю, но графство Аньян достигло своей цели — предупредить его.
Цзян Линь, выслушав рассказ управляющего, подумал, что всё идёт по плану. Остаётся только выяснить, это была инициатива только Чжао Цюжу или граф Аньян тоже об этом знал.
Но как бы то ни было, как послушный сын он не пощадит ни своего отца, ни мачеху.
Позавтракав, Вэй Юньчжао, как обычно, отправился в военное ведомство, а Цзян Линь пошёл выбирать подарок на день рождение своему папе, графу Аньян.
Он постучал в днём закрытые двери борделя и попросил мадам позвать самых красивых и кротких девушек.
Мадам, глаза которой загорелись при виде серебра, естественно, выполняла все просьбы Цзян Линя и вывела к нему семь или восемь девушек, отвечающих его требованиям.
Цзян Линь спросил их, хотят ли они покинуть бордель и стать чьими-нибудь наложницами. Согласились только две. Цзян Линь попросил их продемонстрировать свои таланты и выбрал одну из них по имени Су Цяо. После этого он увёл её с собой.
У этой девушки было красивое имя, и она сама была нежной и изящной, совсем не похожей на жительницу Шэнцзина.
Цзян Линь не особо стремился узнать о ней побольше, а сразу перешёл к делу: "Если ты согласна стать наложницей, то будешь наложницей всю жизнь, и тебе будут обеспечены сытая и безбедная жизнь. Если же ты не хочешь такой жизни, то после того, как дело будет сделано, я дам тебе деньги, чтобы ты могла вернуться домой".
"Су Цяо будет во всём слушаться молодого господина Цзяна".
Цзян Линь посмотрел на неё более пристально: "Ты меня знаешь. Говори, какая у тебя цель".
Су Цяо внезапно встала на колени перед Цзян Линем: "Су Цяо хочет добиться справедливости, которой невозможно добиться. Молодой господин Цзян, не волнуйтесь, Су Цяо готова сделать для вас всё, что угодно".
Су Цяо посмотрела Цзян Линю прямо в глаза, и взгляд её был полон решимости.
"Встань", - Цзян Линь не увидел ничего особенного, но пользоваться такой девушкой ему было как-то не по себе. Он начал жалеть о потраченных деньгах.
Цзян Линь махнул рукой: "Ладно, предположим, что сделал доброе дело. Иди".
Цзян Линь всунул Су Цяо в руки её контракт о продаже и, повернувшись, собрался отправиться на поиски другого борделя, чтобы купить себе кого-нибудь.
Су Цяо догнала его: "Молодой господин Цзян, я сказала правду, прошу, поверьте мне".
"Тогда объясни, в чём твоя цель", - Цзян Линь обернулся и устремил на неё пронзительный взгляд.
Су Цяо сняла с шеи нефритовый кулон и протянула его ему: "Молодой господин Цзян, отнесите этот кулон генералу, он вам всё объяснит. А завтра в час Чэнь я буду ждать вас здесь".
Сказав это, она развернулась и ушла.
Цзян Линь был немного озадачен. Ему казалось, что что бы он ни делал, всегда что-то случалось.
Неужели у него и правда такая плохая карма?
Цзян Линь, разглядывая кулон, пошёл обратно. Он долго его рассматривал, но не увидел ничего особенного. Он убрал кулон, решив спросить Вэй Юньчжао, когда тот вернётся домой.
Потом он вспомнил, как Су Цяо назвала Вэй Юньчжао — генералом. После того, как он попал в этот мир, уже давно никто так не называл Вэй Юньчжао. У этой Су Цяо, пожалуй, был немаленький секрет.
Днём, как только Вэй Юньчжао вернулся, Цзян Линь тут же показал ему кулон.
Увидев кулон, Вэй Юньчжао заметно взволновался. Он спросил Цзян Линя, где он его взял. Цзян Линь объяснил: "Я пошёл выбирать подарок на день рождение своему папаше-графу и решил купить ему красивую наложницу в борделе. Этот кулон мне дала девушка, которую я купил. Она сказала, что ты, увидев его, всё поймёшь. Кстати, эту девушку зовут Су Цяо".
