Глава 46.
Спустя полмесяца, они впервые снова разделили ложе. И Цзян Линь преподнес Вэй Юньчжао сюрприз, сказав: "Вэй Юньчжао, я хочу узнать кое-что о Чу Ба".
Вэй Юньчжао: "..." Он погрузился в себя.
Цзян Линь: "Мне просто любопытно, как он умудряется быть настолько противоречивым".
Красавица с ангельским лицом, а откроет рот - словно дьявол заговорит.
"Ты спишь в моей постели, но думаешь о другом мужчине," - недовольно проворчал Вэй Юньчжао.
Цзян Линь, усмехнувшись, обхватил Вэй Юньчжао за шею: "Всё в порядке. Моё сердце принадлежит тебе, я просто любопытствую".
Одного этого было достаточно, чтобы Вэй Юньчжао сдался. Он вздохнул и рассказал Цзян Линю о прошлом Чу Ба.
Чу Ба родился в борделе и вырос там же. С детства он рос в окружении женщин, и его тоже воспитывали, как женщину. Он в совершенстве перенял манеру краситься и наряжаться у своей матери и её подруг, а также все женские повадки. Но в подростковом возрасте, его голос вдруг изменился и стал таким, как сейчас, и ничего нельзя было с этим поделать.
Со слов матери Чу Ба, это произошло по вине его отца. Мать Чу Ба, которая раньше не знала, кто отец её "дочери", вспомнила его, как раз из-за этого хриплого голоса.
Когда Чу Ба повзрослел, ему не стоило больше оставаться в борделе, и его названные матери выгнали из дома.
Вэй Юньчжао: "Чу Ба привык одеваться как женщина, и он хорош собой, поэтому его быстро приметили хулиганы. Они хотели схватить и продать его в бордель. Я случайно оказался рядом и спас его. С тех пор он и остался со мной".
Выслушав его, Цзян Линь с отвращением сказал: "Ты рассказываешь истории так плохо, что совсем не хочется узнать, что было дальше".
Вэй Юньчжао, спокойно ответил: "Хорошо. Пора спать".
Он схватил руку Цзян Линя, не давая ему отдёрнуть её, и тут же закрыл глаза.
Цзян Линь начал подозревать, что он нарочно так спокойно всё рассказал, чтобы уменьшить его любопытство. Цзян Линь цокнул языком. Похоже, что Вэй Юньчжао был похож на кунжутную клецку в уксуснице.
Цзян Линь, потакая его желанию, больше ни о чём не спрашивал. Они провели всю ночь, держась за руки, и крепко спали.
... ...
Возвращение Вэй Юньчжао домой было важным событием для всей семьи Вэй. Вчера служанки разослали известия по всем дворам, но сегодня утром сёстры Вэй Юньцзя, а также несколько тётушек из второй, третьей и четвертой ветвей семейства пришли, чтобы убедиться, что он в порядке, что он не ранен. И, задав эти вопросы, тут же ушли.
После их ухода, пришёл управляющий и сказал Вэй Юньчжао: "Старший господин, госпожа хочет увидеться с вами. У неё есть к вам дело".
Вэй Юньчжао кивнул и позвал Цзян Линя пойти вместе с ним.
Старый развратник изгнал семью Дун из столицы, приказав им всем покинуть город. Из-за этого в семье Дун разгорелся скандал.
У старого господина Дуна было два сына. Старший господин Дун был чиновником при дворе, а второй господин Дун преподавал в академии и имел определённую репутацию.
Но после того, как появилась книга "Хроника убийств в семье Дун", репутация семьи Дун упала до самого дна. В академии пошли слухи о том, что люди из семьи Дун не щадили даже своих дочерей и внуков, и что кто знает, может, им студенты не понравятся, и они решат убить их.
Студенты начали бунтовать, и академии нужно было дать какое-то объяснение. Из-за этого второй господин Дун лишился своего места. Второй господин Дун заявил, что он ничего не знал о планах старшего сына и стариков. Он был не при чём. Он требовал, чтобы старший господин Дун публично заявил, что он не причастен к этому, и что он должен помочь ему вернуться в академию. В противном случае, он разделит с ними имущество.
Старший господин Дун сам был в беде. Все его бывшие друзья и знакомые избегали его. Он никак не мог ему помочь.
И тогда второй господин Дун твёрдо решил разделить имущество и никуда не уезжать. У него была жена, чьи родственники могли ему помочь. Когда эта шумиха уляжется, он вернётся в академию. Но если он уедет из столицы, то вернуться будет уже очень трудно. Он ни за что не хотел уезжать.
