9
Карайдленд погрузился в уныние – все предчувствовали недоброе. Три дня милорд лежал без движения, готовый расстаться с жизнью. Теперь уже никто не сомневался в том, что Колин Мак-Лаган умирает. Только Малькольму и Шторм было позволено заходить в спальню лорда. Никто не оспаривал у девушки это право, ибо все успели убедиться, что девушка знает толк в искусстве врачевания. Шторм подозревала, что, если бы люди могли заглянуть за массивную дверь спальни Колина, было бы много недовольных.
– Мне кажется, вам пора выздоравливать, – задумчиво проговорила Шторм, сидевшая у постели Колина, который быстро шел на поправку. – Думаю, вы достаточно окрепли, чтобы... изобразить собственную смерть.
Колин засмеялся и взмахнул рукой, в которой держал кружку с пивом.
– С нетерпением жду этого часа. Где состоится наше представление, девочка?
– Все знают, что вы человек упрямый, так что никого не удивит, если вы соберете всех у себя в спальне, чтобы огласить свою последнюю волю. Никто ничего не заподозрит.
– Да, но не слишком ли здоровый у меня вид? Они могут не поверить, что я умираю.
– Ничего, немного пудры и мази – и все будет в порядке. – Она показала Колину небольшой мешочек со снадобьями. – А Малькольм пусть приберет в комнате. Надо унести поднос с остатками пищи – пока никто не должен знать о том, что у вас появился аппетит. Сейчас я сделаю из вас умирающего и пойду созывать ваших родичей. Вот будет весело посмотреть на их вытянувшиеся лица, когда они узнают правду!
– Вы уверены, что эта тварь себя выдаст? – спросил Малькольм, приводивший в порядок комнату.
– Конечно! После «смерти» отца Тэвиш ее выгонит. Я не сомневаюсь, что он тут же велит ей собирать вещи. Вот это и будет нашим главным ударом.
– Хитрая девчонка! Вот уж не ожидал от тебя! – Колин хмыкнул.
– Дьявола можно взять только хитростью, – пробормотала Шторм, накладывая последние штрихи на лицо Колина. – Ну вот, теперь у вас такой вид, как будто вы уже неделю пролежали в могиле. Наверное, я перестаралась, ну да ладно. Готовы сыграть свою роль, сэр? – с усмешкой спросила девушка. – Можно собирать зрителей?
Первый, с кем столкнулась Шторм, войдя в зал, был Тэвиш. Девушка увидела его осунувшееся лицо и почувствовала угрызения совести – ведь он страдал из-за ее хитростей. Но она выбросила из головы мысли о своей вине – потому что знала, что поступает правильно. Надо было разоблачить отравительницу. Шторм сообщила о том, что Колин при смерти, и повела скорбящих родственников в спальню «умирающего».
Колин лежал, чуть приподнявшись на подушках. Благодаря умело наложенному гриму лицо его казалось предсмертной маской – изможденное, пожелтевшее лицо, ввалившиеся щеки, жуткие тени под глазами... Лорд смотрел на своих помрачневших сыновей, прятавших от него глаза, и чувствовал себя виноватым – не только в обмане, но и в той тайной радости, с которой обнаружил на их печальных лицах доказательство любви. Когда же Колин взглянул на жену, ему с трудом удалось скрыть свой гнев. Однако он держал себя в руках, понимая, что одна ошибка может испортить все дело, а ведь они так долго и так тщательно готовились...
Шторм подошла к изголовью кровати. Пора было начинать спектакль.
– Вам, конечно, известно, как я собираюсь распорядиться своим имуществом, но мне хотелось бы еще раз объявить об этом в присутствии свидетелей, чтобы не было никаких неясностей, – проговорил Колин слабым голосом, голосом умирающего. – Не секрет, что Тэвишу я оставляю Карайдленд и все, что относится к этому поместью, а также дом в Эдинбурге и половину моего состояния. Шолто и Ян, вы можете поделить остальное по своему усмотрению. На моем письменном столе лежит бумага. Из нее вы узнаете о моей воле в отношении всех остальных, включая присутствующего здесь Малькольма.
Колин умолк и закрыл глаза.
– А я, милый? – спросила Дженет.
– Ах да... Тебе я оставляю только то, что ты привезла в Карайдленд. – Лорд сжал руку Шторм. – Позаботься о том, чтобы эта девушка вернулась домой... – Испустив судорожный вздох, «умирающий» повалился на подушки.
Мысленно похвалив милорда за убедительную игру, Шторм наклонилась над кроватью и скрестила ему руки на груди.