Вэй Юньчжао крепко сжал кулон. Цзян Линь увидел, что у него на тыльной стороне ладони вздулись вены, и немного занервничал: "Что случилось? Это кто-то из твоих знакомых?"
Вэй Юньчжао посмотрел вдаль, и взгляд его стал глубоким: "Возможно, это дочь старого знакомого. Я подвёл генерала Су".
"Генерала Су звали Су Юань. Он был подчинённым моего отца. Они вместе погибли на границе. Когда я нашёл их, он был при смерти. Он дал мне этот кулон и попросил присмотреть за его семьёй, если будет возможность. Этот кулон — семейная реликвия рода Су. Он ещё сказал, что мой отец погиб не в бою".
Не дожидаясь вопросов Цзян Линя, Вэй Юньчжао сам стал ему всё объяснять и рассказывать о прошлом.
Вэй Юньчжао попросил Сюнь Ци принести другой такой же кулон для сравнения. Оба кулона оказались идентичными.
После смерти отца, пока он отбивал атаку врагов, его отравили. Многие дела были сделаны второпях, и, когда он пришёл в себя, прошло уже несколько месяцев. Многие факты и нити были намеренно похоронены.
"Семья Су тоже..."
Вэй Юньчжао постоянно просил людей вести расследование, но до сих пор было больше предположений, чем доказательств. Без доказательств его месть, его стремление добиться справедливости для отца и всех тех, кто безвинно погиб вместе с ним, казались неисполнимой мечтой.
Цзян Линь подумал, что неудивительно, почему Су Цяо сказала, что хочет добиться невозможной справедливости.
Но у Цзян Линя возник вопрос: "Откуда эта Су Цяо знала, что ты узнаешь кулон? Неужели генерал Су говорил ей о тебе?"
Вэй Юньчжао не знал этого и мог только предположить: "Вы же договорились о встрече завтра. Завтра я пойду с тобой. Я видел её однажды и смогу узнать".
Цзян Линь кивнул: "Если она и правда потомок генерала Су, я попрошу людей отвезти её обратно в Цзяннань. Я не знаю, как она попала в бордель, но, дойдя до такого... Она явно не виновата".
Дочь генерала, павшая на самое дно, наверное, очень страдала.
"Да", - кивнул Вэй Юньчжао. "Это я не выполнил своё обещание генералу Су - позаботиться о ней".
Цзян Линь попытался его утешить: "Ты сам еле на ногах стоишь, не вини себя. Виноваты только те жестокие ублюдки, которые, как отработанный материал, отбрасывают и предают своих же".
Что касается того, кто именно эти "ублюдки", пока неясно, но, кто бы это ни был, ругать их точно можно.
Благодаря отвлечению со стороны Цзян Линя, на лице Вэй Юньчжао появилась небольшая улыбка: "Да, завтра мы с ней увидимся".
Кроме дела Су Цяо, Чан Ань тоже раздобыл полезную информацию: "Молодой господин, я сегодня посетил то место. Все, кто ходит в этот бордель, - молодые люди, в основном студенты, и все они помешаны на этой куртизанке, прямо как зомби. Я сегодня её снова увидел. Она какая-то странная, от неё прямо веет злом, и она очень похожа на одного человека".
Чан Ань понизил голос: "Она похожа на покойную старшую барышню".
Под старшей барышней Чан Ань подразумевал Цзян Цзиньюэ.
Чан Ань продолжил: "Но с её руками всё в порядке, обе руки целы. Я специально посмотрел".
"Молодой господин, неужели в мире может быть два человека, которые так похожи?"
Цзян Линь произнёс имя "Цзян Цзиньюэ" и кивнул Чан Аню: "Да, могут быть два совершенно несвязанных человека, похожие на семь или восемь десятых. Просто такое встречается редко".
То, что рука Цзян Цзиньюэ была сломана, - это факт. Вероятность, что её пришили обратно, была почти нулевой, а сделать искусственную руку было нереально. Но эта женщина так похожа на Цзян Цзиньюэ. Какова её цель?
Цзян Линь не думал, что она пришла специально за ним и Вэй Юньчжао. Даже если Цзян Цзиньюэ ненавидела их, но по-настоящему её хотела убить императрица. Не логично было бы сначала мстить им, а не императрице.