Обе стороны не были милыми и пушистыми. И этот скандал выявил столько неприглядных фактов, что многие просто потешались над ними.
Семья разделилась. Старший сын Дун, вместе со своей семьёй и стариками, несколько дней назад уехал из столицы, чтобы приступить к своим обязанностям. Второй сын Дун не уехал. В последнее время он всячески пытался восстановить свою репутацию, и снова вернуться в академию.
Он даже отправил письмо семье Вэй, но Цзян Линь велел управляющему ответить отказом. Сославшись на то, что Вэй Юньчжао всё ещё в тюрьме, и что в доме нет хозяина. Цзян Линь предположил, что госпожа Вэй уже знает о письме второго господина Дун в дом Вэй.
Цзян Линь заметил, что госпожа Вэй похудела и выглядит очень уставшей.
Увидев Вэй Юньчжао, глаза госпожи Вэй тут же засияли. Она тут же встала и, поспешив к нему, сказала: "Юньчжао, сынок, ты, наконец-то, вернулся. Теперь я могу быть спокойна!"
Вэй Юньчжао кивнул: "Со мной всё в порядке. Не волнуйся, мама."
Его тон был спокойным, а отношение к госпоже Вэй - отстранённым и формальным.
Госпожа Вэй это заметила, и её глаза тут же наполнились слезами: "Сынок, неужели ты меня больше не признаёшь?"
"Нет. Ты моя мать, и я никогда от тебя не отрекусь", — но некоторые события произошли, и уже невозможно, как прежде, не иметь никаких обид.
Госпожа Вэй тут же зарыдала: "Сынок, я знаю, что ты обижен на меня. Это я была глупа, когда совершила ошибку. Я больше так не буду. Больше никогда. Прошу, не держи на меня зла, ладно?" Госпожа Вэй, протянув руку, схватила руку Вэй Юньчжао, умоляя о прощении.
Вэй Юньчжао попытался высвободить свою руку, но не смог. Госпожа Вэй крепко держала её. Вэй Юньчжао не оставалось ничего другого, как ответить: "Я не держу на тебя зла. Главное, чтобы ты сама смогла справиться со своей совестью. Вы же меня сегодня позвали, чтобы что-то сказать?"
Госпожа Вэй заплакала ещё сильнее. Вероятно, она почувствовала, что она стала настолько чужой своему сыну, что он даже не придет её навестить, если она сама не позовёт.
Вэй Юньчжао не стал её утешать. Он просто позволил ей выплакаться. И лишь после этого на лице госпожи Вэй появилось выражение человека, которому что-то нужно. Но, едва она собралась что-то сказать, Сунь, её наставница, покачала головой, давая понять, что не стоит говорить.
Госпожа Вэй заколебалась, и Вэй Юньчжао дал ей возможность: "Говорите всё, как есть".
"Сынок, я хочу... повидаться с твоим дядей".
"Госпожа!"
Вэй Юньчжао ещё не успел ничего ответить, как няня Сунь тут же выкрикнула, выражая своё недовольство.
Вэй Юньчжао, силой вырвав свою руку, позвал слуг и, приказав им: "Проводите госпожу обратно в дом Дун. И Сунь тоже проводите".
Госпожа Вэй, заволновавшись, вновь потянулась к руке Вэй Юньчжао: "Сынок, я не это имела ввиду! Я просто хочу с ним повидаться, сказать пару слов. Я не стану ему помогать. Поверь мне, сынок".
"Я тебе верю, поэтому ты можешь вернуться в дом Дун и сказать ему всё, что хочешь. Можешь вернуться и попозже. Я не стану тебя запирать".
Сказав это, Вэй Юньчжао попросил Цзян Линя увезти его. Едва они вышли за дверь, как отголоски голоса Сунь и госпожи Вэй, донеслись до них: "Госпожа, разве я вам не говорила, не поднимать этот вопрос? Разве вам не ясно, зачем второму господину нужна ваша встреча?"
Госпожа Вэй, всхлипывая, ответила: "Я знаю, я не стану просить за него Юньчжао. Я лишь хочу повидаться со вторым братом, сказать ему пару слов. Я не знаю, как всё так обернулось. Мне так тяжело на душе".
Цзян Линь, везя Вэй Юньчжао, отъезжал всё дальше и дальше. "Возможно, твоя мать просто хочет повидаться с кем-то и поговорить", - сказал Цзян Линь.
