Больше, чем страсть

А причин на это было несколько. Первая, мальчик оказался настоящим мужчиной с сильным, волевым характером, фамилию менять отказался, но согласился выступать в номере под фамилией жены. Вторая, Стеллу любил сильно и пригрозил, что вообще умыкнет, если им не разрешат пожениться. Он из-за Стеллы-то и поступил именно в это училище в их городе, а не в московское – увидел ее выступление, когда их цирк был на гастролях, и влюбился с первого взгляда. Вот такой оказался мальчик. Клео поговорила с ним и поняла – этот умыкнет!

Устраивать пошлую мелодраму в благородной семье не собиралась, к тому же имелся пункт третий – Антон оказался очень одаренным акробатом.

В семьдесят восьмом году, когда Клеопатре исполнилось девяносто пять лет, родился ее праправнук Даниил.

И вся семья предрекла, что он именно тот мальчик, который снимет «проклятие Клео», как называли в династии то пророческое гадание старой французской цыганки.

Мальчик Даниил стал единственным человеком в жизни Клеопатры, которого она беззаветно, беспредельно любила. Любила всей душой, всей мощью и страстью своей неординарной личности.

Как и все родственники, Даниил унаследовал великолепные физические данные и дарование к акробатике, а еще врожденное любопытство и некие иные способности, проявившиеся чуть позже.

Уже в пять лет мальчика поставили в номер, и он справлялся прекрасно.

Клеопатра прожила до ста пяти лет, оставаясь в ясном уме и относительном здравии, будучи подвижной и энергичной.

За пять лет до смерти она переселила к себе в дом дочь Виолетту, сдавшую после смерти мужа, а за год до смерти распорядилась поселить у себя и Даниила.

Клеопатра проводила с Даней все его свободное время, обучая тому, чему не мог бы научить никто, кроме нее, – умению мыслить масштабно, при этом не упуская ни одной мелочи, тактике и стратегии мышления человека, которому многое дано. В том числе и управлять другими людьми, учила, как надо относиться к подчиненным, если хочешь, чтобы они за тобой шли, уважали и делали то, что ты считаешь нужным, и многое рассказывала о своей жизни, о собственном опыте.

А еще она посвящала его в тайны мужской жизни, объясняя, за что и почему женщины выбирают мужчин.

Однажды, как-то вечером, когда они привычно устроились для разговора – прабабушка – восседая в своем величественном антикварном кресле, мальчик – на невысоком пуфике возле нее, Клеопатра положила руку Дане на голову и хитро прищурившись сказала:

– Ты обманул всех, да? Зря они думают, что ты тот самый мальчик, «который возьмет на себя все».

– Почему, Клео? – удивился Даниил, называвший ее всегда только по имени.

– Ты великолепный акробат, но в тебе нет бациллы, страсти цирковой, – пояснила она, – ты и без цирка возвысишься и найдешь, чем интересным заняться. Мы же молчим о твоей маленькой тайне и большом увлечении.

– Ну увлечение, ну и что. Я же и в цирке могу этим заниматься, – не соглашался Даня.

– Можешь. Только речь не о том. А о предназначении, – погладила она его по волосам и задумчиво предположила: – может, речь о твоем сыне...

И, став вдруг серьезной, посмотрела на него удивительным взглядом, словно из глубины какой-то, может, прожитой жизни, а может, и чего больше, и дала наставление-наказ, которое впечаталось в память Даниила на всю жизнь:

– Никогда ничего не бойся, смерти не бойся, она не страшная. Если что задумал, иди до конца и не отступай. Никогда не сдавайся, даже если все будет против тебя и станет казаться, что невозможно сделать то, что задумал, – не сдавайся. Пусть лучше не получится, но ты точно будешь знать, что сделал все для того, чтобы получилось. Не бойся рисковать и менять жизнь. Она потом наградит. Никогда не привязывайся к деньгам и власти, не цепляйся за них, сами придут. И никогда не бойся потерять все, с этого обычно начинается новая жизнь.