"Возможно, как и графство Аньян, это предупреждение", - высказал своё мнение Вэй Юньчжао.
Вэй Юньчжао сказал: "Кого напугает человек, который уже умер, если появится перед людьми?"
Естественно, испугаются те, у кого нечиста совесть, те, кто раньше причинял зло.
По крайней мере, Цзян Линь первым делом подумал об императрице. Этот бордель, открытый днём и привлекающий так много студентов, рано или поздно вызовет большой скандал. Как только кто-то, кто знал Цзян Цзиньюэ, увидит её, слухи дойдут до ушей императрицы.
Цзян Линь сказал: "Надо было тогда дать Чу Ба уйти попозже, возможно, тогда мы бы знали, жива она или мертва".
"Пожар во дворце Фанъюэ был слишком подозрительным и случился очень кстати. Но можно с уверенностью сказать, что, независимо от того, мертва она или нет, кто-то её точно использует".
Чан Ань почесал в затылке: "Молодой господин, мне завтра нужно продолжать следить за ними?"
Цзян Линь ответил: "Не нужно заходить внутрь. Просто наблюдай издалека".
"Эх, хорошо. Тогда я пошёл".
После ухода Чан Аня, Цзян Линь и Вэй Юньчжао продолжили обсуждать дело Цзян Цзиньюэ: "Как думаешь, Чжао Цюжу могла знать, что Цзян Цзиньюэ жива?"
Вэй Юньчжао не был уверен и предположил: "В той ситуации она не могла сбежать сама. Ей кто-то помог. А узнала ли её Чжао Цюжу, зависит от того, чего хочет тот, кто ей помогает".
"В тот момент не так много людей могли бы её спасти. Возможно, я догадываюсь, кто это был".
Цзян Линь почувствовал, что тоже догадался. Они посмотрели друг на друга и одновременно произнесли: "Шестой принц!"
У шестого принца Юэ Хэна были кровные счеты с императрицей. Спасти Цзян Цзиньюэ и использовать её, чтобы навредить императрице и наследному принцу, вполне возможно.
Вэй Юньчжао не знал, что конкретно произошло между шестым принцем и императрицей, но он видел, что шестой принц не был простым и добрым человеком.
А Цзян Линь, зная правду, всё больше убеждался в этой версии.
Разговаривая, они перебрались на кровать. Цзян Линь покачал головой: "Ладно, лень думать. Скоро всё станет ясно".
"Угу, пойдём спать", - Вэй Юньчжао взял Цзян Линя за руку, но, говоря о сне, не закрыл глаза.
Цзян Линь, глядя на него, усмехнулся: "Что, опять хочешь, чтобы я зацеловал тебя до изнеможения?"
Вэй Юньчжао перевернулся и навалился на Цзян Линя, тихо прошептав: "Нет, сегодня вечером настала моя очередь целовать жену".
Когда есть первый раз, то будет и второй, и третий, и так много раз. Вкусив однажды, хочется ещё и ещё.
На следующее утро Вэй Юньчжао уже поднялся, а Цзян Линь все лежал в постели и смотрел на потолок. Он чувствовал себя каким-то размякшим и не мог встать.
Они с Вэй Юньчжао ведь не делали ничего такого уж чрезмерного, даже его картинка, спасающая от огня*, не использовалась, так почему же он так размяк?
*Картинка, спасающая от огня (лавку букиниста предохраняет якобы картина эротического содержания). Считалось, что присутствие в доме эротических картин помогает устранять пагубное влияние энергии инь, то есть весенние картинки являлись амулетами. Русский исследователь В.М. Алексеев записал в своем дневнике следующее: «Путешествуя в 1907 г. по Северному Китаю, я нередко видел в харчевнях порнографические лубки, висящие над очагом рядом с иконой кухонного бога Цзао-вана. На мой недоуменный вопрос мне отвечали: «для дождя»». Такие же оригинальные обереги использовались в книжных лавках, благодаря чему возник термин би хо ту 避火图 («изображения, спасающие от пожара»).
П.п: Если честно переводчик нифига не поняла что тут имеется в виду. Могу предположить, что энергия Инь это женское начало и если такая картинка была в доме, то у мужика тип не разгоралось желание? Но картинка, спасающая от огня это как я поняла картинка эротического характера. Разве от этого мужчина еще больше не возжелает кого-либо? Не поняла в общем логики...
