тринадцать
Алиса открывает глаза, не сразу понимая, что происходит. Медленно моргает, пытаясь согнать с сонную дымку и сфокусировать взгляд. Чувствует, что у нее затекла рука, лежащая под щекой, что в номере явно похолодало и хочется зарыться в одеяло по самый нос, сжимаясь в комочек, дабы согреться. Чувствует нежелание вылезать из теплой постели, собираться и куда-то ехать. Выдыхает. И, наконец, ощущает тяжесть на своем боку.
Глаза раскрываются широко, картинка тут же обретает фокус, а все тело сжимается в боевой готовности и напряге. Какого хрена?...
Алиса медленно и аккуратно, как только может, переворачивается на спину, тихонько закряхтев от неприятных ощущений в затекшей руке. Смотрит на лицо этого нахала, готовая вырвать его из сна и отчитать за такую вольность. Но останавливается. Подушка на месте. Во-первых, ни черта себе ручонки длинные и шаловливые. Во-вторых, он обошел ее систему безопасности! И теперь она скорее растеряна. Стоит ему зашевелиться и совершить попытку прижать ее ближе, Карпова плюет на все и почти подскакивает с кровати, скрываясь в ванной комнате прежде, чем он очнется и начнет задавать вопросы.
Упирается руками в края раковины. Сердце стучит быстрее обычного, а на животе, как раз в том месте, где мгновение назад была его ладонь, все еще чувствуется теплый отпечаток.
***
Лена вернулась в Москву, и потому Алиса уехала к ней. Ребята немного поникли, ощущая странную «непривычку» не наблюдать девушку в офисе. Вроде бы все шло своим чередом, но чего-то определенно не хватало. Никто больше не ругался на них за то, что засиживаются допоздна или забывают есть, никто не разбавлял трудовую тишину музыкой или игрой на гитаре, не с кем теперь было Цири бегать по квартире.
Алиса же нырнула в суету привычной жизни — помогала Лене в кофейне, пекла с ней пирожные, занималась учебой. Съездила в гости к Артуру Escape, с которым давно не виделась и записала парочку роликов, вновь подогревая любопытство фанатов, которые видели «искорки любви» в простых взглядах друг на друга. Вечером могла зайти в гости к Але и Эмилю и выпить с ними по бокалу вина за разговорами.
А ролик с кораблем на канале Димы, тем не менее, набирал просмотры, а преданные фанаты уже разбирали его на эдиты и нарезки.
Лена была решительно настроена сделать ремонт в одной из кофеин, для начала, и обновить меню с десертами, с чем ей Алиса благополучно помогала.
Карпова просматривает документацию, подсчитывая, что еще необходимо закупить, вроде стаканчиков, трубочек, сиропов, молока и кофе. Лена разбирается с бухгалтерией, а Лера убирается за стойкой. В кофейне никого нет, основная масса людей посетила их в обед, и сейчас у них есть время решить текущие проблемы.
Колокольчик над дверью звенит, уведомляя о новом посетителе. Алиса никак не реагирует на этот звук — Лера за стойкой. Продолжает подсчитывать, чего не хватает. Слышит, что Лена вышла в зал и, кажется, разговаривает с пришедшими гостями.
— Алисочка, — девушка поднимает голову от бумаг, глядя на Лену, что со странной, будто бы с хитрецой, улыбкой, стоит в дверном проеме небольшого кабинета. — Выйди, пожалуйста. Это к тебе.
— Ко мне? — Карпова хмурится, откладывает на стол ручку и поднимается на ноги.
Выходит в зал, на ходу поправляя воротник рубашки, поднимает глаза и удивленно вскидывает брови, глядя на мужчину. Тепло прорастает в груди из семечка, нарастая и растекаясь по телу. Хочется почесать в районе солнышка, выцарапать это чувство из груди, чтобы не чувствовать.
За этот период, когда встречи с ним и ребятами сошли на нет, Алиса отвыкла от этих странных ощущений. И вот, опять... Найти причину своего раздражения от этого тепла так и не может, ведь, казалось бы, так прекрасно, вот твоя родственная душа, все ясно, как дважды два, хватай и беги. Но что-то внутри, быть может, нутро, а может интуиция, нашептывают, что эти ощущения неправильные, что она не должна это чувствовать.
