тридцать один
Алиса выходит из ванной, испытывая небывалое облегчение. Она так давно хотела просто стоять под струями горячей воды, или же «вариться в кипятке», как это шутливо называет Дима. Кажется, она не просто приняла душ, а ожила. Девушка касается косичек руками, проверяя, насколько они влажные, и заходит в комнату. Масленников сидит за компьютером, явно продолжая монтаж. Брюнетка поправляет на своих плечах его футболку и подходит, аккуратно касаясь его плеча. Блогер поворачивает к ней голову, откладывает мышку и тянет к ней руки, усаживая к себе на колени.
— Две минутки, Лисен.
Алиса только улыбается, прижимаясь к его груди, и прикрывает глаза. Так хорошо и спокойно — оказаться дома. В больнице было комфортно, для нее создали все условия, но дома — совсем другое дело. Девушка совершенно не обращает внимания на то, что он работает. Просто сидит, прижавшись к нему. Спустя буквально минуты три мужчина шевелится — откладывает мышку, закрывает вкладку и выключает компьютер. Карпова вскидывает брови, удивленная такой скоростью, но не успевает ничего сказать. Масленников поднимает ее на руки и направляется к постели. Мягко опускает, ложится рядом, тут же вновь притягивая ее к себе. Обнимает крепко-крепко, целуя то в лоб, то в макушку, то в щеки. Алиса смеется.
— Что за кошачьи нежности?
— Мяу, — усмехается Дима, вновь осыпая ее щеки короткими поцелуями.
Девушка приподнимает на локте, а после укладывается ему на грудь. Масленников окольцовывает руками ее поясницу, поднимает вверх футболку и поглаживает по спине.
— Как ты себя чувствуешь?
— Прекрасно, я же дома.
— Я соскучился.
— Соскучился? — Алиса вскидывает брови. — Ты все время был со мной в больнице, тебя оттуда не выгнать было.
— Ну и что, в больнице мы не могли так валяться. А сейчас хоть целыми днями.
Карпова улыбается. Протягивает руки, обнимая его за шею, подвигается ближе с хитрой улыбкой и целует. Но коротко. Ему это не то, чтобы нравится. Дима сильнее обхватывает ее руками и переворачивается, укладывая на подушки и нависая сверху. Алиса смеется. Припадает к любимым губам, целуя нежно, и явно не собираясь от нее отстраняться. Скользит руками от ее колен вверх по бедрам, или оглаживает живот, продолжая целовать снова и снова.
Действительно же не отлипает от нее. Все эти несколько дней, что Алиса дома, они проводят вместе. Он может просто лежать у нее на животе, пока она читает, поглаживая его по голове. Вместе что-то готовят, — даже ночью — слушая музыку и смеясь, иногда прерываются на причудливые танцы в полумраке или изображают странный вальс. Весело. Упиваются друг другом по ночам. Смотрят фильмы, сериалы, Алиса учит играть его на гитаре, но ему больше, все же, нравится просто сидеть рядом и слушать, как она поет.
Он вдруг отрывается от нее.
— Мы сериал не досмотрели.
— Да...
— Досмотрим? Я закажу пиццу.
— Давай, — Карпова улыбается.
Режим, который и так сбит, и вовсе сдвинулся. Они начинают смотреть сериал вечером, а заканчивают под утро, спят полдня, и по новой. Но такой режим не напрягает, напротив, кажется очень даже комфортным. Дима берет телефон в руки и ложится рядом, тут же обнимая ее одной рукой и давая понять — сбежать не получится.
***
Аля и Эмиль зашли в гости. Принесли с собой две коробки чая с мятой и жасмином, который Алиса пьет все время, притащили пачки овсяного печенья из кофейни у Лены. Карпову это рассмешило. Долго сидят на кухне и болтают, обсуждая все подряд — ролики, здоровье Алисы, какие-то новости и идеи. Не упускают возможности пошутить над парой.
— Смена прозвища, — оповещает Эмиль, внимательно глядя на них.
— Что ты уже придумал?
— Теперь вы кошачье семейство.
Пара смеется, но, кажется, это прозвище действительно подходящее.
— Нет, ну я серьезно, — продолжает друг, жестикулируя рукой с печеньем. — Вы уже живете вместе. А дальше? Когда нам ждать свадьбу?
— Ты еще про детей блин спроси, — усмехается Алиса, делая глоток.
— Кстати!
— Так, забудь!