Клео произвела ревизию всей своей собственности, всех документов и важных дел и завещала все, что имела, Даниилу – дом со всем содержимым, без права передачи его кому бы то ни было, кроме продолжателей династии Архаровых, все драгоценности, коллекции, картины, сбережения и машины. И самое главное – свои дневники. Только после ее смерти выяснилось, что с двадцати лет, когда девушка сбежала в парижский цирк, Клеопатра вела дневники – четким аккуратным почерком, великолепно владея словом, с тонкой иронией и искрометным юмором она записывала туда всю свою жизнь. И такие встречи! С Коко Шанель, с Горьким и Маяковским, с Гинзбургом и Мандельштамом. Имен таких больших личностей эпохи в этих дневниках немало.

Клеопатра была великой женщиной. Великой артисткой. Великим руководителем. И великой основательницей династии. Жила наотмашь, полной мерой, не щадила себя и близких и все отдала самой великой своей любви – цирку!

И не было в ее жизни места сожалению ни об одном совершенном ею поступке.

Грандиозная женщина! Женщина-эпоха!

Закончив с делами, она отправила домой к родителям Даниила, а на следующий день умерла так же величественно, как и жила, – в парадном костюме, при прическе, макияже, маникюре и тех кольцах, в которых завещала себя похоронить. Она села в любимое кресло, поставила пластинку Вертинского, закрыла глаза и умерла с загадочной, непостижимой улыбкой на губах.

Казарин закончил рассказ, и над столом, за которым они сидели уже не один час, повисла благоговейная тишина.

– Осталась одна пленка с записью выступления Клео, – продолжил говорить Даниил. – В двадцать шестом году ее снял известный кинооператор, влюбленный в нее. Ей тогда было сорок три, но она выступала в полную силу, совершенно не потеряв форму. Я отдавал эту пленку на реставрацию, мне ее хорошо сделали и перекинули на цифру, так что ее вполне можно посмотреть.

Он замолчал, задумавшись.

– Да, – покивал Максим Кузьмич, – было бы очень интересно.

– Я не о том. – Казарин посмотрел на притихшую Надежду. – Когда сегодня я увидел на сцене Глашу, я обалдел: это чистая Клео. Тот же жест приветствия публики, присущий только ей, ее поворот головы, как она задирает подбородок, становится на мостик, как делала Клео: только прапрабабушка входила в мостик таким движением, да столько всего еще, мелочей всяких. И еще Глаша похожа на Клеопатру и внешне. Сильно похожа. Я не верю ни в какую реинкарнацию, но то, что Глафира унаследовала от Клео свой дар, это точно. И мало того, думаю, что ее способности мощнее, чем были до сих пор во всей династии.

– И что делать? – спросила тихо Рива.

– К сожалению, вы ничего не сможете сделать, кроме одного: отправить ее учиться у настоящих учителей.

– А если не отправить? – резко спросила Надя.

– Вот ты запретишь ей заниматься? – чуть повысив тон, с наездом поинтересовался Казарин. – Про того наставника, что у нее сейчас, я все уже объяснил, это просто опасно. Другого у вас нет. Ну, продержишь ты ее до четырнадцати лет возле себя, а потом, может, и отпустишь в цирковое училище. А что она эти четыре года делать будет? Ромашки собирать и тихо сидеть в ожидании? У нее такой характер?

– Не такой, – спокойно ответил Максим Кузьмич, утихомиривая своим тоном Даниила.

– Вот и я о том же, – уже спокойней продолжил Казарин. – Разве вы здесь найдете, где ей заниматься? Ее уже сейчас надо переучивать и ставить заново мышцы, растяжки. Через четыре года это станет не просто трудно, а может, и невозможно. – И он устало потер лицо рукой. – Глаша вам не простит, когда все это поймет. – Он снова посмотрел на Надежду. – Я все понимаю, для вас эта информация просто шок. Для меня, кстати, тоже. Думаю, всем нам надо отдохнуть и как-то осознать все, что случилось. И успокоиться. Поэтому я, пожалуй, поеду.

– Может, еще чаю, – гостеприимно предложила Рива.

– О нет, – отказался Казарин, поднимаясь с места. – Большое спасибо. Обед был замечательно вкусным. И чай с десертом тоже. Вечером в пансионате праздник: пятнадцать лет основания, и мне необходимо присутствовать. Так что поеду.