— Привет, — подходит ближе, чуть хмурясь. Что он тут забыл?
— Привет, — Дима также улыбается в ответ.
Карпова бросает взгляд на Леру, которая, буквально открыв рот, смотрит на блогера. Девушка беспокоится, что несчастная бариста сейчас и вовсе свалиться в обморок от сверх впечатлительности. Лена же улыбается как-то странно, погладывая то на Алису, то на Диму.
— Ты за кофе, или что-то случилось? — брюнетка переводит взгляд на Масленникова, чувствуя себя некомфортно под пристальными взглядами Лены и Валерии, которые смотрят на них так, словно те герои какого-то романтического сериала по России-1, и в это самый момент должно произойти что-то грандиозное.
— Я за тобой, — Дима вновь сияет улыбкой, а после поворачивается к Елене, — Вы же не против, если я украду ее у вас?
— Конечно-конечно, — улыбается во все тридцать два женщина.
— Но я там...
— Я закончу с бумагами, — прерывает ее Лена. — Не волнуйся.
— Ладно, я тогда возьму вещи и приду, — протягивает, с недоверием оглядывая присутствующих, и направляется обратно.
— Очень приятный мужчина, — с хитрецой начинает женщина, заходя вслед за Алисой. — Давно вы общаетесь?
— Так, Лена, стоп! — Карпова поднимает ладони, глядя строго. — Это лучший друг Эмиля — Дима, и мой друг по совместительству. Общаемся мы недавно, и ты об этом знаешь. — Алиса накидывает на плечи черную джинсовую сумку и перекидывает через плечо сумку. — Так что выключи режим Ларисочки Гузеевой, ладно? Мы друзья.
— Но он так на тебя смотрит...
— Лена! — девушка тормозит в дверях, оборачиваясь и грозя пальцем.
— Все-все, молчу.
Алиса смеряет ее строгим взглядом, а после качает головой и выходит в зал. Дима о чем-то беседует с Лерой, приветливо улыбаясь.
— Забирай и пошли, — он указывает на стаканчик кофе и два овсяных печенья с шоколадной крошкой в бумажном пакете.
— Я скоро вернусь, — оборачивается, глядя на близких.
— О, я со всем закончу. Гуляйте, — и вновь по лисьи улыбается.
— Ладно, — спешно выдает Алиса и направляется к двери.
Выходит на улицу и шумно выдыхает. Такого поведения Лены она еще не видела. Прохладный порыв ветра бьет в лицо, растрепав волосы, и вновь разносит шлейф вишневого аромата. Масленников невольно подходит поближе, вдыхая глубже. Почему вдруг аромат ее духов стал для него таким особенным и, как это странно было осознавать, родным? Теплым.
— Лена очень милая, — подмечает, ловя ее одобрительный взгляд.
Оба не спеша идут по аллее и молчат. Нет какой-то острой необходимости что-то говорить. Дима поворачивает голову, разглядывая ее лицо. Алиса о чем-то думает, прикусывая внутреннюю сторону щеки, и сосредоточенно смотрит себе под ноги. Вновь от мысли, какая же она все-таки маленькая, хочется улыбнуться.
Они присаживаются на лавочку. Девушка отставляет стаканчик, вытаскивает одно печенье наполовину из пакета и протягивает ему.
— Кусай.
— Нет, спасибо, — Масленников в ответ улыбается.
— Боже, нет там орехов, — закатывает глаза, усмехаясь. — У меня нет цели, убить тебя с помощью печенья...
— А вдруг? — он вскидывает брови, ухмыляясь.
— Ах, вот так ты, значит, обо мне думаешь? — Алиса поднимает брови и с толикой разочарования смотрит на него.
— Не-е-ет, — тянет, чувствуя подкрадывающийся смех.
— Кусай, — повторяет настойчивее.
Дима улыбается и откусывает печенье из ее рук. Карпова довольно щурится.
— Неплохо.