Вэй Юньчжао ответил: "Но семье Дун нужно нечто большее. Для них я единственный, кто может им помочь, поскольку я сын их дочери. Они пытаются воспользоваться этими узами, чтобы я помог им достичь их целей".
Поэтому родиться в такой семье — это горе, а ещё большее горе — не понимать этого.
Госпожу Вэй всё же отправили в дом Дун. Служанки отправились вместе с ней, но вскоре вернулись, причём, как говорили, они тоже плакали. Они вернулись, чтобы наговорить наставнице Сунь кучу гадостей и сказать, что отныне у них нет родни со стороны матери, и что они больше не хотят иметь ничего общего с семьёй Дун.
Цзян Линь и Вэй Юньчжао, получив это известие, лишь усмехнулись. Если госпожа Вэй сможет вести себя прилично и не натворит никаких глупостей, она и дальше сможет оставаться госпожой Вэй. Семья Вэй будет её обеспечивать, и на этом всё.
Но Цзян Линь позволил Сунь увидеться со своим сыном. Он нашёл его с помощью нищих, которых нанял Ван Сань. Семья Дун держала сына Сунь в каком-то ветхом доме, и кормили его раз в два дня, чтобы он не умер.
Сунь, обняв сына, горько заплакала. Узнав от сына, что творила семья Дун, она была очень рада, что послушалась Цзян Линя. Увидевшись с сыном, она вернулась и трижды поклонилась Цзян Линю, поклявшись в вечной верности ей и дому Вэй.
Сына Сунь звали Ван Ян, ему уже было шестнадцать. Людей, которым мог бы доверять Цзян Линь, было очень мало. После того как ушёл Чанъань, даже некому было дать простые поручения. Поэтому он согласился взять Ван Яна на работу в качестве слуги.
Но поскольку раньше он служил семье Дун, нельзя было сразу ставить его рядом с собой. Нужно было научить его хорошим манерам. Чу Ба вызвался взять на себя эту задачу.
И вот, Ван Ян, смотрел на "красавицу" во все глаза, с открытым ртом, готовый закричать, что она фея. А потом Чу Ба заговорил. Ван Ян тут же побледнел и рухнул на землю, и ещё долго не мог прийти в себя.
Цзян Линь подумал, что Чу Ба — это настоящее оружие массового поражения, способное убивать, не пролив ни капли крови.
Цзян Линь, с воодушевлением, сказал: "Давай поскорее отправим Чу Ба к Цзян Цзиньюэ!" Он даже подумал о том, чтобы Чу Ба соблазнил наследного принца. И когда тот будет лезть к ней в постель, Чу Ба скажет: "Ваше высочество, я старше вас!"
Скорее всего, наследный принц, после такого, станет таким же импотентом, как и его отец.
Вэй Юньчжао, заметив на лице Цзян Линя коварную ухмылку, спросил: "Что-то задумал?"
И Цзян Линь рассказал Вэй Юньчжао о своих планах. Выражение лица Вэй Юньчжао было... довольно сложным.
Он сказал: "Раньше Чу Ба притворялся немой девушкой. Его подобрал предводитель вражеских войск. А той же ночью мы захватили их лагерь, и предводитель так и не появился".
Вернувшись, Чу Ба с восторгом рассказывал о своих подвигах. И это было в точности то, что планировал Цзян Линь для наследного принца.
Цзян Линь, ещё больше развеселившись, сказал: "Вот почему меня так заинтриговал Чу Ба! Оказывается, мы с ним родственные души!"
"Тогда оставим Цзян Цзиньюэ и отправим Чу Ба к наследному принцу", - Цзян Линь подумал, что использовать Чу Ба для слежки за Цзян Цзиньюэ слишком нерационально. С такой чёрствой главной героиней, как Цзян Цзиньюэ, он справится и сам!
Вэй Юньчжао, соглашаясь с ним, сказал: "Хорошо".
... ...
Семья Вэй неожиданно получила приглашение от поместья Аньян, просившее Цзян Линя и Вэй Юньчжао вернуться в их дом.
После того, как не стало Чжоу Чэнвана, профессионального гонца, скорость распространения новостей в семье Вэй значительно снизилась, поэтому они не знали, что произошло при дворе, и с какой целью их приглашают в поместье Аньян.
Цзян Линь, опасаясь, что их снова втянут в неприятности, по дороге в поместье Аньян, свернул к дому Чжоу.