Он протянул руку Максиму Кузьмичу, поднявшемуся из-за стола следом за ним. Мужчины обменялись рукопожатиями, и Даниил повернулся к Наде:

– Проводишь?

Она кивнула, поднялась из-за стола и вышла следом за ним во двор к его машине.

Постояли. Помолчали тягостно.

– На праздник приедешь? – спросил Казарин.

– Да, – кивнула она, глядя куда-то вдаль. – Мы обязаны присутствовать, будут Победные и еще несколько наших постоянных клиентов и партнеров, но папа и Рива сразу переложили это на меня, они не любители таких мероприятий. Так что мне придется ехать.

– Встретимся там? – предложил он.

– Не знаю, – пожала Надя плечами, чувствуя себя опустошенной. – Может.

И, развернувшись, не попрощавшись, ушла в дом.

Даниил вошел в зал и остановился, рассматривая гостей, пытаясь отыскать взглядом среди них Надежду. Мероприятие проходило в большом конференц-зале со сценой и трибуной, который переоборудовали под планы нынешнего вечера – демонтировали и убрали ряды кресел, вместо них установили круглые столики на шесть персон каждый. Над оформлением декора зала работали известные дизайнеры – все торжественно, дорого и красиво.

До начала официальной части праздника оставалось несколько минут, гости собирались в холле и зале, официанты разносили подносы с шампанским и закусками, проворно лавируя между группками беседующих людей. Казарин, обследовав холл в поисках интересующей его дамы и не обнаружив ее, двинулся в зал.

Он прошел вперед и увидел неподалеку от сцены Надежду, разговаривающую с Марией Победной. Вокруг двух мило беседующих женщин словно невидимый круг отчуждения образовался – не всякий решился бы подойти просто так к жене Дмитрия Победного, и наверняка где-то рядом ее охрана трется.

Казарин прошел вперед и непроизвольно остановился возле них, пораженно рассматривая Надежду.

Она потрясающе выглядела!

Волосы, прихваченные с боков двумя золотистыми заколками, ниспадали каштановыми локонами по спине, еле заметный профессиональный макияж подчеркивал ее необыкновенные глаза, а вечернее длинное в пол платье, струящееся золотистым шелком янтарного цвета, обрисовывало все изгибы фигуры.

Даниилу стало жарко! Он перестал замечать и слышать все вокруг. Он видел только ее, вбирая в себя удивительный образ этой необыкновенной девушки.

Охренеть! Снова она напомнила ему женщину эпохи Возрождения – великолепную, невероятно женственную и загадочную...

Казарин мотнул головой, сбрасывая с себя странное оцепенение и завороженность, и прошел вперед, присоединившись к дамам.

– Добрый вечер, – поздоровался он.

– О, Даниил, привет! – обрадовалась Мария Победная.

И на глазах пораженной таким панибратским приветствием Нади эти двое приобнялись и поцеловались в щечки, как старые добрые друзья.

– Здравствуйте, Мария, – улыбнулся Казарин и, хитро усмехнувшись, поинтересовался: – А что наш муж еще не прибыл?

– Здесь, сейчас будет речь произносить.

– Тогда я, пожалуй, вас больше целовать не стану, а то, как в прошлый раз, придется спарринг проводить. Мне как-то неудобно бить по мордасам почти олигарха нашей страны, – рассмеялся легко Даниил.

– Да кто кому еще набил! – тут же вступилась за мужа Мария Владимировна и пожурила: – Оба хороши! Хуже Лешки, ей-богу! Мальчишки!

– Вот-вот, я потому и пропустил парочку ударов, что Лешка ваш кинулся папаше любимому помогать и дубасил меня почем зря, ему казалось, что это просто куча-мала, – улыбался Даниил.

– Я же говорю, мальчишки, – развела назидательно руками Мария и спохватилась, вспомнив о хороших манерах: – Ох, извините нас, Наденька, я вас не представила, – и повела ладонью на Казарина, – это Даниил Антонович Казарин, давний друг нашей семьи, с Димой они были знакомы еще задолго до меня. А это... – начала разворачиваться она к Даниилу.