— Офигенно, — произносит, отправляя в рот кусочек, и тянется за стаканом кофе.
— Ты сейчас у Лены?
— Была, сейчас дома в основном, или в кофейне. Она решила затеять ремонт, помогаю, чем могу.
— Дома, значит?
— Да.
— Не понял. А мы? — Дима грустно смотрит на нее, как брошенный котенок. — А студия?
— Что? — она непонимающе хмурится.
— Нам без тебя очень тоскливо.
— Нам или тебе? — стреляет глазками, делая глоток.
— Мне в большей степени, — улыбка не сползает с его лица. — Возвращайся.
— Зачем? — взгляд ее становится серьезен. — Меня больше не нужно спасать, я... сама могу справиться.
— Кто сказал, что мы тебя спасали? — он поворачивается к ней всем корпусом, закидывая руку на спинку лавочки. — Не дури. Мы так привыкли к тебе за это время.
— Брось, — тянет, отводя взгляд.
— Я серьезно. — Дима пристально смотрит ей в глаза. — Приходи к нам почаще, и оставайся подольше.
— Я подумаю.
— Нет такого варианта ответа.
— Только положительный? — Алиса хмыкает.
— Только положительный, — подтверждает, не сводя с нее теплого взгляда.
— Ох, Масленников...
Телефон в кармане джинсовой куртки издает пронзительный звук. Алиса выуживает его и отвечает.
— Карпова слушает.
— Алисочка, привет! — она оборачивается на Масленникова, недоуменно хмурясь. Дима же как-то странно улыбается.
— Привет, Стас.
— А ты очень занята сегодня вечером?
— Нет, свободна. А что?
— Хочу позвать тебя снять ролик. Повеселимся, покушаем. Тебе не помешает, — он по-доброму усмехается.
— Хорошо. Во сколько?
— Я тебе напишу чуть позже, ладно?
— Конечно, — брюнетка кладет трубку и поворачивается к блогеру, прищурившись. — Ты дал Стасу мой номер?
— Да, — довольно улыбается мужчина.
***
Алиса входит в подъезд и тут же направляется к лестнице, быстро поднимаясь по ступенькам. Почти преодолевает нужные этажи, когда на одном из пролетов ее встречает Лиза — менеджер команды.
— Привет, — Алиса улыбается, подходя к ней и не совсем понимая, что девушка здесь забыла.
— Привет, — Лиза дружелюбно ее обнимает. — Ты не торопись, потому что Стас приготовил для тебя сюрприз. Для этого нам надо будет с тобой завязать глаза, — блондинка выуживает из-за спины черную ленту.
— Боже, это точно для ютуба? — усмехается девушка.
— Да, — менеджер улыбается. — И телефон мне дай, пожалуйста, свой.
— Ладно, — Карпова снимает с плеча небольшую сумочку и протягивает Лизе.
Девушка аккуратно завязывает ей глаза повязкой, и убеждается, что Алиса ничего не видит.
***
— Так, осторожно, тут ступенька, — предупреждает девушка, ведя Карпову за руки. — Так, идем, я тебя веду. Снимаем тут обувь.
Алиса стягивает с себя кроссовки.
— И курточку давай тут оставим.
Лиза аккуратно снимает с плеч Карповой джинсовую куртку и откладывает в сторону. Вновь берет ее за руки и ведет дальше, куда — неизвестно.
— Так, смотри, сейчас стоишь и ничего здесь не трогаешь, ладно?
— Я начинаю чувствовать подвох, — невротически усмехается брюнетка, начиная догадываться, что ее заводят в какую-то комнату.
Лиза отпускает руки и обходит ее. Через мгновение слышится хлопок закрывающейся двери, а следом повороты ключа. Ее что, блин, заперли в какой-нибудь кладовке? Алиса ежится, обнимая себя за плечи, и тут же вздрагивает, услышав голос Масленникова.
— Здравствуй, Алиса.
— А вот и подвох, — вздыхает девушка.
— Снимай повязку.
Брюнетка аккуратно развязывает узелок на затылке и снимает ткань с глаз. Ничего. Абсолютная темнота. Она моргает, но ничего не меняется — в комнате темно.
