part twenty-one
Стены дома сжимали меня, будто невидимые тиски.
Я чувствовала себя в ловушке — крошечном пространстве без выхода. Казалось, ещё мгновение, и эти четыре картонные плоскости раздавят меня, превратив кости в щебень, а тело — в обездвиженную куклу.
Наверное, именно так выглядит подавленность и апатия. По крайней мере, для меня.
Три дня
Три дня молчания с Райли. Три дня, как Вэйкер будто растворился в воздухе. Я ощущала себя последним отребьем, никому не нужным мусором под ногами. Возможно, так оно и было. В реальности у меня не осталось никого, кроме Райли... ну и Вэйкера, если этого самовлюблённого бабника вообще можно считать другом. Наши отношения всегда балансировали на грани абсурда, но теперь я понимала — мои чувства к нему давно переросли рамки простой симпатии.
Я привязывалась. Чёрт возьми, как же это раздражало.
Самое мерзкое? Я скучала. И сколько бы ни твердила себе, что это обманчивое чувство, внутренний голос надменно смеялся надо мной. Я привыкла выкорчёвывать чувства с корнем — они приносили только боль. В моём мире не было места слабостям. Я хотела быть сильной, но эта дрянь под названием привязанность высасывала из меня все силы. Она делала меня зависимой. Уязвимой. И это пугало.
Сбросив тяжёлые мысли, я решила развеяться. Впервые за долгое время — в одиночестве.
Может, так даже лучше.
* * *
Парк встретил меня щедростью весеннего солнца.
— Па-а-ап! Забери у Эндрю мой мячик! — пронзительный детский крик разрезал воздух, заставляя меня невольно обернуться.
Маленькая девочка в розовом комбинезоне с бантами тщетно пыталась догнать старшего брата, который с издевательской ухмылкой размахивал ярко-синим мячом.
— Эндрю, немедленно верни сестре её вещь, — устало пробурчал отец, даже не отрываясь от телефона.
— Но я первый его поднял!
Дети... Я всегда относилась к ним с прохладным равнодушием. Эти маленькие человечки лишь напоминали мне о том, чего у меня никогда не было — о настоящем детстве. Но сейчас, наблюдая эту сцену, я почувствовала странное тепло в груди.
Они заслуживали счастья. Даже если их родители были законченными эгоистами.
Парк дышал жизнью. Под лучами закатного солнца золотились дорожки, а на искусственном пруду важно плавали утки, выпрашивая корм у посетителей. Где-то вдалеке смеялись дети, их голоса звенели, как колокольчики.
Шарлоттские парк мог лить моим вторым убежищем после уютной спальни. Только здесь, среди шелеста листвы и аромата свежескошенной травы, я могла по-настоящему расслабиться. Природа лечила лучше любых антидепрессантов.
Мой взгляд уловил знакомый силуэт киоска с мороженым, спрятавшегося за ажурной беседкой. В детстве я мечтала, чтобы родители привели меня сюда, купили тот самый вафельный рожок с разноцветными шариками, посмеялись над моей мороженой физиономией...
Но вместо этого — лишь бесконечные отговорки и пустые обещания.
— Фисташково-ванильное, пожалуйста, — сказала я продавщице, девушке с розовыми кудрями и тоннелями в ушах.
— Последнее, вам повезло, — она протянула мне хрустящий рожок, увенчанный шариком нежно-зелёного мороженого.
— Спасибо.
Я закрыла глаза, вдыхая сладкий аромат. Семь лет. Всего семь лет назад я была той самой девочкой, которая с завистью смотрела на других детей. А теперь... Теперь я могла купить себе любое мороженое. Но почему-то оно не казалось таким волшебным, как в мечтах.
Устроившись на скамейке, я откинула голову назад, подставляя лицо тёплым лучам заходящего солнца.
— Мисс, вы уронили карточку.
Я вздрогнула. Передо мной стоял тот самый мальчик — Эндрю из «мячикового скандала». В его руке была моя кредитка.
Черт
— Боже, спасибо тебе! — я поспешно взяла карту, мысленно представив, как остаюсь без средств к существованию. Приглядевшись к мальчику, я заметила странную грусть в его глазах. — Ты... Всё в порядке? Где твои родители?
— Вон там, — он махнул рукой в сторону детской площадки. Его мать, элегантная блондинка в белом платье, увлечённо снимала на телефон, как его младшая сестра пытается поймать мяч. — Они всегда заняты ею.
Его слова пронзили меня, как нож. Слишком знакомо.
— Эй, — я наклонилась к нему, — знаешь, что? Ты – старше. А значит, умнее, быстрее и круче. И вообще... — я протянула ему своё мороженое, — держи.
— Правда можно? — его глаза загорелись.
— Конечно.
— А вы?
— Я куплю себе ещё. Ты же только что спас мои деньги, герой, — я подмигнула.