Дима и Аля переглядываются, начиная смеяться. У этих двоих такая странная дружба — они даже ссорятся с юмором и какой-то теплотой. На самом же деле, брюнетка не может вспомнить момента, когда бы они прям поссорились с Эмилем, чтобы обидеться и не разговаривать, к примеру. Обычно все их ссоры шуточные. Как они сами про себя говорят «мы дебилы, дебилы — это сила, мы идеально совместимы, поэтому и не ссоримся». Как бы забавно не звучало, но факт.
— Нет, почему сразу забудь? Давайте это обсудим! Крестным буду я, ясен пень. Аля — крестная.
— На твоем месте, чувак, я бы не был так уверен, — смеется Дима. — Помимо тебя есть еще Тема, Сударь и Даник. Они с тобой подерутся за это звание.
— Ну, — Иманов на секундочку задумывается, — если у вас будет четверо детей, то каждый станет крестным. Все! Проблема решена!
— Нихуя себе ты придумал, — Карпова удивленно смотрит на него. — Ты их рожать будешь?
Масленников уже вовсю хохочет. Алиса кидает в него скомканную салфетку.
— А что насчет вас? Когда я стану крестной? — девушка подпирает подбородок рукой, глядя на друзей.
— Кстати, — Дима повторяет ее жест.
— Так, вот давайте, не надо мне тут стрелки переводить...
Алиса усмехается и тянется рукой к коробке печенья, когда телефон издает пронзительный звук и вибрирует. Девушка глядит на экран, отряхивая пальцы от крошек, и хмурится.
— Неизвестный номер, — произносит тихо, будто самой себе, но ребята слышат. Брюнетка несколько секунд смотрит на экран, а после берет трубку, прислоняя телефон к уху. — Карпова слушает.
— Алисочка, здравствуй!
Улыбка медленно сползает с ее лица. Алиса смотрит в одну точку перед собой, куда-то в коридор. Продолжает хмуриться, начиная бегать судорожным взглядом по стенам и мебели, совершенно ничего не понимая. Аля и Эмиль недоуменно переглядываются. Дима же смотрит на свою девушку, начиная волноваться. Тяжело описать эмоцию Алисы — что-то странное между шоком и чистым испугом. Все волнуются.
Карпова с трудом сглатывает слюну, чувствуя, как начинают дрожать руки.
— Надеюсь, ты узнала меня, — голос женщины ласков.
— Тебя трудно не узнать, — а вот голос Алисы, напротив, жесткий, хоть и заметно дрожит. — Зачем ты позвонила?
— Просто хотела узнать, как у тебя дела. Мы столько лет не общались...
— Да, ты права. Мы не общались одиннадцать лет, — Масленников замечает, что у нее блестят глаза.— А теперь тебе вдруг стало интересно, как у меня дела?
Девушка невротически усмехается, продолжая смотреть куда-то перед собой.
— Что случилось? Проснулся материнский инстинкт?
Всех как холодной водой окатило. Ей звонит мама. Женщина, что была с ней всего лишь одиннадцать лет, а спустя месяц после развода с ее отцом просто исчезла. Друзья, да и Дима, знают, что Алиса очень обижается на маму за измену, и этот звонок, очевидно, не приятен ей сейчас.
— Ну, зачем же ты так...
— А как надо? М-м? Что я должна сейчас сделать? Визжать от радости от твоего телефонного звонка? Тебе не кажется, что ты опоздала с материнскими нежностями? Лет так на десять. — Брюнетка злится. Или же просто очень нервничает, и такая резкость — своеобразная защитная реакцией. Ребята все еще переглядываются, не понимая, что им делать. — Зачем ты позвонила?
— Слышала, что у тебя была операция. Хотела узнать, как ты...
Карпова вдруг смеется. Звонко, даже немного безумно. Запрокидывает голову назад, не переставая смеяться, а друзья и ее возлюбленный действительно пугаются, что у нее начинается истерика. Или какой-нибудь нервный срыв.
— Как мило с твоей стороны... А где ты раньше была? М-м? — Алиса садится ровно, вновь глядя перед собой. — Где ты была, когда я заканчивала школу? Когда поступила в университет? Когда лежала в больнице с переломанными ребрами и челюстью? Когда болела анорексией? — Дима видит, что по щекам девушки текут слезы. Подвигается ближе, молча обхватывая ее лицо руками и аккуратно вытирая слезы большими пальцами. Карпова смотрит на него, и нет никаких слов, чтобы выразить всю массу этой боли и обиды, что плескается в зеленых радужках ее глаз. — Где ты, мать твою, была, когда умер папа?
