Отголоски Запретной Страсти
После того, как Соиллино оставил его покаи, Яхве остался лежать на кровати, словно парализованный. Черный шелк простыней казался ему сейчас не роскошным, липким и удушающим. Его тело горело, а в голове царил хаос.
Поцелуй... Касание... Слова... Все это вихрем произошло в его положении, не кружа голову. Он пытался привлечь внимание, призвать на помощь свой разум, свою революцию, но все было тщетно. Чувства, которые он так долго подавлял, неожиданно вырвались, словно дикий зверь из клетки.
Яхве сел на кровати, обхватив голову руками. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Лицо горело, как будто его коснулся сам огонь. Он не мог поверить в то, что произошло. Он, Яхве, Существо, наделенное эстетикой мудростью и силой, поддавшееся искушению, отдало себя в руки… Соиллино.
“Почему?...” – прошептал он, обращаясь к пустоте. – “Почему я позволяю этому случиться?...”
Он знал ответ. Я чувствовал его, как острую боль в груди. Он желал этого. Желал прикосновений, поцелуев, желал Соиллино. Это желание, которое он так долго скрывал, вырвалось наружу и поглотило его.
Яхве встал и начал нервно расхаживать по комнате. Его длинный халат натянулся на полу, создав тихий шелест. Он чувствовал себя грязным, опороченным. Но в то же время он почувствовал и что-то еще… что-то приятное, волнующее, доставляющее странное удовольствие...
Он остановился перед зеркалом и посмотрел на свое отражение. Серая кожа, белые волосы, черные глаза – все ему казалось чужим, отталкивающим. Но он увидел и то, чего раньше не заметил: огонь в глазах, румянец на щеках, дрожь на своих губах... Он увидел себя… живым.
Яхве провел рукой по губам, вспоминая поцелуй Соиллино. Он думал, как по телу пробегает дрожь. Его дыхание участилось, сердце забилось еще сильнее.
Внезапно, он осознал, что его тело требует чего-то еще. Чего-то, что могло бы заглушить боль, утолить желание, дать хоть какое-то облегчение. Он почувствовал, как внизу живота начинает нарастать сладостное томление, жар разливается по венам.
Стыд захлестнул его с новой силой. Он, бог, собирается предаться низменным желаниям? Недостойно, греховно… Но тело требовало своего, и с каждой секундой было все сложнее сопротивляться. Его вечная, божественная сущность будто отступила, уступая место животному инстинкту.
Яхве опустился на колени перед кроватью, словно совершая обряд поклонения своим собственным желаниям. Он закрыл глаза, пытаясь обуздать бурю эмоций, но это было бесполезно. В его сознании всплывали обрывки воспоминаний: взгляд Соиллино, его голос, легкое касание губ.
Он представил себе Соиллино во всей его неземной красе: высокую фигуру, облаченную в черные одежды, белые пушистые волосы, контрастирующие с черными глазами, и шесть крыльев, шелестящих, словно тихая мелодия. Он вспомнил его прикосновения – легкие, словно перышко, и обжигающие, как пламя.
Его рука невольно потянулась вниз, под халат. Ткань скользнула, открывая взору его плоть. Он жадно вздохнул, чувствуя, как возбуждение нарастает с каждой секундой. Пальцы коснулись твердого, набухшего члена, пульсирующего от желания. Яхве застонал, не в силах сдержать этот звук, вырвавшийся из самой глубины его души.
Он обхватил член рукой, чувствуя его жар и твердость. Начал двигать рукой, медленно и осторожно, будто лаская драгоценный камень. Кожа была гладкой и чувствительной, каждое прикосновение отдавалось волной удовольствия. Он старался продлить этот момент, насладиться каждым ощущением, зная, что за ним последует лишь стыд и сожаление.
В его голове всплывали образы Соиллино. Он представлял, как тот стоит перед ним, высокий и властный, с лукавой улыбкой на губах. Он представлял, как Соиллино касается его своими длинными, тонкими пальцами, как целует его, как шепчет ему на ухо слова, полные страсти и желания.
Движения становились все более быстрыми и интенсивными. Яхве застонал громче, его тело сотрясалось от возбуждения. Он чувствовал, как приближается разрядка, как все его существо наполняется блаженством, которое граничит с болью. Он больше не мог контролировать себя. Он отпустил вожжи, позволив своим желаниям взять верх.
И вот, это случилось. Яхве излился, его тело обмякло, а разум на мгновение опустел. Он упал на кровать, тяжело дыша, и лежал, глядя в потолок. Белая сперма, словно капли звездного света, запачкала черную ткань простыни.
Стыд и облегчение боролись в его душе, словно два хищника, дерущихся за добычу. Он чувствовал себя виноватым, грязным, опороченным. Он, Яхве, допустил слабость, предал свои принципы. Как он мог позволить себе такое? Как он мог так легко поддаться желанию?
Но, несмотря на стыд, в его душе росло и другое чувство – странное, непривычное, но такое… приятное. Он не мог отрицать, что это было прекрасно. Мгновение блаженства, освобождения, забытья. Момент, когда он перестал быть богом и стал просто существом, жаждущим любви и тепла.
Он перевернулся на бок и посмотрел на свою руку, все еще влажную от спермы. Он ощутил прикосновение к себе, вспомнил жар и трепет, и по телу пробежала легкая дрожь. Да, это было неправильно, недостойно, но в то же время… так хорошо.
Яхве закрыл глаза и попытался проанализировать свои чувства. Он понял, что не может больше отрицать свои желания. Он не может больше жить в отрицании. Он должен принять себя таким, какой он есть, со всеми своими слабостями и страстями.
Он вспомнил слова Соиллино: “Мы – боги, Яхве. Мы выше морали смертных. Мы можем делать все, что захотим.” В этих словах была доля правды. Они – боги, и им нечего стыдиться. Они вольны делать все, что им заблагорассудится.
Но это не означало, что он должен пренебрегать своими принципами. Он просто должен научиться жить в гармонии со своими желаниями. Он должен научиться контролировать их, а не подавлять.
И он понял, что больше не сердится на себя. Он смирился со своим поступком. Он принял его как часть себя, как еще один шаг на пути к познанию себя.
Он улыбнулся – слабой, неуверенной улыбкой, но все же улыбкой. Он почувствовал, как тяжесть в его душе немного отступает. Он больше не боялся своих желаний. Он больше не боялся Соиллино.
Он был готов к новым встречам, к новым испытаниям, к новым чувствам. Он был готов к тому, чтобы открыть для себя новые грани своей сущности. И, возможно, он даже был готов к тому, чтобы полюбить.