Он рассмеялся, сразу откусив кусок вафельного рожка.
— Спасибо! Меня зовут Эндрю. А вас?
— Бриттни. Но можно просто Бритт.
— Тогда пока, Бритт! — он побежал к родителям, но через пару шагов обернулся: — Вы крутая!
Хоть я и не была фанаткой маленьких человечков, я все ещё помнила о том, что тоже им была. Помнила свои ребяческие мечты, слёзы и мольбу о леденцах. О том, как хотела, чтобы папа меня обнял, а не ударил.
И мне бы хотелось подарить счастливое детство каждому ребенку на нашей планете.
— занимаешься благотворительностью? — вспыхнуло рядом, я почувствовала его присутствие еще десять минут назад.
— Черт возьми. — пробормотала я.
— Оу, я напугал тебя? — знакомые голубые глаза испуганно сверкнули, — извини.
Остин.
— Все в порядке, — на выдохе произнесла я, — что ты тут делаешь?
Мы с Ником были знакомы, и он был неплохим человеком, но я относилась к нему нейтрально. Мне не хотелось называть его своим другом, но выходило так, что мы часто тусили в одной компании, потому что.. Не знаю, почему.
Райли сказала, что он хороший, но немного занудный, а Вэйкер и его компашка ненавидели большую часть футболистов. Да, Ник как раз таки им и являлся. И, если честно, такой футбол, в отличае от американского, мне совсем не нравился. Особенно игра старшеклассников.
Они были бездарны. Вообще, так считали Макс и Джейден, но какое это имеет значение, если их мнение было верным.
Ник Остин плохо играл в английский футбол, но вел себя так, будто сотни раз побеждал международный турнир.
— Я прогуливался и увидел тебя. Составишь мне компанию?
А у меня есть выбор?
— Ну-у, я уже планировала идти домой, но, думаю, мы можем прогуляться ещё пятнадцать минут. — Очень умно, Бритт.
— Отлично!
Да начнется пытка!
* * *
— Так вот, он без предупреждения взял мою тачку! Мою драгоценную BMW! — звонко произнес Ник. — Я был в Чикаго, и на тот момент даже подумать не мог, что мой друг на такое способен. Конечно, я в итоге порвал с ним все контакты. Такие люди нас недостойны, и..
Бла, бла, бла.
Заявляю уверенно: Ник, чёрт возьми, Остин – самая назойливая муха в моей жизни.
За пол часа, которые он говорил просто без остановки, я поняла, почему Макс так о нем отзывался. Да и не только Вэйкер.
Его бесконечняя болтовня, смешанная с жизненными историями, смахивала на враньё.
— Бритт, ты слушаешь?
— Я Бриттни. — я не переносила, когда чужие люди использовали краткую форму моего имени. Это было позволено только самым близким. Которых у меня в целом не было. — И да, я слушаю.
— Прости. — неловко пробормотал Остин. — Вижу ты устала?
— Да, я не немного замёрзла, если честно. Думаю, стоит возвращаться домой. — ложь, я просто устала от твоей компании, чувак.
— Я бы предложил подвезти тебя, но увы, сегодня решил прогуляться пешком. — он улыбнулся, — возьми мою толстовку, согрейся.
— О-у, не стоит, спасибо..
— Я настаиваю. — Господи, джентльмен. Его голубые глаза выдавили что-то наподобие «заботы»
— Спасибо, — сдержанно улыбнулась я, пытаясь выразить хоть какую-то вежливость. — Ладно, до встречи, я верну тебе толстовку в понедельник.
— Пока, Бритни. Ты очень милая девушка, я был бы рад пообщаться с тобой снова, — все не умолкает блондин, — Пока!
О да, я очень милая!
Не стоит делать поспешные выводы обо мне.
Max Derk Vayker
— отдай мне этот чертов лист и перестань трепать мозги, Джефф! — крикнул я на весь офис.
— Макс, угомонись. — умеренно произнес брат, — ты разучился решать проблемы, поэтому этим стоит заняться мне.
— я сказал, чтобы ты отдал мне документ, Джеффид. Что, мать твою, из этих слов тебе непонятно? — мое терпение вышло за степени дозволенного, поэтому, не контролируясвой гнев, я швырнул рядом стоящий стеклянный стол в сторону. Предмет мебели разлетелся на осколки, а глаза моего кузена пришли в ужас.
— какого черта! Что с тобой не так, Макс? — закричал Стадлер, его руки напряглись, сжимаясь в кулаки. Брови почти сошлись у переносицы, но, признаюсь, этот парень был терпелив к моим выпадам. — послушай.. — проглатив гнев, начал он. Но я посмел его перебить, даже несмотря на разницу в возрасте.
