part fourty
Brittney Elizabeth Wheels
Я испытывала странные эмоции, когда выходя из джипа Макса, он взял меня за руку и повел в школу. Его карамельные глаза выражали полное спокойствие, как и обычно, он скрывал все своим острым обаянием, глядя на меня с нежностью в глазах. Не знаю, как я не замечала это раньше, потому что его взгляд всегда менялся, переключаясь на меня. Он выглядил так, будто я - самое ценное сокровище в его жизни, которое он готов оберегать до конца своих дней.
Возможно, если бы я поделилась этим с кем-то из окружения, они бы покрутили пальцем у виска. Макс Вэйкер со мной, и Макс в обществе - два разных человека. Я никогда не видела, чтобы он был благосклонен к кому-либо. Его тон звучал угрожающе даже среди друзей. Вэйкер, которого все знали, получал все, что ему захочется. Ему не были знакомы препятствия, если была цель.
Однако сейчас его рука крепко сжимала мою, а хриплый голос шептал на ухо всякие непристойности. И каюсь, мне до боли это нравилось.
Однако я волновалась. Публичное выражение чувств было для меня чем-то чересчур непривычным и сумасшедшим. Учитывая то, что все взгляды были на нас, и каждый считал нужным перекинуться с рядом стоящим своим ненужным комментарием. К черту всех, пусть лижут наши задницы. Это все равно единственное, на что они способны.
Когда мы проходили через центральный коридор, я впилась в руку Макса ногтями, крепко сжимая. Наверное, я просто нервничала. Последний раз, когда я была в школе, все кишило слухами о том, что меня изнасиловали. Не знаю, получала ли я осуждение, или гребанную жалость, но я не нуждалась ни в чем из перечисленного.
— расслабься, — шепнул на ухо Макс, обдувая меня горячим дыханием.
— я не хочу, чтобы эти люди меня жалели. Они смотрят так, будто я чёртово несчастье. — пробубнила я, прикусывая губу. Я всегда покусывала ее до крови, когда нервничала.
— плевать, как они смотрят.
— о, ребята, погодите, мне это мерещится? — мы слышим вопли со стороны шкафчиков, когда собираемся оставить в них вещи. Эшлин Грейс. Королева идиотов. — Макс и наш черный лебедь идут за руку? Видимо ты решил подарить ей утешительный приз, после того, как она возилась с блондинчиком? — она постукивает длинными ногтями по металлу, все никак не затыкаясь. — Забавно, что ты решил доесть за Остином, Макс. Слышала, что ты любишь опытных, но не думаю, что опыт, который у нее был, чертовски хорош для тебя.
— ты закончила? — бесстрастно спросил Вэйкер.
— на самом деле, я бы ещё многое могла сказать.
— не утруждай себя, нам плевать. — улыбнулась я.
— тебе было плевать, когда ты трахал того, кто уже был использован раньше, Макс?
— заткни свой чёртов рот, Грейс. Ещё одно грёбаное слово, и наш разговор будет строиться другим образом.
Она щурится, подавляя испуг. В глазах мигает сомнение, когда она улыбается мне в лицо. Но мы не тратим свое время на ее глупое существование, оставляя книги в шкафчиках, и покидая коридор.
— ты была девственницей, когда Остин явился забрать то, что его по праву, так ведь, ледяная королева?
Мои глаза наливаются кровью, когда эти слова проскакивают в мой мозг. Я разворачиваюсь, направляясь к ней быстрым шагом. И плевать, что я никогда не была склонна к насилию, осуждала это и все в этом духе.
Если эта стерва хочет попытаться выбить меня из колеи, я выбью из нее это желание.
Max Derk Vayker
На самом деле, увидеть Бритт, выходящую из себя до такой степени, что она не видит ничего вокруг - шанс на миллион. Иногда она может быть вспыльчива, но она слишком сдержанна, чтобы кричать или, тем более, бить кого-то.
Но сейчас она идёт на Эшлин так настойчиво, что мне кажется, она готова вырвать ее длинные волосы и намотать ей на горло.
И мне определено нужен попкорн.
— никто, я имею ввиду, абсолютно никто, не может говорить обо мне в таком тоне и с подобным контекстном. Ты, грёбанная омерзительная стерва, не станешь осуждать меня за то, что не имеет к тебе, блять, никакого отношения. — Уилз хватает Грейс за воротник ее тюлевой блузки, процеживая ей в лицо свою агрессию.
Это моя, черт возьми, девочка.