Цзян Линь был в замешательстве и не верил этому.
Он перевернулся на бок и посмотрел на Вэй Юньчжао, который одевался: "Ты вчера утром, когда проснулся, был размякшим?"
Цзян Линь считал, что он ничуть не слабее Вэй Юньчжао.
Хотя это был вопрос, в его взгляде, устремленном на Вэй Юньчжао, читалась явная угроза. Вэй Юньчжао понял это и тихо усмехнулся: "Да, был. Даже больше, чем моя жена".
Цзян Линь: "..." Казалось, это его не утешило.
Он сел и серьезно сказал: "Я думаю, так дело не пойдет, мы слишком слабые, надо подкрепиться". Даже не использовав картинку, он уже размяк, а если бы использовал, то, наверное, не смог бы встать с постели.
Цзян Линь не хотел выглядеть посмешищем.
"Я решил. С этого дня мы будем есть получше".
Цзян Линь перевернулся и слез с кровати, собираясь сам приготовить завтрак. Нужно было и целебной воды побольше пить, чтобы стать сильнее.
Вэй Юньчжао, сдерживая смех, подумал, что его жена действительно очень милая.
Цзян Линь размяк только в постели, а после завтрака уже скакал, как конь, и потащил Вэй Юньчжао на встречу с Су Цяо.
По дороге они прошли мимо борделя, который днём принимал посетителей, но сегодня он был закрыт. Цзян Линь невольно сказал Вэй Юньчжао: "Когда же ты сможешь встать на ноги? Я хочу, чтобы ты составил мне компанию, когда я пойду по борделям гулять".
Вэй Юньчжао посмотрел на бордель, и его взгляд случайно упал на окно второго этажа. За окном кто-то за ними наблюдал. Судя по одежде, это была женщина. Вэй Юньчжао не стал углубляться, а быстро отвёл взгляд и пошутил с Цзян Линем: "Интересно, какую красавицу моя жена присмотрела, раз уж так хочет, чтобы я ей составил компанию?"
Цзян Линь ответил с удовольствием: "Да ты что, в том борделе, куда я ходил вчера, есть очень даже ничего. Мадам вывела мне нескольких девушек, все как на подбор, красивые, умеют петь, танцевать, талантливые".
Девушки в борделях занимались не только продажей плоти. Если бы у них не было никаких талантов, они не смогли бы долго там продержаться.
Наблюдать за тем, как красавица поёт и танцует, было очень даже неплохо.
Пройдя немного дальше, Цзян Линь спросил у Вэй Юньчжао: "Наверху кто-то был?"
Вэй Юньчжао кивнул: "Позже я попрошу Сюнь Ци разведать, не та ли это комната, где живёт куртизанка, похожая на Цзян Цзиньюэ".
Цзян Линь сказал: "Можно с уверенностью сказать, что даже если это не Цзян Цзиньюэ, эта куртизанка как-то связана с ней, иначе она не стала бы за нами следить".
Цзян Линь посмотрел назад на бордель, который уже не был виден. Он боялся, что это место станет вторым "Водным павильоном".
"Водный павильон" второго принца сначала наживался на людях, а потом отнимал у них жизни, и был настоящей волчьей ямой. Если этот бордель пойдет тем же путем, то нельзя будет позволить ему развиваться.
... ...
Придя на вчерашнее место, Цзян Линь издалека увидел, как Су Цяо машет им рукой. Су Цяо не подошла, а лишь показала жестом, чтобы они шли за ней.
Цзян Линь сначала спросил у Вэй Юньчжао: "Это она?"
Вэй Юньчжао кивнул: "У неё есть что нам сказать, пойдём за ней".
Они последовали за Су Цяо и вошли в небольшой, немного отдалённый дворик. Во дворе, кроме Су Цяо, была только пожилая женщина с плохим зрением.
Как только Цзян Линь и Вэй Юньчжао вошли, Су Цяо поклонилась Вэй Юньчжао: "Су Цяо, дочь Су Юаня, приветствует генерала и молодую госпожу".
Пожилая женщина двигалась медленно и неуверенно и, потихоньку, тоже опустилась на колени. Вэй Юньчжао тут же попросил их встать, а Цзян Линь подошёл помочь подняться пожилой женщине.