Кажется, это становится своеобразной последней каплей. Алиса прикрывает глаза, сглатывая, и слезы текут с новой силой.
— Андрей... умер?
— Прикинь, — невротически усмехается вновь. — Умер. Пять месяцев назад.
— Я не знала...
— Да ты вообще ни черта не знаешь...
Девушка отворачивается, грубо вытирая слезу со щеки. Сжимает челюсти, будто бы сдерживает все резкие слова и фразы, что вот-вот бы слетели с языка.
— Мне жаль...
— Ага, — Алиса кивает, а после поднимает голову, прикусывая нижнюю губу. — Я слышала, у тебя есть сын.
— Да.
— Сколько ему сейчас?
— Девять...
— Девять... — Девушка вновь кивает. — Можешь, пожалуйста, кое-что мне пообещать? Единственный раз.
— Конечно, — голос женщины поник.
— Мы все в жизни совершаем ошибки. Но не каждому из нас выпадает второй шанс...
Ребята с горечью смотрят на нее. Алиса вновь уставилась куда-то перед собой, игнорируя слезы, что текут по щекам и капают с подбородка на ткань футболки.
— Пообещай мне, пожалуйста, что будешь для него мамой. Любящей, внимательной. Мамой, которая не променяет своего ребенка на член. — Карпова горько усмехается. — У тебя не вышло со мной, ладно, в жизни все бывает... Но у тебя есть возможность все исправить. Не упусти ее.
— Хорошо, — повисает небольшая пауза. — Ты обижена на меня?
— Да. — Она вытирает щеку рукой.
— Прости меня. Мне очень жаль, что так получилось. Я очень виновата перед тобой.
— Да... Ладно. Сделай своего ребенка счастливым.
— Хорошо.
— И, пожалуйста, не звони мне больше.
И кладет трубку. Возвращает телефон на стол, напряженно глядя на потухший экран. Всхлипывает, поджимая губы. Дима протягивает руки, обнимая ее и крепко прижимая к себе. Гладит по голове, целуя в макушку. Аля и Эмиль вновь переглядываются.
— Может, не стоило так...
Но договорить девушке Иманов не дает — зажимает ей рот ладонью, качая головой.
***
Ребята вскоре ушли. Этот звонок сбил весь настрой девушки, в воздухе повисло напряжение, и выдавливать из себя шутки они не стали. Дима заходит в комнату. Алиса сидит на постели по-турецки и смотрит в окно, задумчиво прикусывая нижнюю губу. Постукивает пальцами по обложке книги, что лежит перед ней. Вновь и вновь обдумывает этот разговор... Может, она и правда погорячилась? Может, не стоило разговаривать с ней так грубо? Просто в тот момент ее словно током прошибло. Она занервничала. Было очень странно вновь разговаривать с мамой спустя одиннадцать лет молчания. Девушка выдыхает, убирая книгу в сторону. Медленно разгибает ноги, выпрямляя, а после вновь подтягивает к груди, обхватывая руками. Замечает его.
Масленников ласково улыбается. Проходит по комнате, садясь на постель перед ней. Касается пальцами тонких щиколоток, повыше натягивает носки, а после начинает вырисовывать непонятные ей узоры на ее икрах. Алиса молчит, а после поднимает на него глаза.
— Ты тоже думаешь, что я была слишком груба с ней? — она говорит неуверенно.
— Ты нервничала, поэтому отвечала так резко. А если честно... то я не знаю. Я не могу тебя судить. Я не был в такой ситуации, но, сомневаюсь, что обрадовался бы, позвони мне мама, спустя одиннадцать лет полного отсутствия в моей жизни.
Карпова поджимает губы, словно все еще сомневается. Поворачивает голову к окну.
— Я действительно злюсь на нее. И обижаюсь. — Алиса хочет с кем-то поговорить об этом. Выговориться. И потому он молча ее слушает. — Ее не было в моей жизни. Со мной был папа. Со мной была Лена! Лена была ко мне ближе, чем она, понимаешь? Она была на моем выпускном, она была со мной в больнице, она всегда меня поддерживала, даже когда папы не стало. Она не бросила меня и сейчас, и, я уверена, не бросит. Лене не важно, хорошо мне или плохо, весело или грустно, болею я или здорова, есть у меня деньги или нет, — девушка усмехается, — она всегда рядом. Как друг. Как мама. Настоящая мама. Я люблю ее, уважаю, дорожу ей. А родная мать... Она забыла обо мне спустя несчастный месяц после развода. И не вспомнила больше. Ладно, Бог с ним, со встречами... Она ведь даже не звонила. Никто ей не запрещал. Никто не был против. Она сама не хотела этого делать... — Ему кажется, что Алиса оправдывается. — Мне... не за что ее любить. За то, что родила? Ну, спасибо. У меня нет никаких воспоминаний с ней, понимаешь? Я помню ее предательство. Все.