— меня бесит, что ты у нас такая потрясающая и непокорная, но на самом деле, ты.. Бриттни, жалкая и никчемная, потому что позволила Остину тебя использовать. Макс всегда должен был быть моим, но ты сувала свой мерзкий нос по всюду и теперь..
Эшлин пытается ударить Бриттни, оттягивая ее за волосы. Вокруг собирается толпа, и мне приходится проглотить всю свою гордость за Уилз, и прогнать этих идиотов одним взглядом.
— ты, грёбанная шлюха, не ровня Максу! — кричит Грейс на последок, когда, не сдерживаясь, Бритт влепляет ей мощную пощечину.
Шлепок разносится по коридору. Вокруг собирается гул из стоящих, когда я пытаюсь вырвать свою девочку из рук этой сумасшедшей. Но они продолжают кричать друг на друга, в то время, как Эш пытается дать ответку.
— ты больше не тронешь ни меня, не Макса, тебе ясно, Грейс? Он, блять, принадлежит мне. — она даже не повышает голос. Ей достаточно убийственного тона и взгляда, сеющего мороз.
От греха подальше, я перехватываю Уилз та талию, оттягивая назад. Сначала она отталкивает меня, но когда Эшлин снова визжит, как детёныш свиньи с пубертатной язвой, она расслабляется в моих руках, позволяя забрать себя из этого переполоха.
— пошли вон. — твёрдо произношу я. Нехотя, но люди расходятся с места происшествия, бросая свои комментарии и восхищения. — ты больше не сделаешь и шагу в ее сторону, Грейс. — цежу я, когда она фыркает, поправляя свою испорченную прическу.
— дерьмо. — шепотом ругается Уилз, когда я веду ее в уборную. Она молчит, не желая и смотреть в мою сторону.
Это эпизод. Они бывают разными, но я изучал это с терапевтом, когда узнал, что у людей с биполярным расстройством они бывают. Я прочел почти все, и это схоже на потерю контроля над собой. Уилз видела не Грейс, а, скорее всего, кого-то другого. Те слова так повлияли на нее, потому что имели вес из прошлого. Я не мог быть уверен, но за все время, которое мы знакомы, мне удалось научиться читать ее.
Бриттни шатается, когда я сажаю ее на подоконник «нашей» уборной. Она смотрит сквозь меня, в стену, и этот взгляд очень пуст. Ее тело все ещё дрожит, фарфоровая кожа приобретает оттенок на тон бледнее прежнего. Она уходит в себя.
Я беру ее ладошку, целуя каждый из пальцев. Она вздрагивает, переводя на меня мертвый взгляд. По щеке Бриттни стекает еле заметная слезинка, но она не плачет.
— возвращайся, Бритт. — шепчу я в тыльную сторону ее холодной, словно айсберг, ладони.
— откуда?
— оттуда, куда ты только что от меня ушла. — я целую холодную кожу ее щеки.
— это ужасно. Я не должна была вести себя, как чертов монстр. — она все ещё смотрит в пустоту, не прикасаясь ко мне.
— ты защищала себя. В этом нет ничего плохого.
— ты не понимаешь, я ударила ее, как когда-то..
— т-ш-ш, — шепчу я, целую ее в лоб. — все хорошо. Ты не сделала ничего ужасного, она напала на тебя первая.
Повторная слеза скатывается по щеке Уилз, когда она начинает втягивать ртом воздух, пытаясь воздух.
Я тянусь к кожаному рюкзаку, доставая из него бутылку единственной газированной воды, которую пьет Уилз. Делая жадные глотки, она все ещё смотрит в чёртову пустоту, и это заставляет мое сердце сжиматься.
— посмотри на меня, детка. — я провожу по ее щеке, когда она жмурится, прижимаясь к моей груди.
Она не плачет, лишь молча держится за меня.
— Бриттни Уилз и Эшлин Грейс, немедленно посетите кабинет директора!
Brittney Elizabeth Wheels
Я проглатываю кусочек огурца из салата, который Макс заставил меня съесть. У моего горла все ещё стоит тошнота, но я стараюсь подавить ее, чтобы не истощиться до той степени, когда я не могу ходить.
Десять минут назад Макс ушел в кабинет директора вместо меня, и я хочу выбить дверь и сказать, что готова сама отчитываться за свое дерьмо. Но, конечно, Вэйкер не позволит. Более того, никто не позволит себе его отчитать. Это Макс Вэйкер, черт возьми, весь мир для него – пыль на его брендовых кроссовках. Однако, дело даже не в этом.