– Мы знакомы с Надеждой Семеновной.

– Да? – удивилась госпожа Победная.

– Да, – глядя только на Надю, ответил Даниил, усмехнулся и перевел взгляд на Марию. – И тоже задолго до вас. Больше десяти лет назад она у меня работала.

– Ты что, эксплуатировал детский труд? – посмеялась Мария.

– Почти, – улыбался он и спохватился: – Спасибо, вы мне напомнили о манерах и этикете.

Они заговорщицки переглядывались, видимо, вспоминая какие-то истории про тот самый этикет. А Надя смотрела на них, пораженная, переводя взгляд с одного на другого.

Находясь в своих глубоких переживаниях и выбитая из привычной колеи событиями последних двух дней, практически в шоке, она совсем забыла, что Казарин некогда был известным бизнесменом, занимавшимся инвестициями в масштабные международные проекты и вполне мог вращаться среди олигархов этой страны. Он давно исчез с журнальных таблоидов и перестал являться объектом журналистских интересов, сплетен и светской хроники, и Надя совершенно не знала, чем Казарин сейчас занимается и что делает. Могла, разумеется, пошариться в Интернете и разузнать о нем что-нибудь, но еще десять лет назад дала себе зарок не делать этого.

Да и не важно, чем он занимается – хоть давным-давно растерял все свои деньги и богатства, Казарин при любом раскладе останется человеком из этого круга, круга элиты деловой и, как выяснилось сегодня, культурной.

А Мария Победная?

Надежда, пройдя в зал, увидела ее, но не стала бы подходить сама, хотя они и знакомы, но в рамках принятых манер – не тот статус: Надя Петрова всего лишь поставщик продуктов питания пансионата и семьи Победных.

А кто в стране не знает Марию Победную?

Известное фото этой необыкновенной женщины облетело все мировые таблоиды, журналы и телеэкраны. Фотограф случайно уловил момент, сделав самый удачный и самый дорогой в своей жизни снимок, – вытащил свой счастливый золотой лотерейный билет!

Мария стоит на небольшой насыпи в грубых рыжих ботинках с высокими бортами на толстой подошве. Одета в короткие шорты, открывавшие стройные загорелые ноги, в рубашку с закатанными рукавами, завязанную узлом на груди, ветром раздувает копну ее непокорных шикарных волос, слева от лица она держит рацию, а правая рука лежит на голове четырехлетнего сынишки, прижавшегося к ее ноге, крепко обхватив ручонками. При этом у нее такой взгляд, не передать – восторженный, полный ожидания, решительный. Получилась она на этом снимке фантастически. Да еще в кадр попала часть раскопок, где работают люди, которыми она руководит.

Потрясающей силы фото.

Мария – профессор, между прочим, и даже уже член-корреспондент Академии наук, а еще мать двоих детей. И выглядит просто офигенно не потому, что салоны-косметологи, и они, конечно, но в гораздо меньшей степени, чем можно заподозрить у жены человека такого уровня. Дело в энергии, в силе, в характере, в увлеченности своим делом. И наверное, в любви, которую она излучает.

В одном интервью Мария Владимировна как-то со смехом рассказывала об этой фотографии. Она приняла душ и переоделась, потому что работать на раскопках в таком виде, как на фото, не станет ни один разумный человек. Они с сынишкой только сели пообедать, как прибежал ее помощник и закричал, что рабочие наткнулись на поразительную находку. Мария схватила Лешку под мышку и рванула, а выскочив на гору, увидела, что все столпились в одном месте. Тогда она поставила ребенка на землю и принялась орать в рацию, чтобы дышать там не смели над находкой, не то что трогать... а тут фотограф.

Надюха искренне уважала эту женщину и восхищалась ею.

Вдруг вспомнился сегодняшний рассказ Даниила о Клеопатре Архаровой. Вот это женщины! А она что? Экономист и бухгалтер. Да, ей нравится, как интересно, мощно развивается их хозяйство, и ее работа Наде нравится.

И что? Она простой бухгалтер и простой экономист...