Чжоу Чэнван, которому в последнее время строго-настрого запретили выходить из дома, был измучен от тоски. И Цзян Линь, как только задал вопрос, он тут же всё выпалил.
Первое, что он сказал, было: "Линь'эр, ваше поместье лишили титула. Теперь ты всего лишь старший сын графа".
Цзян Линь примерно понимал, почему Аньянский маркиз, нет, вернее, Аньянский граф, попросил их вернуться.
"Расскажи всё в подробностях, что с императрицей и наследным принцем? И с Цзян Цзиньюэ? У неё всё в порядке?"
Чжоу Чэнван ухмыльнулся. Было видно, что он очень рад: "Линь'эр, возможно, самым большим сожалением в жизни Цзян Цзиньюэ будет то, что она обижала тебя и семью Вэй".
Дело было в том, как император разобрался с императрицей и её сыном. Чандэ, очнувшись, узнал от придворного врача, что его тело истощено, и что отныне он больше не может заниматься любовью. Он тут же приказал казнить врача. Но, остыв, он приказал схватить тех двух красавиц и допросить их, а императрицу взял под домашний арест.
Те две красавицы, как бы их ни допрашивали, говорили, что действовали по приказу императрицы, и что они были заколдованы, поэтому им приходилось подчиняться приказам императрицы. Они даже показали место в дворце Чаннин, где императрица выращивала гу.
Стражники действительно обнаружили в дворце Чаннин, там, где указали те две красавицы, личинки насекомых гу. Придворные врачи, подтвердили, что они предназначены для управления людьми или для их обольщения.
После того, как те две красавицы свалили всё на императрицу, они тут же покончили с собой.
Чандэ пришёл в ярость и устроил допрос императрице. Но императрица категорически отрицала, что она отравила императора, и что она околдовала тех двух красавиц.
Идею отправить красавиц во дворец подала Цзян Цзиньюэ. Это она их нашла. А она всего лишь распорядилась, чтобы эти две красавицы служили императору. Что касается найденных во дворце Чаннин личинок насекомых гу, императрица отрицала, что это её рук дело. И она привела веские доводы. Будучи императрицей, владычицей гарема, она могла заставить кого угодно ей подчиниться, и не нуждалась в каких-то насекомых гу.
Кроме того, она знала, что император больше всего ненавидит магию и колдовство. Если бы она действительно выращивала гу, то ни за что не стала бы держать их во дворце. Это всё равно, что собственноручно подставить себя. Императрица была уверена, что это была подстава.
Из-за недостатка улик и невозможности очной ставки с умершими, а также из-за того, что придворные пытались оправдать императрицу, Чандэ, хоть и хотел лишить её титула и отправить в ссылку, в конце концов, лишь на год заключил её под домашний арест, лишил её власти над гаремом, передав её двум наложницам. Император окончательно возненавидел эту императрицу.
Что касается наследного принца, то император изначально планировал не наказывать его за уничтожение семян риса и жестокость, поэтому долго тянул, но из-за того, что дело с императрицей и красавицами было связано с наследным принцем, Чандэ не только заключил его под домашний арест, но ещё и нанял ему нескольких учителей. Он заявил, что тот недостоин быть наследником престола. Пусть сначала учится манерам и читает книги, пока учителя не скажут, что он готов, и только тогда он сможет покинуть Восточный дворец.
Теперь и мать, и сын на какое-то время выбыли из игры. И если они во время заключения снова что-нибудь натворят, то уже никогда не смогут подняться.
Кроме этой парочки, единственной, кто явно был замешан в деле, оставалась Цзян Цзиньюэ. Её предложение об отправке красавиц во дворец не только разозлило императора, императрицу и наследного принца, но и заставило всех влиятельных людей столицы ненавидеть её.
Из-за того, что Цзян Цзиньюэ предложила выбрать наложниц, семьи, у которых были дочери подходящего возраста, не только боялись за них, но и были вынуждены согласиться на нежелательные браки. Возможно, это испортило жизнь многих девушкам. Большинство тех, кто не хотел отправлять дочерей во дворец, любили их. Как можно было не ненавидеть Цзян Цзиньюэ?
Включая императора, он тоже считал Цзян Цзиньюэ главной виновницей. Сколько бы людей ни участвовало в этом деле, без предложения Цзян Цзиньюэ об отправке красавиц, не было бы и последующих событий. Поэтому виновата во всём она.
Министры не хотели нападать на Цзян Цзиньюэ, поэтому они обрушили гнев на поместье Аньян. Император не мог просто так казнить женщину, поэтому он решил выдать её замуж.