Девушка смотрит на него с толикой испуга, словно не знает, чего ожидать — поддержки или осуждения. И сейчас, кажется, тоже нервничает. Дима улыбается, подвигается ближе, смещая руки на ее бедра, а после притягивает к себе на колени, обнимая. Сейчас Алиса ни веселая, ни дерзкая, ни... взрослая. Это маленькая девочка, которая обижена на маму за то, что было в прошлом, и вряд ли сможет простить это предательство, которой просто не хватило этой любви, этого внимания тогда. Этой заботы, возможно. И сейчас это уже не надо. Она научилась жить без этого, без родной матери. Обрела настоящую маму в лице Лены. Ведь, недаром же говорят — родитель не тот, кто родил, а тот, кто воспитал. Лена вложила в нее гораздо больше.
Дима гладит ее по спине, целуя в висок. Алиса совсем поникла, или же просто утонула в своих мыслях. Так и сидит, обнимая его за шею. Если разобраться — мама ее предала... Сразу после того, как предала папу. Первое предательство и так ударило по восприятию родителя и по отношению к ней, а когда мама отвернулась еще и от нее, все хорошее, казалось, что только было к ней, сменилось негативом и толикой презрения. Возможно, если бы мама так резко возникла в ее жизни лет так в тринадцать, да даже в пятнадцать — можно было бы еще наладить хоть какой-то хлипкий контакт. А сейчас... Алиса не ребенок. Она взрослая девушка, которой совершенно не нужен этот «контакт».
— Хочешь, я ванную наберу? — Дима ласково улыбается.
***
Алиса выключает воду и ложится ему на грудь. Руки мужчины тут же окольцовывают ее тело — одна ложится на миниатюрную грудь, другая на живот. Девушка только улыбается. Прикрывает глаза. Теплая вода вкупе с поглаживающими движениями любимых рук расслабляют. Мысли в голове все еще возвращаются к этому телефонному разговору, пытаясь что-то проанализировать. Алиса шумно выдыхает — надоело терзать себя этим.
— Слушай, — произносит он, нарушая тишину. — То, о чем тогда говорил Эмиль
— Он много чего говорил, — девушка усмехается. — Про свадьбу, про детей...
— Да. Мы с тобой не поднимали эту тему...
Алиса хмурится, понимая, что разговор, кажется, будет достаточно серьезным. Приподнимается и садится, заглядывая ему в глаза.
— Ты хочешь поговорить об этом?
— Да, — серьезно выдает Масленников, глядя ей в глаза.
— Я имею в виду... Мы вместе совсем недавно. Поэтому я даже не думала об этом разговоре. А такие перспективы... Не рано ли?
— Ты моя родственная душа, и ничего не мешает нам строить планы на будущее, — Дима улыбнулся.
— Даже так? И какие же у тебя планы? — Алиса хитро улыбается.
— Ну, смотри, — он протянул руки, возвращая ее обратно в объятия. — В следующем году ты уже будешь моей женой...
— Я подумаю над вашим предложением, — Карпова усмехается.
Масленников щипает ее за бедро.
— Совсем страх потеряла?
— Ну, ладно-ладно. Отказаться я уж точно не смогу...
— Ну, а дальше...
— Когда ты успел настроить таких планов? — девушка хмурится.
— Поверь, у меня было время.
Дима усмехается. Это... приятно. Хотя внутри и присутствует страх этого будущего. Планы могут быть грандиозными, но вот их реализация...
— Ты хочешь детей? — тихо спрашивает Алиса спустя минуту, словно кто-то может услышать их столь личный и важный разговор.
— А ты — нет? — спешно спрашивает он с легким беспокойством.
— Хочу, но об этом говорить уж слишком рано...
Масленников улыбается, глядя на нее.
— Хорошо, — тянет и берет с пола телефон. Она замечает, что он открывает календарь и листает месяцы вперед, словно хочет поставить напоминание. — Повторим этот разговор через год.
Алиса весело смеется. Масленников через пару минут убирает телефон, обнимает ее крепче, и целует в макушку.
— Я очень тебя люблю.