– Он умер, – проговорила она, опустив глаза.
Чтобы кто-нибудь не подошел ближе и не заметил подвоха, девушка осталась стоять у изголовья. Она бросила презрительный взгляд на Дженет, которая, залившись слезами, упала в объятия Тэвиша. Шторм с тяжелым сердцем смотрела, как братья пытаются держать себя в руках, не выказывать своего горя. Их неподдельная скорбь свидетельствовала о том, что они непричастны к злодейству.
Грубо выругавшись, Тэвиш оттолкнул Дженет:
– Прекрати! Утри свои лживые слезы! Будь моя воля, я бы выставил тебя отсюда прямо сейчас. Но будет лучше, если ты уедешь после похорон...
– Ты меня выгоняешь? – Дженет задохнулась от возмущения. – Как ты можешь быть таким бессердечным? Мне же некуда идти, Тэвиш.
– Ничего, змея всегда найдет себе гнездо, – процедил он сквозь зубы. – Так что хватит лить слезы! Или ты плачешь по тому золоту, которого лишил тебя мой отец? Я прекрасно знаю: не горе причина твоих слез. И я не удивлюсь, если выяснится, что ты помогла умереть своему мужу. Ведь ты не любила его.
«Все правильно!» – подумала Шторм, успевшая заметить страх, промелькнувший в глазах Дженет.
Жена лорда охнула и схватилась руками за горло.
– Что ты говоришь?! Я никогда бы не сделала ничего подобного!
– Неужели?! – взревел Малькольм, вовремя вступая в игру. – Если вы не чувствуете вины, тогда подойдите к трупу, миледи.
– Зачем? – с надменным видом спросила Дженет и тотчас же с опаской взглянула на «покойного» мужа.
– Говорят, когда убийца приближается к трупу своей жертвы, мертвец подает знак: либо он шевелится, либо из его раны – старой или свежей – опять начинает сочиться кровь. Хотите попробовать, миледи? – спросила Шторм.
– Глупые предрассудки, – презрительно фыркнула Дженет, оставшись стоять на месте.
– Тогда чего вам бояться? – настаивал Малькольм. – Или вы все-таки виновны в его смерти?
Злобно глядя на своего мучителя, Дженет двинулась к постели Колина. И тотчас же из старой раны на плече Коли-на потекла кровь, окрашивая алым его рубашку. Шторм с Малькольмом изобразили на лицах изумление и ужас. Такие же лица были у всех остальных. Братья не верили собственным глазам. В просвещенном 1362 году подобное чудо считалось невозможным и воспринималось с презрительными насмешками, но то, что они увидели, вызывало ужас. Дженет побледнела и попятилась к двери, мотая головой.
– Как видно? вы и впрямь приложили руку к его смерти, – сказала Шторм, с осуждением глядя на Дженет.
Она надеялась, что отравительница выдаст себя какими-нибудь неосторожными словами.
Дженет обвела взглядом комнату. Все смотрели на нее с укором. Казалось, никто не сомневался в ее причастности к смерти Колина. Повернувшись к Тэвишу, она протянула к нему руки – Дженет была уверена, что он к ней неравнодушен и скрывает свои чувства только из-за отца. Теперь же, когда Колин умер, можно было рассчитывать на его поддержку. Однако в глазах Тэвиша она не увидела ничего, кроме презрения и неприязни.
– Почему ты так на меня смотришь, Тэвиш? Неужели ты не понимаешь – теперь мы можем быть вместе!
Тэвиш брезгливо поморщился:
– Я никогда не хотел быть с тобой.
– Неправда! – Она схватила его за рубашку. – Разве ты забыл ту ночь, когда мы с тобой занимались любовью? Теперь нам нечего скрывать.
– Да, нечего скрывать! – рявкнул Тэвиш, оттолкнув от себя Дженет. – Ты забралась ко мне в постель, а я был слишком пьян и не мог тебя вышвырнуть. Между нами ничего не было, теперь я это знаю. Ты одурачила меня, презренная тварь. Но не надо обманывать себя – ты мне не нужна!
– Но я сделала это ради тебя! Я знала, что мы не можем быть вместе, пока он жив! – вскричала Дженет и вдруг в ужасе прикрыла рот ладонью.
– В лекарстве был яд, верно? – тихо спросила Шторм.
– Нет! Я ни в чем не виновата! Ты меня совсем запутал... Я сама не знаю, что говорю.
– Ты прекрасно знаешь, что говоришь, – раздался голос Колина.
Лорд приподнялся и гневно уставился на жену. Его сыновья застыли с открытыми ртами, а Дженет решила, что сходит с ума.