Поблагодарив Цзян Линя, пожилая женщина сказала Су Цяо: "Девушка, проводи генерала и молодую госпожу в дом, чтобы поговорить, а я пойду заварю им чаю".
Сказав это, она, опираясь на трость, ушла.
Цзян Линь, толкая коляску Вэй Юньчжао, вошёл в дом вслед за Су Цяо. Дворик был довольно обветшалый, а обстановка в доме простой.
Войдя в дом, Вэй Юньчжао спросил Су Цяо: "Госпожа Су, когда вы приехали в Шэнцзин и почему попали в бордель?"
"История длинная, позвольте мне рассказать её вам постепенно".
Су Юань погиб на поле боя. Сначала все в семье Су думали, что он погиб в бою, но вскоре они узнали, что Вэй Юньчжао был отравлен и впал в кому. Семья Су даже собиралась отправить своих людей навестить Вэй Юньчжао и посмотреть, чем они могли бы ему помочь.
Но, как оказалось, "сильный пожар в одну ночь превратил в пепел весь дом Су".
Голос Су Цяо был немного холоден, в нем звучала печаль: "Перед тем, как начался пожар, семью Су сначала отравили, а затем устроили резню. Никто из десятков членов семьи не выжил. Моя мать, старший брат и его жена, мои младшие братья и сестры, а также все слуги в поместье были сожжены дотла. Даже их костей не осталось".
"Только я, моя служанка Дунцю и кормилица спаслись, потому что мы поехали навестить бабушку по материнской линии".
Су Цяо крепко сжала рукав, её пальцы побелели, она вся напряглась: "Но те люди не собирались оставлять нас в покое, они даже мою бабушку и дядю не пощадили".
Семья Су была уничтожена пожаром. На следующий день она получила известие - письмо с подробным описанием того, как ужасно умерла её семья. Письмо было прибито к воротам дома бабушки. Су Цяо, в панике, собралась ехать назад, но у ворот её остановили люди, которые пришли её убить. Дядя велел ей бежать со служанкой и кормилицей и отправиться в Шэнцзин, к генералу Вэю, чтобы отомстить за семью Су и Лу и добиться справедливости.
Она ушла, но семья Лу также пострадала из-за неё, и никто не выжил, включая даже малолетних детей её дяди.
Погоня за ней не прекращалась. Су Цяо научилась боевым искусствам у отца, служанка Дунцю тоже умела немного драться. Они еле-еле спасались. Дунцю погибла, когда отвлекала преследователей. Кормилица, прикрывая её от яда, ослепла.
"Раньше я и не знала, что от Цзяннани до Шэнцзина так далеко. Мы шли почти год. Мы с кормилицей были нищими, жили в притоне у разбойников. В конце концов я продала себя работорговцу. Работорговец привёз нас с кормилицей в Шэнцзин. К счастью, я неплохо выгляжу и раньше была из знатной семьи, умела играть на цитре и петь, поэтому меня продали в бордель за хорошие деньги. Я попросила мадам дать кормилице место, где она могла бы жить спокойно".
"Потом я заработала денег и приобрела этот домик, чтобы кормилица жила здесь. Сейчас мне ещё больше повезло, меня выкупила молодая госпожа".
Вэй Юньчжао открыл рот, желая спросить, почему она не искала его, когда приехала в Шэнцзин, но так и не смог этого сделать. С чувством вины он произнёс: "Я не выполнил наказ генерала Су и не смог позаботиться о мисс Су". А ещё о погибших членах семьи Су и ни в чём не повинных членах семьи Лу.
На его совести прибавилось ещё сотня жизней.
Услышав слова Вэй Юньчжао, Су Цяо улыбнулась: "Если бы генерал находился в Шэнцзине, получал повышения и наслаждался жизнью, намеренно игнорируя семью Су, тогда, возможно, я бы и обиделась на генерала. Я в Шэнцзине уже какое-то время и знаю, как тяжело живётся семье Вэй. Кроме того, я знаю, что генерал посылал людей в Цзяннань на поиски. Просто в то время за мной постоянно следили, и я не решалась открыться".