Чжоу Чэнван сказал: "Пока ещё не решено, за кого её выдать, но это точно будет какой-нибудь негодяй. А что касается понижения титула поместья, указ уже издан. Говорят, что четвёртый принц отказался от Цзян Чжэня и не хочет, чтобы он больше был его помощником. У твоего младшего брата Цзян Хана тоже не всё ладно в академии, его постоянно задирают однокурсники. Если так пойдёт и дальше, то даже если его не исключат, он сам не сможет там оставаться".
"Теперь, похоже, Линь'эр, что у тебя дела идут лучше всех".
Чжоу Чэнван, начал усиленно подмигивать Цзян Линю, намекая ему, чтобы он хорошо относился к Вэй Юньчжао, и даже наклонился к нему, чтобы прошептать: "Только не дай Вэй Юньчжао развестись с тобой, иначе тебе потом придётся туго".
Цзян Линь очень хотел спросить, что он такого сделал, что Чжоу Чэнвану кажется, будто если он не будет слушаться, то Вэй Юньчжао с ним разведётся. Цзян Линь, закатив глаза, проигнорировал его слова.
Но Вэй Юньчжао задал вопрос: "Значит, до сих пор не выяснили, кто настоящий заказчик?"
Чжоу Чэнван покачал головой: "Мой отец говорит, что за всем этим стоит кто-то ещё. Но никаких зацепок нет. Невозможно установить, кто это сделал. Поэтому дело, скорее всего, так и останется нераскрытым".
"Но не стоит бояться. Этот человек, раз единожды совершил это, наверняка сделает это снова, и рано или поздно он себя проявит".
Задав все нужные вопросы, Цзян Линь, попрощавшись с Чжоу Чэнваном, повёз Вэй Юньчжао дальше. Они направились в поместье Аньян.
По странному стечению обстоятельств, когда они подъехали, табличка поместья как раз снималась, и на её место вешалась новая табличка с названием "Поместье Аньянского графа".
Аньянский маркиз, стоял в стороне, с задумчивым видом. Было видно, что он был сильно подавлен.
Увидев появившихся Цзян Линя и Вэй Юньчжао, он лишь слегка кивнул: "Заходите. Мне нужно с вами поговорить".
Внутри поместья было тихо. Слуги, опустив головы, занимались своими делами, не смея говорить, и даже дышать.
Аньянский граф, не говоря ни слова, повёл их в свой кабинет. Войдя, он глубоко вздохнул, и спросил Цзян Линя: "Ты, наверное, уже всё слышал?"
Цзян Линь кивнул: "По дороге сюда я зашёл к Чжоу Чэнвану и всё узнал. Зачем ты меня позвал?" Цзян Линь сразу перешёл к делу, не желая соблюдать формальности.
Отстранённость Цзян Линя немного задела Аньянского графа. Он спросил: "Неужели ты даже не можешь назвать меня отцом?"
Услышав это, Цзян Линь усмехнулся: "Ты же позвал меня не для того, чтобы поговорить о нашей любви отца и сына? Граф, наши отношения испортились уже давно, и их не восстановить".
Аньянский граф вздрогнул, его взгляд стал грустным. Он произнёс: "Это я виноват перед тобой".
Эти извинения пришли слишком поздно. Они ему не нужны. Их не услышит и прежний хозяин этого тела. Поэтому они бессмысленны.
"Переходите сразу к делу, у нас мало времени", - сказал Цзян Линь бесстрастно.
Аньянский граф сказал: "Император хочет, чтобы твоя сестра отправилась во дворец".
Цзян Линь тут же захлопал в ладоши: "Это просто замечательно! Когда она отправится во дворец? Я приду проводить её".
Очевидно, что такая реакция Цзян Линя была неприятна Аньянскому графу. Он напомнил: "Ей всего пятнадцать лет. Отправившись во дворец, она до конца жизни останется вдовой..."
Он не успел договорить, как его перебил Цзян Линь. Он указал на Вэй Юньчжао и спросил у Аньянского графа: "А знаешь ли ты, сколько лет его сёстрам? Им только тринадцать. Твоя любимая дочка хотела отправить их в гарем к животным на растерзание!"
"Выбирай выражения!" - холодно осадил его Аньянский граф, нахмурившись. "Из-за неосторожных слов можно навлечь беду. Ты уже взрослый, но до сих пор не научился вести себя правильно".
