Аромат власти

Солнечный свет пробивался сквозь полупрозрачные шторы, мягко ложась на подушки. В комнате стояла тишина — такая, что даже дыхание казалось слишком громким.
Чимин медленно открыл глаза. Несколько секунд он не понимал, где находится, пока не вспомнил всё: ночь, крики, кровь на рубашке Юнги, его дрожащие пальцы, и — успокоительное, которое заставило его провалиться в сон.

Он резко сел, сердце сразу забилось чаще.
— Юнги… — тихо позвал он, оглядываясь.
Кровать была пуста. На подушке, где обычно лежал альфа, осталась только вмятина и лёгкий запах — холодная сталь и мята, вперемешку с чем-то едва уловимым, тёплым, родным.

Омега сбросил с себя одеяло и встал. Пол был прохладным, но он даже не заметил. С каждым шагом тревога росла.
Он заглянул в ванную — пусто. В коридоре — тоже никого.
На секунду ему показалось, что всё это просто сон, что Юнги не вернулся, что его голос, его взгляд — всего лишь воспоминание.

— Нет… — прошептал Чимин, чувствуя, как ладони становятся влажными.

Он спустился по лестнице, босиком, в тонкой рубашке, и только когда услышал тихий шум где-то внизу — замер.
Звук был размеренный, спокойный. Кто-то переворачивал страницы.

Омега осторожно заглянул в гостиную.
И замер.

Юнги сидел в кресле у окна. На нём была чёрная рубашка, расстёгнутая на несколько пуговиц, под которой виднелась белая повязка. Волосы чуть растрепаны, глаза полуприкрыты — он выглядел усталым, но живым. Рядом стояла кружка кофе, на столе — документы и пистолет, разобранный наполовину.

Чимин вдохнул, и только тогда понял, что всё это время задерживал дыхание.
— Юнги… — прошептал он, едва слышно, но альфа поднял взгляд сразу.

Мир будто замедлился. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга — Чимин с дрожащими губами и влажными глазами, Юнги — с тем спокойствием, которое не могло обмануть: он жив, он вернулся.

— Ты ранен… — наконец выдохнул Чимин, и в голосе дрогнула боль, накопившаяся за ночь.
— Уже не важно, — тихо ответил Юнги, кладя папку с бумагами на стол. — Главное, что всё закончилось.

Но омега покачал головой, сделав шаг ближе.
— Не говори так. Для тебя это может быть «не важно», а для меня — всё.

Юнги хотел что-то ответить, но остановился. В его взгляде мелькнула мягкость, которую он обычно прятал за холодом.

Чимин подошёл ближе, опускаясь на колени перед Юнги.
— Покажи, — прошептал он, касаясь краешка повязки. — Я перевяжу.

Юнги не сказал ни слова, только кивнул и чуть откинулся в кресле, позволяя омеге делать всё, как тот хочет. Его взгляд стал мягким, почти задумчивым.

Чимин осторожно размотал бинты. На плече виднелся свежий шов, аккуратный, но вокруг него проступала красноватая кожа. Омега тихо втянул воздух — не от страха, а от того, что не мог привыкнуть видеть кровь на том, кого любит.

— Больно? — спросил он, не поднимая взгляда.
— Нет, — ответ прозвучал низко и спокойно. — Только если ты волнуешься.

Чимин тихо усмехнулся сквозь лёгкую дрожь.
— Я не могу не волноваться… ты вчера… — его голос сорвался, и он на секунду замолчал, чтобы сдержать слёзы.

Юнги поднял руку и коснулся его щеки. Большие пальцы провели по коже, стирая невидимую слезинку.
— Эй… я здесь. Слышишь? — сказал он мягко. — Всё уже позади.

Омега лишь кивнул, а затем снова принялся за бинт, стараясь быть как можно осторожнее. Его пальцы дрожали, но каждое движение было нежным, будто он боялся причинить боль даже дыханием.

Юнги следил за ним молча. В этих тихих минутах не нужно было слов — всё было видно в глазах.
Когда перевязка закончилась, Чимин провёл ладонью по его плечу, чуть дольше, чем следовало, словно проверяя — действительно ли он живой.

— Так лучше, — прошептал он.
— Намного, — ответил Юнги, глядя прямо в его глаза.

Он хотел что-то добавить, но вместо этого просто потянул Чимина ближе, обнял одной рукой и уткнулся лбом в его волосы.
Тот замер, а потом тихо прижался к его груди, чувствуя, как ровно бьётся сердце альфы — спокойное, уверенное, настоящее.

— Я так боялся, — выдохнул Чимин, сжимая ткань его рубашки. — Я думал, ты…
— Шш, — Юнги погладил его по спине. — Всё хорошо, Чимка. Я вернулся. И никуда не уйду.

Чимин тихо всхлипнул, но на губах появилась улыбка — тёплая, живая, почти детская.
Он прижался ближе, и впервые за долгое время в доме стало по-настоящему спокойно.

Юнги тихо вдохнул запах мандаринов, смешанный с ароматом утреннего кофе, и позволил себе то, чего не позволял уже много лет — просто быть рядом.
Без страха. Без маски.
Тишина больше не давила, а успокаивала.
И где-то между этим светом и теплом он понял: шторм действительно прошёл — но теперь начиналась новая глава их жизни.