Глава 43 - Точка невозврата
От лица Т/и
Прошло двое суток. Я больше не выходила из комнаты.
Не потому что боялась — просто устала. От взглядов. От слов. От одиночества. Даже боль притупилась и стала чем-то привычным, как тугой комок под рёбрами, с которым живёшь, потому что другого выхода нет.
Иногда казалось, что за дверью кто-то стоит. Но я не звала, не открывала. Даже Хёну. Даже Феликсу.
А тем временем внизу, за той самой дверью, которую я больше не могла переступить, начало происходить нечто важное.
---
От лица Чонина
— Ты уверен, что готов это сделать? — спросил Хёнджин, опираясь на подоконник. — До этого ты молчал. Даже когда мы начали подозревать.
Я молчал. Смотрел в окно, будто там могла быть подсказка. Но всё, что я видел, — отражение собственного лица. Уставшего. Разочарованного.
— Я знал, — выдохнул я. — Не всё, но достаточно. Мина слишком часто говорила не то, слишком быстро меняла тему. Сначала я не хотел думать, что она способна на это. Но теперь… после того, что Т/и сказала…
Минхо прислонился к двери, скрестив руки:
— Мы все слышали её. И её голос, когда она вошла, был не испуганным, а злым. Она не играла жертву — она злилась, что её раскрыли.
— И Чан всё ещё на её стороне, — добавил Чанбин, впервые за долгое время вернувшийся в дом. Его глаза блестели гневом. — Но не мы.
— Что будем делать? — спросил Феликс. — Нужно что-то надёжное. Доказательство. Или план, который раскроет её перед Чаном.
Я поднялся. Проглотил страх.
— У меня есть идея. Но для этого… нам придётся заставить Мину думать, что всё идёт по её плану. И сделать так, чтобы Чан услышал её слова сам.
— Подстроить? — прищурился Минхо. — Сделать так, чтобы она проговорилась?
— Не просто проговорилась, — сказал я. — А сама себя разоблачила. Перед тем, кто до сих пор ей верит.
Хёнджин улыбнулся криво, впервые за долгое время:
— Значит, начинается.
От лица Т/и
Горло жгло от пересохшего воздуха. Я уже не плакала — внутри всё выгорело. Только инстинкты. Жажда. Механическое движение руки к пустой бутылке.
Я вышла тихо. Никого. Ни звука. Дошла до кухни. Наполнила стакан. Сделала глоток — и тут:
— О, ты всё-таки решила снова показаться, — голос Мины раздался прямо за спиной.
Я обернулась. Медленно. Не потому что боялась — потому что больше не хотела с ней играть.
— Я просто воды, — ответила ровно. — Не думаю, что это преступление.
Мина склонила голову, будто разглядывала мою боль как выставочный экспонат.
— Ты же понимаешь, что всё это зря, да? Никто тебе не верит. Даже Чан считает тебя жалкой. А Чонин… ему вообще наплевать.
Я молчала. Но пальцы сжались в кулак.
— Ты думаешь, они на твоей стороне? Ха. Феликс, Минхо, Чанбин? Они просто жалеют тебя. Ты — обуза. И чем быстрее ты уйдёшь, тем лучше для всех.
— Заткнись, — вырвалось у меня, хрипло.
Мина сделала шаг ближе, я — назад. Но вдруг она вскрикнула, отшатнулась и упала на пол, театрально хватаясь за щёку:
— Ты ударила меня?! — закричала она, слёзы будто по заказу. — Что с тобой не так?!
Я замерла. Ни слова. Ни движения. Я не прикасалась к ней. Клянусь.
Шаги. Быстрые. И в кухню вбежали Чонин, Феликс, Минхо, Хёнджин и Чанбин.
Мина рыдала навзрыд:
— Она... она просто подошла ко мне и ударила... Я ничего не сделала...
Но в этот раз всё было иначе. Потому что Хёнджин уже держал в руке телефон.
— Снято, — холодно сказал он.
Мина перестала рыдать. Застыла. В её глазах на секунду мелькнула паника.
— Что?.. — выдохнула она.
— Мы записали всё, — проговорил Феликс, — от начала. Как ты провоцировала. Как упала сама. Как притворялась.
— Это бред! — завизжала Мина. — Они всё подстроили! Чан, ты ведь не веришь в это?..
Все обернулись на Чана, стоявшего в дверях. Он смотрел на экран телефона. Смотрел — и молчал. Долго. Слишком долго.
— Это… — он покачал головой. — Это неправда. Вы специально… вы могли смонтировать…
Он ушёл. Не сказал больше ни слова. Но в его взгляде уже было нечто новое. Сомнение. Рваная трещина, впервые рассекшая его слепую веру.