"Генерал, Су Цяо не винит вас. Я лишь хочу приложить все усилия, чтобы когда-нибудь правда восторжествовала. И я хочу поставить хотя бы могилу моим погибшим близким".
У семьи Су не осталось тел, а члены семьи Лу лежат под открытым небом. Даже могилы, куда она могла бы прийти и поклониться, у них нет. Так не должно быть.
Вэй Юньчжао открыл рот и спустя долгое время произнёс лишь одно слово: "Хорошо".
Цзян Линь похлопал Вэй Юньчжао по плечу, утешая его: "Всё будет хорошо. Я с тобой".
Вэй Юньчжао крепко сжал руку Цзян Линя.
Учитывая её положение, сделать Су Цяо наложницей графа Аньяна было уже неуместно. Она не хотела возвращаться в Цзяннань, поэтому Вэй Юньчжао и Цзян Линь позволили ей остаться в этом маленьком дворике, и решили обратиться к ней, когда она понадобится.
Су Цяо не согласилась: "Молодая госпожа, не стоит так заботиться обо мне. Я уже не девственница, мне нечего бояться. Я знаю о конфликте между молодой госпожой и графиней Аньян, и думаю, что я — самый подходящий человек для этого. Позвольте мне пойти".
Цзян Линь покачал головой: "Это дело между мной и Чжао Цюжу, не стоит впутывать тебя. К тому же, девственница — не самая важная черта. Ты хорошая девушка, а этот старик тебя не достоин".
Су Цяо рассмеялась: "Молодая госпожа действительно умеет утешать. На самом деле, мне тоже кажется, что девственность — не самое важное. Если бы мои родители были живы, они бы точно не стали мной пренебрегать. Но я всё же считаю себя самой подходящей. К тому же, вы, молодая госпожа, потратили на меня деньги, так что я не могу позволить, чтобы они пропали даром".
"Нет, нет, — Цзян Линь поспешно потащил Вэй Юньчжао прочь. — Оставайся здесь, а человека я найду другого. Жди, когда понадобится твоя помощь".
Когда они отошли довольно далеко, Цзян Линь выдохнул с облегчением. Он впервые так боялся девушки. Видно, быть слишком понимающим — тоже не очень хорошо.
После того, как Вэй Юньчжао выслушал историю семьи Су, его настроение упало. Цзян Линь волновался за него: "Может, сегодня возьмёшь отгул и не пойдёшь в военное ведомство?"
"Нужно идти", — сказал Вэй Юньчжао. — На границе может начаться война".
У Цзян Линя ёкнуло сердце. Праздники были близко. В это время развязывать войну — не очень хорошая идея. Бои в такую погоду, особенно когда вьюга, сложнее, ведь сложнее передвижение и снабжение.
Двойная угроза.
Цзян Линь мгновенно забеспокоился сильнее, чем Вэй Юньчжао. Он боялся, что если начнётся война, то кто-нибудь предложит отправить Вэй Юньчжао воевать. Наследный принц и императрица ни за что не упустят такую возможность расправиться с Вэй Юньчжао.
В Шэнцзине было не так просто подставить человека, а если Вэй Юньчжао отправят на войну и он погибнет, как его отец, на поле боя, то это будет намного проще.
Вэй Юньчжао сможет воевать, но не сейчас.
Цзян Линь поторопил его обратно, сдал Сюнь Ци, велев хорошенько его охранять. Ещё он строго наказал Вэй Юньчжао: "Если что-то случится, помни, что сначала нужно вернуться и посоветоваться со мной, не принимай решения сам, ясно?"
Его голос немного охрип, а в тоне слышалось сильное беспокойство.
Вэй Юньчжао погладил его по голове и сказал "Хорошо".
Однако, пока не было вестей с границы, в Шэнцзине случилось другое происшествие.
В тот день он снова отправился в бордель выбирать наложницу для своего папаши-графа. Когда он возвращался с девушкой, то проходил мимо того борделя и увидел, что там царил беспорядок, кто-то дрался. И тут кого-то вышвырнули из дверей. Человек упал на землю и сразу же умер, истекая кровью.
Цзян Линь заметил, как рука упавшего, ударившись о землю, переломилась прямо в запястье. Точно так же, как император Чандэ сломал руку Цзян Цзиньюэ.