– Нет, нет! Ты мертв! Ни о дин человек не смог бы выжить после того, что я дала тебе в последний раз, – простонала Дженет, с ужасом глядя на Колина. – Нет, ты привидение!
– Милорд не умер, – сказала Шторм. – Он не пил из того, последнего, бокала.
– А... так вы меня разыграли! – прошипела Дженет, глядя на Шторм безумными глазами. – Сука! Английская шлюха!
Выхватив из потайного кармана юбки кинжал, Дженет бросилась на девушку, которая, не ожидая нападения, стояла к ней спиной и поправляла Колину подушки. Шторм слышала предостерегающие крики, но не успела отразить удар. Со злобным рычанием Дженет вонзила лезвие в худенькое плечо девушки. Она метила в спину, но Шторм уже начала поворачиваться, и это спасло ее. Острая боль затмила сознание, и девушка без чувств повалилась на Колина. Дженет вновь занесла над ней кинжал, но Малькольм уже взмахнул кочергой – женщина с глухим стоном рухнула на пол. Из раны на виске сочилась кровь.
– Мертва? – спросил Колин, поддерживая Шторм и пытаясь остановить кровь с помощью своей простыни. – Прекрасный удар, Малькольм. Только ты немного опоздал.
Ян осмотрел лежавшую на полу Дженет и выпрямился.
– Мертва, – сказал он.
– Что со Шторм? – спросил Тэвиш, склонившись над раненой девушкой. – Как она, Малькольм?
– Ей еще повезло, – пробормотал слуга. Он разорвал платье Шторм и начал промывать рану. – Лезвие вошло бы в спину по самую рукоятку, но она вовремя обернулась.
– Значит, все это – обман?.. – проговорил Шолто, подходя к изножию отцовской кровати.
– Да. Девочка догадалась, что моя болезнь вызвана ядом, и придумала, как разоблачить отравительницу.
– Но почему же из твоей раны пошла кровь? – спросил Ян.
– У меня под мышкой был привязан свиной пузырь с куриной кровью. Оставалось только чуть надавить рукой – и получилось, будто из моей старой раны потекла кровь.
– Так ты не был при смерти? – пробормотал Тэвиш, все еще не веривший в выздоровление отца. Он крепко прижимал Шторм к постели, а Малькольм тем временем зашивал ее рану.
– Нет. Это тоже Шторм придумала. Мне нужно было время, чтобы поправиться и восстановить силы.
– Как она догадалась, что тебя травят ядом? – спросил Шолто.
– Она смышленая девочка – вот и догадалась, – отозвался Колин. – Мне очень жаль, что пришлось оставить вас в неведении, но мы решили, так будет лучше. Вы не догадывались о подвохе и вели себя естественно, позволив Дженет невольно признаться в своем злодеянии.
– Она подмешивала отраву в лекарство?
– Да, Тэвиш. Мышьяк – яд древний, как мир. Медленное умирание... угасание – это ни у кого не вызывало подозрений. Коварный замысел. Еще немного – и все получилось бы так, как она задумала. – Все же интересно, как девушка догадалась?.. – в задумчивости пробормотал Ян. – В таких вещах разбираются не многие.
– Ее мать умерла от яда, – сказал Малькольм, закончив перевязывать рану Шторма – Когда они спохватились, было уже слишком поздно. У леди в отличие от милорда не хватило сил, чтобы бороться с ядом. А отравила ее какая-то женщина. Наверное, решила, что хозяину Хагалео пора завести новую жену.
Тэвишу вдруг вспомнился детский голосок: «Дамы подсыпают яд в тарелку. Так гораздо изящней». Уже тогда он поразился горечи, прозвучавшей в голосе Шторм. Теперь все стало ясно. Тэвиш откинул волосы с ее пылающего лица; он удивлялся, как такая худенькая, хрупкая девушка смогла пройти через столько испытаний, оставшись чистой и жизнерадостной.
– Мне не нравится ее румянец, Малькольм, – сказал Тэвиш.
Щеки девушки полыхали огнем.
– Отнеси ее в постель, парень, – тихо проговорил Малькольм. – Будем надеяться, что это скоро пройдет. Я обработал рану, больше ничего сделать нельзя. Остается только менять повязку и держать рану в чистоте.
– Как жаль, что у нас нет рецепта того бальзама, которым она меня когда-то лечила, – проговорил Колин.
Тэвиш взял девушку на руки с такой осторожностью, словно это была хрупкая стеклянная ваза.
– Может, Филан знает, – сказал он, выходя из комнаты со своей драгоценной ношей.