— Чего? — тянет, вскидывая брови. Куда, блин, они ее обманом затащили?
— Ты попала на проект «тьма»!
— Ой, блядь, — разочарованно выдыхает, хотя фактически хочется взвыть.
— Лиса, перед тобой лабиринт. Ты должна пройти его в абсолютной темноте, как можно тише. Если ты выиграешь, ты получишь сто тысяч рублей. Удачи!
— Охуенно, — бурчит, пряча повязку в задний карман джинсов.
— Как можно тише, родная.
Она не акцентирует внимание на последнем слове, хотя в груди, услышав его, и становится тепло. Брюнетка едва удерживается от того, чтобы не почесать зудящее место в районе грудины. Алиса делает аккуратный шаг, выставляя руки и пытаясь понять, что перед ней находится. Утыкается ладошкой в какую-то деревяшку, слышит лязганье, словно стукнули по металлу, и отскакивает, прижимая руки к груди.
— Ах вы крысеныши, — шепчет на выдохе.
Масленников, сидя в комнате с командой, смеется.
Первая здравая мысль — вперед идти нельзя, там определенно стоит что-то, что будет сильно шуметь. Поэтому она решает пойти боком.
— Ну, налево мы не ходим, — и медленно, ощупывая стену, направляется в правую сторону.
Задевает плечом стойку, и тут же прижимается к стене. Ничего не падает. Выдыхает и идет дальше. Ощупывает стену, пытаясь найти какой-то проход, видимо, а после замечает, что ноги не упираются в стену. Хмурится и присаживается на корточки, протягивая руку в щель. А вот и проход.
— А как она так быстро? — удивляется Дима.
— Так она худенькая, маленькая, ей мимо этих стоек прошмыгнуть, как нечего делать, — усмехается мужчина, ведущий подсчет громких звуков.
Алиса присаживается и заползает внутрь. Вытягивает руку, ощупывая пол, потому что, очевидно, подвох есть везде. Касается кончиками пальцев какой-то деревяшки, после ощущает металл и спешно одергивает руку. Хмурится, не понимая, что это, а после осознает и тяжело вздыхает.
— Только не говори мне...
Касается еще раз. Мышеловка с хлопком срабатывает, прищемляя кончик пальца. Алиса тут же прижимает руку к груди и пищит. Подобной этой самой мышке, не сдержавшись.
— Ах ты сучка, Масленников...
Продвигается немного вперед. Аккуратно нащупывает еще одну мышеловку и старается ее «разрядить». Удивительно, но получается. Медленно ползет дальше, уничтожая одно препятствие за другим.
— Блядь!
Пищит вновь, тут же прикрывая рот рукой и чувствуя, что эта мышеловка щиплет ее за щиколотку. Проползает, пытается отодвинуть одну из мышеловок, но не тут-то было.
— Вы их блин еще и приклеили...
— Мышка-норушка, — вновь раздается веселый голос Масленникова, который пытался вывести ее на громкий звук. И она поддается.
— Хуюшка!
Готова поклясться, что слышит вдалеке их смех. Ничего не остается — ползет дальше, стараясь не прикасаться коленями, животом и грудной клеткой к полу с мышеловками. Фактически передвигается в положении «планка», чувствуя, как начинают дрожать мышцы от напряжения. Попадается в еще две мышеловки, стискивая зубы и стараясь сохранять тишину. Нащупывает рукой следующий проход и спешно, наплевав на то, сколько синяков может остаться на животе и бедрах, заползает туда, позволяя себе сесть. Внутренне радуется, что надела водолазку, и попадания в мышеловки были не такими больными в районе живота.
Потихоньку поднимается на ноги и ощупывает стенки. Словно стоит внутри какой-то коробки. Привстает на носочки, ощупывая, что находится выше. Касается пальцами чего-то непонятного, слышит резкий звук и сжимается. Шумно выдыхает. Нащупывает что-то вроде ступенек и аккуратно забирается наверх. Задевает коленкой это треклятое нечто, вновь издавшее резкий звук. Преодолевает его и садится, шумно выдыхая. Издевательство. А после хмурится, понимая, что ее стопы не лежат на поверхности, а свисают. Подвигается ближе, опуская ноги в «бездну» до колена. Нащупывает стенку рукой и легонько стукает по ней. Проносится эхо.