И загрустила. Но ее отвлек от неожиданных мыслей Казарин. Перестав посмеиваться, он посмотрел прямо Надежде в глаза:

– И все же, Мария Владимировна, я обязан сказать, как вы обе сегодня необыкновенно прекрасно выглядите, дамы. – И чуть поклонившись, он отсалютовал им бокалом шампанского, который держал в руке.

– В ответном «алаверды», – усмехнулась Мария Победная, – замечу, что ты просто неотразим во фраке, – и, повернувшись к Наде, неожиданно спросила: – Правда, Наденька?

– Да, – просипела от неожиданности Надюха, кашлянула и повторила: – Да. Господин Казарин сегодня блистает своей мужской неотразимостью.

– Он всегда такой, – махнула на него ладошкой Мария. – Впрочем, вы, наверное, помните, – и переключилась на иную тему. – Я начала вам говорить, когда нас перебили...

– Я не хотел, – повинился весело Даниил.

– Я говорила Наденьке, что мы все в восторге от их новой продукции. Дети отказываются есть что-то по утрам, кроме вашего козьего творожка с разными наполнителями. Лизке особенно нравится с медом и земляникой. – Мария посмотрела на Казарина. – Обалденно вкусно, ты пробовал?

– Нет пока.

– Обязательно попробуй. И творог, и их козьи сыры. А какие у них запеканки тыквенные и морковные, а перетертые ягоды! Да вообще все! – и снова обернулась к Наде: – Я хотела спросить, как вам удается избавиться от резкого козьего запаха и вкуса?

– У нас специальная порода коз, французская, – принялась пояснять Надя и улыбнулась. – Красивые такие козочки, рыженькие с длинными красивыми рожками. Едят только траву и больше ничего, мы под них специальные луга отводим, и на этих лугах особые травы выращиваем, следим, чтобы сорняки не прорастали ненужные. Это элитная продукция, потому что ее не так много, не поставишь на большой поток.

– Вот, понял? – поддакнула Мария, улыбаясь Казарину. – Тебе, может, и не достанется, элитного-то, разве что в гости к нам наконец заявишься.

– Зачем это ты его в гости зазываешь? – неслышно подошел сбоку господин Победный, Надюха аж вздрогнула от неожиданности и посмотрела на него снизу вверх: здоровый такой мужик. – Съест все вкусное и снова драться полезет. Мы ему нос разобьем, а ты переживать будешь.

– Кто кому разбил-то! – возмутился тут же Казарин, улыбаясь, и протянул Дмитрию Федоровичу руку для приветствия.

– Оба. Друг другу, – ответил тот.

Они пожали руки, приобнялись и похлопали друг друга по спинам, выражая тем самым гораздо более близкие отношения, чем простое знакомство.

– Давно тебя не видел, – обратился к Даниилу Победный. – Ты когда уезжаешь?

– Не знаю, – пожал плечами Казарин.

– Так конференция вроде закончилась, – удивился Победный.

– Конференция закончилась, а когда уеду не знаю, – туманно ответил Казарин и непроизвольно посмотрел на Надежду.

Дмитрий Победный этот взгляд перехватил, лицом не выдал никаких своих мыслей на эту тему и поздоровался с девушкой:

– Здравствуйте, Надежда, если не ошибаюсь, Семеновна, – позволил себе чуть улыбнуться он.

– Здравствуйте, Дмитрий Федорович, – ответно улыбнулась она, – не ошибаетесь.

– Мы здесь на один день, коротко. Маша права, давай в Москве встретимся, в гости завались к нам, ждать будем, – повернулся он снова к Казарину. – А сейчас я речь толкну, ты не отходи далеко, поговорить надо, есть тема.

– Добро, – кивнул тот. – Я тоже хотел тебе кое-что предложить.

Речь господина Победного была краткой, четкой, но проникновенной. Он делал упор на уникальный коллектив людей, работающих в его пансионате, без которых достичь такого успеха и поддерживать столь высокий уровень невозможно. Вспомнил всех особо отличившихся ударников этого производства, вплоть до уборщицы какого-то там корпуса. Поздравил коллектив, не забыв про небольшие подарочки и премию в честь юбилея каждому работнику, ну и приглашенных гостей не обошел своим вниманием.

Да, молодец!