— Джефф, у нас четыре дня на проект, который несет огромный вклад в бизнес. Если мы не справимся с эти – а мы сто процентов не справимся – с нами прекратят сотрудничество, а дядя разочаруется. В особенности, во мне, потому что ты, черт побери, его сын, а не я!
Наверное, тут я немного переборщил, потому что мистер Стадлер никогда не акцентировал внимание на том, что я не их ребенок. Он относился ко мне, как к родному сыну, но иногда я все равно внушал себя, что чужой.
Это было глупо. Знаю.
— мы справимся с этим, у нас большое количество работников. Коллектив работает не покладая рук. Поэтому успеть до назначенного дня нам с лёгкостью удастся, ты можешь даже не сомневаться. — Джеффид схватил меня за плечи. У нас была небольшая разница в росте – я был выше примерно на пять сантиметров – поэтому его гневный и одновременно спокойный взгляд встретился с моим.
Это выглядело, как угроза, но он пытался меня успокоить.
— черт, да, я переборщил. Не держи зла, но я просто в бешенстве от нашей неработоспособности.
— мы работоспособны, идиот. — отверг мои слова брат, — ты какой-то бешеный в последние дни. Не трахался давно? — шутит он, усмехаясь над моим недовольством.
Почему-то, услышав его слова, в голову пришла лишь одна девушка.
— я бы с радостью. — пробормотал мой низкий голос.
— она тебя не хочет?
— она со мной не разговаривает. Да и к черту.
— кто она, мелкий? — смеется Стадлер.
— не называй меня так, старина. Я воспринимаю свой возраст, как преимущество. — по-доброму огрызнулся я.
На самом деле, наша разница в возрасте была невелика. Джеффиду двадцать два, а мне скоро девятнадцать. Он был хорошим старшим братом и всегда относился ко мне серьезно, поэтому мне не стоило ругаться с ним и переворачивать весь офис.
— так ты скажешь кто она? — с надеждой спросил кузен, но увидев, что я отрицательно махнул головой, пожал плечами. — как хочешь. Ладно, поезжай, тебе нужно отдохнуть и расслабиться. Ты слишком вымотался, Макс. — он отпивает газированную воду из бутылки, — я скажу, чтобы здесь прибрали.
— отдохнуть и расслабиться? Ты издеваешься? У меня куча дел.
— заткнись и вали из офиса, Вэйкер. Я все сказала, — приказал кузен, но его тон передавал заботу.
— ладно.
Схватив со стола свой телефон, я расстегнул верхние пуговицы дурацкой черной рубашки.
— предупреди Стэйси на счёт графика работы. Мы ещё обсудим это завтра.
— я помню, Макс. Иди уже.
Хлопнув дверью кабинета, я поспешил покинуть здание.
Эта неделя была для меня блядски напряжённой. Я пахал как животное, учился и практически не спал. Хотя, наверное, все же, спал. По три часа в сутки. Это было ожидаемо, потому что, как только что-то в моей жизни начинает не ладится, я перегружаю себя.
Проблема определенно началась с темноволосой девушки, летающей в моем подсознании. Я понимал, что слишком ею одержим, но я и предполагать не мог, что настолько.
Я был разгневан на нее до разряда в конечностях. Мне хотелось кричать о том, как она не права, но я бы не позволил себе так обращаться с Уилз. Вырвал бы свои связки с корнями, чтобы не повышать на нее голос.
Когда ты стал таким пай-мальчиком, Макс?
Я наверняка обладал большой силой воли, или просто имел нерушимое эго, раз отдергивал свою руку каждый раз, когда она тянулась к моему телефону, чтобы позвонить Бриттни. Я хотел слышать ее голос, и мне было от этого паршиво.
Как тряпка, ей Богу.
Вся моя рабочая неделя была забита делами, и я построил такой график неспроста.
Чтобы думать о Бриттни Уилз меньше.
Выходило ли у меня? – вопрос с подковыркой.
Я летал в облаках, когда нужно было сосредоточиться. Щёлкал на рандомные клавиши, когда составлял проект. Потому что мои мысли плыли, черт возьми, в совершенно в другом направлении.
Ее упрямство меня заводило, ее злость, то, как она хамила и огрызалась. Это было так потрясающе, что я мог наблюдать за этим днями напролет. У меня не получалось злиться в ответ даже при огромном желании.
Мне хотелось позвонить, написать, остановить брюнетку в коридоре. Хотя она игнорировала меня, всем видом показывая, что я ничего не значу.
Ее холодный взгляд читался как: «Ты никто, Вэйкер, и звать тебя никак». Но если бы это сорвалось с ее уст, все равно звучало бы соблазнительно.
Мне было так неловко, когда проходя мимо меня, она видела девушек. Но знала бы она, что я даже не смотрел в их сторону. Меня встречали рвотные позывы, когда я думал о ком-то, чье имя не Бриттни Элизабет Уилз.
Но я все ещё невероятно злился.
И я имел на это право.