— Чего, блин? — спрашивает шепотом, нахмурившись.
— Алиса, прямо перед тобой десятиметровая пропасть.
У нее глаза на лоб лезут. Нет, ну он точно хочет, чтобы у нее остановилось сердце.
— Десять метров, это, примерно, четырехэтажный дом. — С каждым его словом тревога щекочет грудную клетку все ощутимее. Алиса не то, чтобы боится высоты... Но переломать ноги никому хочется, согласитесь. — Если ты руки протянешь вверх, — она выполняет это действие вслед за его указаниями, нащупывая лесенку с перекладинами, по которой они обычно ползали на физкультуре в школе, — то ты найдешь там вариант, как его преодолеть.
— Слабо вериться, — девушка щурится.
Отталкивается и повисает. Понимает, что руки, не то, чтобы сильные, и проползти так до конца к «спасению» — в наличии которого она сомневается — ей не удастся. Подтягивается и садится обратно, пытаясь понять, что ей делать. Прыгать? Ну, там же наверняка есть что-то мягкое, они бы не стали так рисковать. Не может удержаться и чихает, дернув головой, как это делают обычно котята.
Выкручивает мощность мозговой деятельности на максимум. Стали бы они так рисковать? Вряд ли. Там однозначно должно быть либо что-то мягкое и «безопасное», либо же эти десять метров высоты — наглый пиздеж.
Ясно и то, что эта лесенка, присобаченная к потолку — грязная уловка. Она ничего ей не даст, и по итогу Алисе придется прыгать. Прикусывает внутреннюю сторону щеки, постукивая пальцами по поверхности и слыша тихое-тихое эхо каждого удара.
А следом отталкивается и летит вниз.
Карпова приземляется во что-то мягкое, даже не коснувшись ногами пола. Нос вновь щекочет от пыли. Ощупывает мягкий квадратик рядом — поролон. Выдыхает, чувствуя, как бешено колотится сердце в груди, и, не дожидаясь каких-либо дальнейших указаний, пробирается к стене, стараясь перепрыгивать эти мешающиеся под ногами куски поролона. Нащупывает рукой узкий проход.
— Совет: туда лучше залезать ногами.
— Ногами, — прошептала вслед. — Ясно.
С трудом выползает из этих поролонов и входит в проход левым боком.
— Ты просто посмотри, — усмехается Масленников, указывая рацией на экран. — Для нее это ни черта не узко.
И действительно. Грудную клетку не сжимает, ничего на давит. Кажется, она может залезть туда и грудью вперед, вот только плечи бы уперлись в стенки. Не теряя времени и преисполненная желанием поскорее выбраться, Алиса бочком пробирается дальше.
— Лиса, стой. У меня для тебя небольшой подарочек.
Ей эта фраза совершенно не нравится, какой-то внутренний инстинкт кричит, что нужно как можно скорее двигаться дальше. Но она ему не следует. Сверху ей на голову что-то сыпется. Алиса сжимается, боясь даже шевелиться, но чувствует какой-то песок и что-то еще. Только когда понимает, что это «что-то» шевелится, и явно является какой-нибудь таракашкой, дергается дальше и начинает спешно стряхивать с головы и плеч этот песок. Судорожно проводит рукой по волосам, стряхивала с рук и плеч, а после, осознав, что больше по ней никто не ползает, останавливается и выдыхает.
— Какой же ты мудак, Масленников.
Двигается дальше, и вскоре нащупывает рукой что-то странное, напоминающее занавеску. С непониманием ощупывает еще раз и понимает, что это полосы ковролина. Заползает, понимая, что двигаться придется на четвереньках. Садится, опуская ноги, но чувствует кончиком большого пальца ноги что-то холодное и мокрое, и тут же прижимает колени к груди. Прорубь, что ли вырыли? Вновь опускает ногу, но уже ниже, убеждаясь в своем предположении — вода. Леденющая вода.