Я не верю, что сделала это – поддалась грёбанному эпизоду, позволяя своему самообладанию рассыпаться на маленькие щепки. Я подняла на человека руку, и это слишком на меня не похоже. Я никогда не умела чувствовать вину или сочувствовать, и сейчас я ощущаю далеко не это. Дело в том, что насилие всегда преобладало в моей жизни. Меня избивали, я имею ввиду, и тот факт, что я ударила кого-то - разрушительный. Да, Эшлин заслужила, чтобы кто-то наконец поставил ее на место, но не таким образом.
В тот момент, я не могла контролировать этот разрушительный порыв. Однажды меня уже пытались изнасиловать, и когда подобная попытка повторилась, я вспомнила все то, что когда-то пережила. Слухи в ту же неделю расползлись по городу, и когда это дошло до отца, он избил меня, повторяя о том, какая я шлюха.
—я не заслуживаю такую дочь, это просто омерзительно, маленькая подстилка! Ты снова опозорила меня. Сколько раз ты предлагала людям свою невинность, Элизабет?
Как бы ужасно это не звучало, сейчас, в голосе Эшлин я слышала его. И это вызвало эпизод. Но не такой, как раньше. Я всегда могла поймать контроль над собой, только не сейчас.
Я не успеваю одуматься, как у моего уха появляется дыхание.
— скучала по мне?
— да. — я выдавливаю улыбку, — что ты сделал?
— в каком плане? — Макс занимает место рядом со мной, отпивая только купленную газировку.
— что ты сказал директору? — он касается кончика моего подбородка, целуя меня в губы.
— позволь мне беспокоится об этом.
— Макс.
— хватит, сменим тему, — шатен проводит взглядом по столу, — почему ты не поела? Ты все ещё чувствуешь себя плохо?
— нет, я в порядке. — я отрицательно качаю головой, снова приступая к еде. — у меня нет аппетита.
— но тебе нужно поесть, ты бледная.
— знаю. — я слегка улыбаюсь. — ты такой заботливый, Вэйкер. Никогда бы не подумала, что можешь быть таким, одновременно со свои равнодушием.
— потому что это ты.
В мое сердце ударяет что-то теплое. Это он – моя чертова отдушина. Мой покой, потерянный много лет назад. Несмотря на то, что мы знакомы так мало времени, я чувствую ту близость между нами. Я всегда боялась возлагать на людей ложные надежды, но есть ощущение, что мы с Максом знакомы всю жизнь. Нет той неловкости, как в первый день отношений у других, более адекватных людей. Только желание никогда не отходить.
— что ты собираешься делать сегодня? — невзначай спрашивает Макс, приступая к своей порции еды.
— на самом деле, мне нужно было сходить в одно место сегодня вечером. Поскольку учитель философии заболел, а у нас с ним последние два урока, я собираюсь уйти пораньше. — я вздыхаю, отпивая кофе.
— что за место?
— связанное с моими делами.
— что за дела? — он хмурится.
— важные.
— какие?
— личные.
— какие, черт возьми, у тебя дела, Уилз? — все не унимается Вэйкер, чувствуя подвох в моем неуверенном тоне.
Я сглатваю.
— у меня запись к психологу. — сдаюсь я, отводя взгляд в сторону.
Макс тяжело вздыхает, заводя обе руки в волосы. На его лице рисуется напряжение, я замечаю это по скулам, которые он сильно сводит.
— почему ты боишься говорить со мной об этом?
— я не знаю, Макс. Дело вовсе не в тебе, для меня просто странно говорить о своих планах, проблемах, и в целом, о жизни. Я чувствую, что делаю что-то не так. И я пытаюсь с этим мириться.
Взгляд Макса постепенно смягчается, когда он проводит ладонью по моей щеке, успокаивая меня этим жестоком. Наверное, прикосновения Макса - единственное, что может одновременно выводит меня из строя, и позволять окунаться в спокойствие. Моя кожа плавиться, когда горячие пальцы очерчивают четкие линия на моих скулах, а затем, как всегда, я чувствую поцелуй в шею. Его любимое место.
— я не хочу, чтобы это было давлением для тебя, но попытайся отбросить ненужные мысли из своей головы. — он говорит с настолько спокойным тембром голоса, что этот звук отдается эхом в моей голове. — и никогда не отдаляйся от меня.
— я постараюсь сделать невозможное.
— нет ничего невозможно.
Я кривлю гримасу.
— ты в самом деле так думаешь? Как насчёт чего-то сложного и невыполнимого?