Цзян Линь закатил глаза: "Не нужно мне говорить, как жалка и несчастна Цзян Цзиньюэ. Во всём, что с ней происходит, виновата только она сама. Она хотела навредить другим, и теперь она получает по заслугам".
"Или ты думаешь, что превращение поместья Аньян в графство - недостаточно? Нужно, чтобы ещё и весь род Цзян погиб из-за неё, чтобы вы были довольны и счастливы?"
Аньянский граф не знал, что ответить. Он жалел свою дочь, которую с детства баловал.
Но допустить гибель всего рода Цзян было просто невозможно.
"Я не хочу, чтобы она отправлялась во дворец. Я не хочу, чтобы род Цзян навсегда стал лишь графским. Линь'эр, у меня тоже есть причины для беспокойства".
Цзян Линь: "...С её репутацией, за кого она рассчитывает выйти замуж? И, самое главное, она же совершила тяжкое преступление. Ты думаешь, хоть кто-то осмелится на ней жениться?"
"Я знаю..." - Аньянский граф нахмурился. "То, что сейчас происходит, - это проявление милости к нашему поместью".
Цзян Линь спросил: "Так чего же тебе ещё не хватает? Если бы кто-то другой совершил ошибку, и Цзян Цзиньюэ из-за этого пострадала, тогда я не сказал бы тебе ни слова. Но сейчас всё, что с ней происходит - это её вина, и она это заслужила. Ты что думаешь, что ваше графство дважды сможет противостоять императорскому указу?"
Не то чтобы он не был доволен, он просто не хотел сдаваться. Место наследной принцессы потеряно, второго сына четвёртый принц отослал обратно в поместье, и он больше не может следовать за ним. Два пути заблокированы. Аньянский граф ещё надеется использовать замужество Цзян Цзиньюэ, чтобы вырваться вперёд.
Вэй Юньчжао неожиданно вставил: "На самом деле, отправка во дворец не обязательно плохое дело. Если она станет любимой наложницей императора, то графское поместье снова сможет стать маркизским. В Императорском госпитале много талантливых врачей. Император найдёт способ вылечиться".
"Граф, подумайте. Если нет никакой надежды, то в гневе император не пощадит ни наследного принца, ни императрицу, ни род Цзян. То, что происходит сейчас, — это уже наилучший исход. Пожалуйста, хорошенько подумайте и не пытайтесь противиться воле императора".
Аньянский граф погрузился в раздумья и долго молчал.
Цзян Линь, не торопясь, сел и вместе с Вэй Юньчжао стал пить чай.
Когда Аньянский граф пришёл в себя и собрался заговорить, Цзян Линь задал вопрос первым: "Я хотел бы знать, как вы планируете распорядиться Цзян Цзиньюэ, и что вы собираетесь делать с моей помощью?"
Аньянский граф, посмотрев на Вэй Юньчжао, откровенно сказал: "Я слышал, что Юньчжао близок ко второму принцу. Я хочу, чтобы Юньчжао познакомил твою сестру со вторым принцем". Наследный принц потерял власть, а положение второго принца сейчас очень хорошее. Он — наиболее вероятный кандидат на трон.
Изначально, он хотел сделать Цзян Чжэня другом четвёртого принца, именно для того, чтобы заполучить расположение второго принца. И Аньянский граф до сих пор не хочет отказываться от этой идеи.
Цзян Линь презрительно усмехнулся: "Можешь сразу забыть об этом. Второй принц не обратит внимания на такую дуру, как Цзян Цзиньюэ. Особенно, учитывая, что наследный принц сейчас в такой ситуации благодаря Цзян Цзиньюэ. Только идиот женится на Цзян Цзиньюэ".
Конечно, он не женится, но, в глубине души, второй принц, наверняка, будет благодарен Цзян Цзиньюэ.
Аньянский граф снова вздохнул и, сдавшись, произнёс: "В нынешней ситуации, единственное, что мы можем сделать, — это подчиниться воле императора".
Цзян Линь, посмотрев на тень за дверью, сказал: "Я давно говорил, что если делать много плохого, то рано или поздно придётся за это расплачиваться. Цзян Цзиньюэ, ты согласна?"
Услышав имя Цзян Цзиньюэ, Аньянский граф резко повернулся в сторону двери. Он подошёл и открыл дверь. Цзян Цзиньюэ, вся красная от злости, действительно стояла за дверью.
Как только Аньянский граф открыл дверь, Цзян Цзиньюэ тут же обняла его, плача: "Папа, я не хочу идти во дворец".