— Ты че, угараешь? — строго смотрит наверх, где по ее предположению располагается камера.
— Я советую тебе снять микрофон.
Карпова прикрывает глаза и шумно выдыхает, сдерживая желание покрыть Масленникова всеми нецензурными словами, которые ей только известны, и снимает микрофон. Откладывает его подальше от воды. Опускает ноги по самые щиколотки, отчего ее тут же передергивает. Собачий холод. Тело содрогается от волны крупных зябких мурашек.
Медленно опускается в воду, становясь и чувствуя, что ее уровень доходит ей до талии.
— Нырять надо, небось, да? — шепчет, чуть не прикусив себе язык. Челюсть отбивает неизвестный ей ритм от холода.
Делать нечего. Чем дольше она стоит на месте, тем сильнее мерзнет. Глубокий вдох, выдох, снова вдох. Присаживается и уходит под воду с головой.
Не понимает, сколько проплыла, но вскоре выныривает, ощущая себя самой настоящей выдрой. Свет включается, заставляя ее зажмуриться. Тут же слышатся восторженные возгласы ребят со всех сторон. Девушка находит на ощупь лесенку и выбирается, содрогаясь от холода. Замечает, что помимо Масленникова и команды, члены которой ей неизвестны, там также стоят Даник, Сударь и Эмиль, которые, кажется, уже успели высохнуть. Он их тоже запускал туда?
— Я ожидала всего, — произносит, чувствуя, как дрожит челюсть, — но, блядь, не этого...
Ребята смеются, а ей хочется сбить это веселье с лица каждого. Че смешного? Она уже предвкушает возможную простуду и молится, чтобы к ней не прицепился цистит. Сударь тут же подходит к ней, накидывая на плечи большое полотенце и фактически укутывая. Алиса трясется от холода. При низком весе тело и так мерзнет, а уж тут-то...
Она встает рядом с ребятами, ожидая, когда Дима огласит результаты, на которые, ей, честно говоря, глубоко плевать. Хочется вернуться домой, нырнуть в ванную с кипятком и дополнительно пить горячий чай. Сударь прижимает ее спиной к груди, потирая плечи, чтобы она быстрее согрелась, и такое близкое положение тел этих двоих почему-то цепляет внимание Масленникова.
— Как думаете, кто выиграл?
— Ставлю на Эмиля, как обычно, — машет рукой Даник.
— У Эмиля было...
— А почему ты с меня начал?
— А вот так захотел! У Эмиля было двадцать два громких звука.
— Это много, — кивает Сударь.
— У Даника было тридцать три громких звука.
Алисе абсолютно фиолетово на эти подсчеты и победу. Неимоверно хочется встать под горячий душ, переодеться в теплую домашнюю одежду и нырнуть под теплое одеяло.
— У Сударя было... семь громких звуков!
Ребята взрываются ликованием, и только что не прыгают. Алиса лишь сильнее заворачивается в полотенце.
— Но и у Алисы было семь громких звуков.
Девушка поднимает на него глаза, кажется, только сейчас вникнув в происходящее. Сударь же только крепче ее обнимает. Что она пропустила?
— Это на двоих сто тысяч, получается? — вникает Эмиль.
— Каждому, — улыбается Дима.
Сударь отрывается от нее и дергает обнимать друга. Карпова так и хлопает глазами. Что произошло? Масленников подходит к ней, крепко обнимая ее, мокрую и холодную, к себе, поглаживая по спине.
— Замерзла?
— Нет, блядь, согрелась! — язвит и ежится. — О таком дерьме предупреждать вообще-то надо.
— Прости, в неизвестности была главная фишка, — мужчина улыбается, погладив ее по щеке. Эмиль, заметивший эти поползновения, вихрем проносится меж друзьями, оказываясь рядом, и прижимается к подруге, такой же мокрый и холодный.
— Погнали чай пить, пока не заморозилась, — улыбается, растирая ее плечи, и уводит вслед за собой к выходу, бросив на Диму неодобрительный взгляд.