— я сказал образно, но, на самом деле, всего в какой-то степени можно добиться, если приложить определенные усилия. — он перебирает мои волосы, — в пределах разумного, конечно.
— в моих пределах нет разумного.
— возможно, но меня это не пугает.
* * *
Когда Макс паркуется у дома моего психолога, я задерживаю дыхание, сбавляя волнение. Территория довольно небольшая, облагороженная палисадником и низким деревянным забором, что редкость в этом районе. Я сжимал ручку двери, концентрируя свой взгляд на одном месте. В машине царит тяжёлая тишина, когда Макс вздыхает, протягивая ко мне руку. Грубые пальцы ласкают кожу моей ладони, когда я обращают внимание на его заботливый взгляд.
Почему, чёрт возьми, такому сложному человеку, как я, достался такой идеал?
— все хорошо, Бритт.
— я не думаю, что это можно так назвать. — я сжимаю руку, которой Макс меня гладит, впитывая в него все свое отстойное настроение, — ты не представляешь, насколько сложно мне даются сеансы терапии.
— представляю. Но ещё я знаю о том, насколько ты чертовски сильная и смелая. Я, блять, не сомневаюсь, что ты справишься абсолютно со всем, что тебе предстоит. Даже если придётся перевернуть грёбанные горы.
Мои губы дрожат в улыбке, когда, я слышу его слова. Не имеет значения, что со мной будет дальше, когда в это мгновение он смотрит на меня так, будто я – весь его мир.
— спасибо. Никто и никогда не вселял в меня веру так, как ты. — наши губы на мгновение сталкиваются, а затем я отрываюсь, чтобы проверить время. — мне нужно идти.
— я заберу тебя после сеанса. Сколько он будет длиться?
— нет. Не нужно. Я собираюсь зайти в гости к моей знакомой после этого.
Вэйкер недоверчиво вскидывает брови.
— разве у тебя есть друзья, кроме Райли, которая в другом штате?
— она моя знакомая. Мы не очень близки, но собираемся встретиться.
Макс кивает, вздёргивая кончик моего носа.
— увидимся завтра.
Я выдавливаю улыбку, думая над тем, чтобы сказать те самые слова. Но молчу. Я ещё не готова. Как и он.
— до встречи.
Захлопывая дверь, я иду в направлении входной двери дома. Мои ноги слегка дрожат, но я двигаюсь так, будто это чёртов подиум. Позиционировать себя такой – намного проще. Потому что ты не можешь знать, когда за счёт твоей слабости, в спину прилетит нож.
Через пол часа мы погружаемся в обсуждении нелёгких тем. Наверное, это никогда не было для меня чем-то простым. Всю жизнь, имея свое расстройство, я сосредотачивалась на том, чтобы просто выжить с ним. Я не пыталась вылечиться или избавиться от этого. Мне казалось, что такое невозможно. В какой-то степени, так оно и есть. Сколько бы ты не боролся с биполярным расстройством, оно всегда будет в тебе. В глубинах твоего мозга, даже если ты забудешь о том, что когда-либо болел.
— мисс Уилз, вы говорите, что сон улучшается только в определенных ситуациях. Какие это ситуации?
Женщина задумчиво протирает переносицу. На лбу появляется несколько морщин, когда она отмечает что-то в своем блокноте.
— когда я сплю не одна.
Нависает минутная тишина, пока миссис Джин делает записи. И в этот момент приходит осознание: Макс действительно способствует улучшению многих вещей. Помимо крепкого сна с его прикосновениями, в его компании я также отвлекаюсь от постоянной тревожности.
— это ваша подруга, друг, или молодой человек?
— последний вариант.
Она кивает.
— вы чувствуете себя хорошо и безопасно рядом с ним?
— более чем. Иногда мне кажется, что проблемы начинают улетучиваться, когда он просто разговаривает со мной.
— это замечательно. Это знак того, что он – ваша опора. — мисис Джин сгибает губы в мягкой улыбке. — и ещё, постарайтесь концентрироваться на мелких вещах, будьте рядом с источником даже вашей самой крошечной улыбки. — она снова помечает что-то на бумаге, — и, конечно, не забывайте про назначенные врачом таблетки, мисс Уилз. Пейте строго по расписанию.
— конечно. Спасибо вам.
Когда мы заканчиваем, я прощаюсь, направляясь домой. Конечно, я соврала о том, что я собираюсь навестить свою «знакомую». У меня нет друзей, кроме Райли. И ее мне вполне достаточно. Я солгала затем, чтобы провести время в одиночестве и переварить все, что на душе.
Иногда этого нужно в больших количествах.