Колин взглянул на Малькольма:
– Сходи к Филану. Сделай все, чтобы вылечить девушку. – Когда слуга вышел, милорд с улыбкой повернулся к своим младшим сыновьям: – Ну, что вы думаете о моем чудесном воскрешении?
– В этом нет нашей заслуги, – протянул Ян с усмешкой, которая тут же сменилась выражением озабоченности. – Может, я ошибаюсь, и, видит Бог, я бы очень хотел ошибиться, но мне кажется, наш Тэвиш влюбился, хотя сам он, наверное, этого не замечает.
– Боюсь, что так. – Колин почувствовал легкую усталость. – Да, парню будет тяжело, но я ничем не могу ему помочь. Что-то я устал... Отнесите Дженет в ее комнату и подготовьте к захоронению. Хотелось бы обойтись без лишнего шума, но вряд ли удастся.
– Мы сделаем все, что в наших силах, – заверил Шолто, поднимая труп женщины. – Отдыхай, отец.
– Сообщите мне, как девушка! – крикнул Колин вслед сыновьям. – Теперь я обязан ей жизнью.
Все обитатели Карайдленда придерживались того же мнения. Слухи о трагических событиях, произошедших в спальне милорда, разнеслись по округе с быстротой молнии, и даже те немногие, кто недолюбливал Шторм из-за ее происхождения, резко изменили свое отношение к девушке. Колина любили и почитали в Карайдленде, и теперь все испытывали только добрые чувства к молодой английской леди, которая спасла ему жизнь. Дженет же никто не оплакивал. Эта женщина не сделала ничего, чтобы заслужить расположение обитателей поместья. Каждый старался хоть чем-нибудь помочь Шторм – даже если мог помочь лишь тем, что включал девушку в свои ежедневные молитвы. И никто не думал о том, что молится за дочь врага.
Тэвиш отнес Шторм в ее комнату, раздел и уложил в постель. Он очень за нее беспокоился – девушка потеряла слишком много крови. Она была настолько маленькая и худенькая, что эта потеря могла оказаться невосполнимой. Когда появились Филан с Малькольмом, Тэвиш оставил Шторм на их попечение и спустился в зал, чтобы выпить и расслабиться. День выдался не из легких.
– Как она? – спросил Ян, подавая брату кружку пива.
– Трудно сказать. Еще не пришла в сознание. С ней сейчас Филан и Малькольм. – Тэвиш сделал большой глоток. – Шторм такая маленькая, а рана глубокая... Она потеряла много крови.
– Маленькая, но сильная, – заметил Шолто, когда Тэвиш уселся за стол.
– Не могу поверить, что Дженет пыталась убить Колина, – задумчиво проговорил Дональд. – Может, она была не в своем уме?
– Не иначе, – согласился Ян, покачивая головой. – Надо же такое вообразить! Решила, что Тэвиш на ней женится, когда отец умрет! Ей казалось, что только его присутствие удерживает Тэвиша. – Он вопросительно посмотрел на брата. – О какой ночи она говорила?
За столом сидели только те, кому Тэвиш мог доверять.
– Целых шесть месяцев я думал, что переспал с ней, – сказал он. – Я не находил себе места от стыда. Порой не мог смотреть отцу в глаза.
– И как же ты узнал, что ничего не было? – спросил Энгус.
– Благодаря Шторм я вспомнил события той ночи. Она растирала мне спину и шею. Я задремал... и сам рассказал почти все, – с удивлением проговорил Тэвиш. – Она научилась этому у одной испанки. Такое растирание снимает усталость, и в голове проясняется. Я вспомнил, как Алекс отвел меня спать. Он развеял мои последние сомнения, сказал, что в ту ночь я не мог бы заниматься любовью. – Тэвиш покачал головой. – Мне кажется, Дженет сама поверила в свою ложь. Она была близка к. помешательству.
– Да, запутался ты со своими женщинами, парень, – вздохнул Энгус.
Его замечание вызвало дружный смех. За последние три дня в Карайдленде смеялись впервые.
Остаток дня Тэвиш провел на ногах – то бежал проведать Шторм, то поспешал к отцу, чтобы сообщить о состоянии раненой. Когда Шторм полегчало, Тэвиш немного успокоился. Он осторожно улегся в постель, стараясь нe потревожить девушку. Но когда повернулся к ней, увидел, что глаза ее открыты.
– Дженет хотела убить меня? – спросила она шепотом, морщась от боли.
– Да, малышка.
Тэвиш осторожно убрал волосы с ее лица. Коснувшись ее лба, он с облегчением отметил, что жар спал.
