Глава 18
Элиза моргнула, услышав его
- Оу, прям там? - немного растерянно переспросила она, указывая на пространство между ними, словно ожидала, что для серьезного разговора нужно что-то особенное или более официальное.
Дамиан был абсолютно спокоен, его взгляд был прямым и открытым.
- Ну да, прям так, - ответил он, легко пожав плечами. - А что такого? Мы же уже в постели, уютно. Самое то для задушевных бесед, не думаешь?
Он посмотрел на часы на прикроватной полке, которые светились мягким голубым светом.
- Время не так уж и много, всего одиннадцать. У меня завтра работы нет. Так что, если ты, конечно, устала, то отложим это на завтра. Но я готов поговорить.
Элиза расслабилась, поняв, что он не шутит и действительно настроен серьезно.
- Нет, я не устала, - улыбнулась она. - Раз так, то можно поговорить.
И они начали разговаривать. Разговор потек легко и непринужденно, словно они были старыми друзьями, а не людьми, которых обстоятельства вынудили к фиктивному браку. Они говорили обо всем на свете, раскрывая друг другу кусочки своей жизни, о которых, возможно, никогда бы не рассказали кому-то другому. Элиза поделилась своими мечтами о небольшой художественной галерее, рассказала о своей страсти к живописи, о том, как она в детстве сбегала с уроков, чтобы рисовать в парке, прячась от родителей. Она рассказала о своих сложных отношениях с родителями, о том, как они всегда давили на неё, пытаясь направить по "правильному" пути, который, по их мнению, был лучшим для неё, но не для неё самой. Она рассказала о своих страхах, о неуверенности в себе и о том, как тяжело ей далось решение согласиться на этот фиктивный брак, который ощущался как еще одно давление со стороны семьи.
Дамиан, в свою очередь, рассказывал о своем пути в бизнесе, о том, как он с нуля построил свою империю, опровергая стереотипы о "золотой молодежи". Он говорил о своих амбициях, о том, что для него значит успех, и о том, как одиноко бывает на вершине, когда нет никого, с кем можно по-настоящему поделиться. Он поделился своими мыслями о семье, о том, что для него важно найти человека, который будет ценить его не за статус и деньги, а за личность. Они смеялись над забавными историями из детства, спорили о любимых фильмах, делились мыслями о политике и путешествиях, обсуждая места, которые хотели бы посетить. Казалось, что они знали друг друга гораздо дольше, чем несколько часов.
Вдруг, в самый разгар разговора, когда Дамиан рассказывал о своем сумасшедшем приключении в горах, Элиза почувствовала резкую, тянущую боль внизу живота. Это было знакомое, противное ощущение, предвестник скорых месячных. Её лицо слегка побледнело, а улыбка сползла с губ. "Дамиан, какое сегодня число?" - спросила она, её голос прозвучал с нотками тревоги. Параллельно она незаметно, под одеялом, ощупывала простыню под собой, пытаясь понять, мокро ли там, и надеялась, что нет.
Дамиан, поглощенный рассказом о своем первом крупном контракте, на мгновение замер.
- Двенадцатое, - ответил он, чуть нахмурившись, заметив её странное поведение и изменившийся тон. - А что? И что ты там щупаешь?
Элиза нервно сглотнула, пытаясь скрыть свою панику.
- Д-да так, - промямлила она, стараясь отвести его внимание. Но было уже поздно.
Дамиан, почувствовав что-то неладное, нежно, но уверенно немного отодвинул одеяло, приподняв его край. В полумраке ночника он увидел маленькое, едва заметное красное пятнышко на белой простыне, прямо под тем местом, где только что лежала Элиза. Он поднял взгляд на неё, его брови нахмурились от беспокойства.
- У тебя... - начал он, но Элиза перебила его, её глаза расширились от паники и стыда.
- Да-да, оно! - воскликнула Элиза, вскакивая с кровати так резко, что одеяло сползло на пол, обнажая её пижамные шорты, на которых тоже проступило небольшое пятно.
- Месячные у меня! Чёрт!
Она схватилась за живот, который разболелся, и практически вбежала в ванную комнату, резко захлопнув за собой дверь. Дамиан остался сидеть в постели, слегка ошарашенный такой бурной реакцией. Он понимал, что для женщин это обычное дело, но её паника и уровень боли его удивили.
Через несколько секунд из-за двери ванной послышался приглушенный стон, затем шум воды и шуршание упаковки. Дамиан вздохнул. Он поднялся, подошел к тому месту на кровати, где лежала Элиза, и внимательно осмотрел простынь. Небольшое пятно, действительно. Он аккуратно приподнял простыню, решив, что надо бы её поменять. Затем он подошел к двери ванной, постучал.
- Элиза? Ты в порядке? Тебе что-нибудь нужно? - спросил он спокойным, ровным голосом, без тени осуждения или смеха.
Из-за двери послышался хриплый голос Элизы.
- Я... да, насколько это возможно. Но живот просто ужасно болит. И мне кажется, я испачкала простынь...
В её голосе звучали слезы.
- Не волнуйся о простыне, это ерунда, - ответил Дамиан. - У меня есть обезболивающие, и, возможно, грелка. Тебе принести?
Он действительно относился к этому абсолютно нормально. Для него это была просто физиологическая особенность, а не повод для стыда или смущения.
Элиза ничего не ответила. Из-за двери ванной комнаты доносились лишь приглушенные звуки: шуршание, легкий всхлип, затем тишина, прерываемая лишь шумом льющейся воды. Её молчание и эти звуки красноречиво говорили о том, насколько она была смущена и расстроена.
Дамиан, стоя у двери, вздохнул. Он понимал, что её реакция была вызвана стыдом, и хотел как-то облегчить её состояние. "Элиза, слушай", - начал он снова, его голос был мягким и убедительным. "Не думай, что это что-то плохое или что я брезгую. Это обычная кровь, нормальный физиологический процесс. У меня сестра каждый месяц страдает от этого, и я всегда по возможности рядом с ней. Приношу ей шоколад, грелку, лекарства. Так что я вполне в курсе и отношусь к этому абсолютно спокойно. Не стесняйся меня".
Элиза, видимо, немного успокоившись от его слов, ответила, её голос прозвучал чуть громче, но все еще с легкой дрожью.
- Я... впервые вижу таких людей, - призналась она, явно имея в виду мужчин, которые так открыто и понимающе относятся к этой теме.
Дамиан улыбнулся, хотя она этого не видела.
- Ну, такой я, - сказал он, его голос был лишен всякой насмешки, только искреннее желание помочь. - Так что не стесняйся. Рассказывай. Ты чем пользуешься? Прокладки или как его... чёрт... тампоны? Мне просто надо знать, что тебе принести, чтобы не бегать несколько раз.
Он пытался звучать максимально практично, чтобы разрядить обстановку.