– Господи, как больно... – простонала Шторм. – Рана опасная?
– Могло быть гораздо хуже, милая. Эта тварь метила в спину. Такой удар был бы смертельным.
– Я сама виновата. Нельзя было поворачиваться спиной к убийце, надо было предвидеть опасность.
– По-моему, ты и так слишком многое предвидела. – Заметив тревогу, промелькнувшую в ее взгляде, Тэвиш добавил: – Я не сержусь на тебя за то, что ты держала свой план в секрете, малышка. Ты поступила правильно. Мы не лицедеи и могли бы плохо сыграть свои роли. Ты спасла отца от смерти. Спасибо тебе за это. – Тэвиш усмехнулся, увидев, как Шторм покраснела и в смущении отвела глаза. – Сколько же можно спасать своих врагов?
Она едва заметно улыбнулась.
– Я не могла спокойно смотреть, как он умирает. Думаю, моему отцу это тоже не понравилось бы. Колин воин, он должен умереть в честном бою, а не сохнуть от яда, которым его травила злодейка-жена.
– Да, забыл сказать... Дженет мертва, малышка. Малькольм уложил ее кочергой.
Шторм какое-то время молчала, наконец сказала:
– Не понимаю, как она могла выйти замуж за Колина, если совсем не любила этого человека. Ее же никто не принуждал.
– Конечно, нет. Дженет окрутила его и женила на себе в Стерлинге. Она была бесприданницей, из бедной семьи. Отец дал ей богатство и положение. Он слишком поздно понял, как она коварна. Думаю, ему льстило, что такая молодая и красивая женщина находит его привлекательным. Обычная уловка, но он попался...
Шторм уловила горечь в его голосе.
– Ты ошибаешься, – возразила девушка. – Конечно, Дженет поступила подло, но, полагаю, найдется немало порядочных женщин, которые с радостью согласятся выйти за него замуж и каждый день будут благодарить Господа за такого чудесного мужчину. В милых и честных вдовушках нет недостатка. А Колину нужна жена. Он не такой распущенный негодяй, как ты, – с улыбкой добавила Шторм.
– Да, согласен. Он еще может найти себе хорошую женщину, которая скрасит его старость.
– Что-то не очень уверенно ты это говоришь...
– Верно, не очень. Ведь я и сам еще не нашел такую достойную женщину.
– Твое счастье, что я слишком слаба. А то бы ты сполна заплатил за свои слова, Тэвиш!
– Хвала Господу – хоть в чем-то он мне помогает, – усмехнулся Тэвиш. – Ладно, давай спать, малышка. Тебе нужен отдых, чтобы быстрее поправиться.
Шторм не стала спорить. Она очень устала и хотела спать, несмотря на боль. Этот короткий разговор отнял у нее последние силы. Тэвиш осторожно обнимал ее, обнимал, стараясь не причинить боль и в то же время дать почувствовать успокоительную близость своего крепкого тела. Девушка решила не думать о причинах такого заботливого к себе отношения, но все же была благодарна Тэвишу.
Ей хотелось вернуться домой, к отцу, хотелось вышвырнуть из Хагалео леди Мэри и сэра Хью. Здесь, в Карайдленде, им с Филаном жилось совсем неплохо. Но Шторм считала, что Тэвиш представляет для нее опасность. С каждым днем она все больше влюблялась в этого мужчину и теперь, засыпая, думала о том, что нынешняя ее боль – ничто по сравнению с теми страданиями, которые ждут ее в будущем из-за любви к Тэвишу Мак-Лагану.
Ночь казалась бесконечной. Шторм никак не удавалось уснуть из-за сильной боли в плече. Она ворочалась с боку на бок и стонала. Тэвиш часто просыпался, успокаивал ее, проверял повязку, а один раз заставил выпить снадобье, заглушавшее боль. К утру раненой полегчало – лоб стал прохладным, а рана, к счастью, не воспалилась.
Тэвиш накинул халат и задержался у кровати, прежде чем выйти из комнаты. Во сне Шторм казалась совсем ребенком. Длинные изогнутые ресницы трепетали на нежных щечках, полные губы были чуть приоткрыты. Тэвиш не переставал удивляться: как эта крохотная хрупкая женщина могла выказывать такую неистовую страсть в его объятиях? Воистину она просто чудо.
Он поцеловал ее в лоб и поспешно вышел, немного устыдившись своего порыва. Тэвиш чувствовал, что боится этой женщины. Она пробуждала в его душе чувства, которые он всегда подавлял. А вот сейчас не мог удержаться: какая-то неумолимая и неведомая сила влекла его в объятия Шторм.