Глава 40
Пока он шёл в сторону дома, где жил Прудников, он курил одну за другой, набирал Дее. Однако телефон девушки — отключён. Что он хотел ей сказать? Попросить прощения за слова Алёны и за собственную трусость. За то, что позволил убежать и не остановил её. Но для чего? Чтоб извиниться лично, не по телефону? Или, чтоб увести её, выкрасть как жаждал, когда сидел рядом?
Как ты её заберешь? Она несовершеннолетняя. Чтобы увести её в другой город, потребуется согласие родителей, а им не настолько безразлична судьба дочери, как может показаться на первый взгляд. Они не отпустят её с тридцатидвухлетним мужиком.
Остаться в этом городе и только поменять работу? Ждать её совершеннолетия, а после сделать предложение? Сыграть свадьбу. Взять ипотеку, обзавестись детьми? Нет, о детях думать слишком рано. Дее нужно кончить школу, а после определиться с профессией, получить высшее образование, на худой конец поступить в колледж. А ему придётся много работать — выплачивать ипотеку и обеспечивать Дею.
Он описал среднестатистическое болото быта. Рутину, служащую зерном пробуждающейся в человеке депрессии. Однако картинки, нарисованные его воображением, казались радужными. Ведь в каждой из них светились счастьем изумрудные глаза любимой девушки. Алёна была права: с Деей, он никогда не позволит себе того, что позволял с ней. То, что рядом с Алёной удручало, вызывало отвращение, рядом с Деей вдохновляло, радовало. Удивительно, как по-иному, мы ведём себя в присутствии разных людей.
Фрейд добрался до квартиры Прудникова, так и не дозвонившись до Деи. Юра ушёл на сутки. Дома, он появится не раньше девяти утра следующего дня, поэтому Фрейд, не включая свет, прошёл в его комнату, лёг на кровать, уткнулся лицом в подушку.
Почему она не отвечает? Почему отключила телефон? Где она? У него? Раскрашенного альбиноса? Или дома в утешительных объятиях брата? Помирилась ли она с Айратом? Возобновились ли между ними доверительные, нежные отношения? И как он отреагировал, узнав о разрыве любых отношений между Деей и им, Фрейдом? Собственно говоря, почему его заботит мнение Айрата? Какая разница, что думает брат Деи, если он не знает, что творится в голове самой девочки.
Фрейд долго лежит с закрытыми глазами, блуждая в клубке терзающих мыслей. Не выдерживает, набирает номер Деи. Слышит очередное: «абонент вне зоны доступа…», идёт в кухню за бутылкой пива. Выпивает её, берёт вторую. Быстро осушает и эту. Возвращается в спальню. Ему нужно поспать. Провалиться в тяжёлый сон с абсурдными видениями.
Он возвращается в спальню, в постель Прудникова, ложится на бок, притягивает к груди подушку. Закрывает глаза, мысленно представляет, сколько женщин повидал этот матрас, эта кровать и даже подушка? Фрейд медленно считает тех, кого успел застать в те не такие уж и далёкие времена, когда сам работал на «скорой» и, не стесняясь, пользовался квартирой друга, как прибежищем для любовных утех. Он считает полуобнажённых женщин заходящих в Юркину спальню, точно барашков прыгающих через забор. Метод борьбы с бессонницей так себе, впрочем, меняющиеся образы обнажённых женщин вытесняют мысли о Дее, и Фрейд вскоре засыпает.
Фрейд видит бредовый кошмар, когда звонок телефона вырывает его из сновидения, заставляет вздрогнуть. Он дёргается, хватает телефон, щурится на яркий контур экрана, светящийся во мраке спальни. «Который час?», — пробегает мысль в голове. В кромешной темноте комнаты, он пытается взглядом выхватить стенные часы. Увы, стрелки скрывает ночная чернота.
— Да, — отвечает Фрейд на звонок, со сна так и не определив по номеру, кто звонит.
— Фрейд, спаси меня, — льётся в ухо заплетающийся голос Деи.
«Она пьяна!»
— Дея? Дея, ты где? Что случилось? — напрягается Фрейд всем телом. Сердце его начинает биться о грудину. В висках пульсирует.
— Фрейд…Ой, — она икает, — забери…меня отсюда, — запинается она.
«Да ведь она пьяна в стельку!», — в ужасе думает Фрейд. Он встаёт на ноги, направляется к двери, выходит из спальни.
— Дея, милая, скажи, где ты? — просит Фрейд. Удерживая телефон, прижимает его к уху плечом, бросается в прихожую.
— Клуб. Чёрные ангелы, — перекатывая тяжёлый язык во рту, отвечает Дея. — Это в Космомо… В Комсомоль…блин, возле…
— Я знаю, где это, — перебил её Фрейд. — Дея, ты только никуда оттуда не уходи. Слышишь меня? Никуда не уходи, я приеду и заберу тебя. Ты всё поняла?
— Да, — отозвалась Дея.
— И не пей больше. Я уже еду. И вообще, кто тебе налил? Ты же несовершеннолетняя! — Возмутился Фрейд.
— Пф! — послышалось в трубке. — Я тебя умо-оляю! Ой… — далее до уха Фрейда донеслись характерные звуки рвоты.
— О, Господи, малышка! — не удержался он. Захлопнув входную дверь квартиры, Фрейд уже бежал вниз по лестнице, игнорируя лифт.
— Всё нормально, — после очередного «бе-ее», отозвалась Дея. — Я в туалете. На двери девочка нарисована. В платье…
— Женский туалет я найду. Ты только не уходи оттуда. Я уже еду, — повторил Фрейд, выскочил из подъезда, побежал к дороге, принялся «голосовать».
Его подобрали сразу. Не успел он, и отдышаться после бешеного спуска с шестого этажа. Сидя в салоне чёрного «Ниссана», Фрейд узнал, что время полвторого ночи. Однако город шумел наводнённый автомобилями и группами громких пешеходов. Люди радовались выходным и наступающей весне, а может приближающемуся лету. Впрочем, Фрейд общей радости не разделял. Сердце его колотилось как загнанное. Голову разрывали мысли, переживания о Дее.
До Комсомольского района, название которого так и не сумела выговорить, пьяная Дея, Фрейд добрался за пятнадцать минут. Он попытался расплатиться с водителем, молодым парнем лет двадцати пяти, но парень не взял деньги, объяснив свой отказ, тем, что всё равно ехал в этом направлении. Тогда Фрейд поблагодарил водителя, пожал его протянутую руку, выскочил из машины.
Он ворвался в «Чёрных ангелов», словно разъярённая кошка, ищущая оставленных ею ранее, пропавших котят. Большие глаза, расширенные зрачки, стиснутые зубы, играющие желваки. Едва Фрейд переступил порог затемнённого, прокуренного, пропахшего смесью духов и запахом потных тел помещения, в уши ударила громкая, ритмичная музыка, под которую дёргалась пьяная толпа на танцполе. На сцене крутились полуголые девушки — танцовщицы «гоу-гоу». У барной стойки кучковались посетители желающие «догнаться». По ту сторону суетился бармен. За столиками сидели девушки и парни. Кто-то курил кальян, кто-то визжал и смеялся, кто-то пытался перекричать музыку и шум создаваемый присутствующими, силясь донести некую информацию до рядом сидящих. Многие пьяные пары откровенно целовались. Парни щупали девушек. В общем, стандартная картина любого ночного клуба.
Медленно крутанувшись вокруг себя, разглядывая обстановку, Фрейд, как бы это парадоксально не звучало, встретился взглядом с голубыми, холодными газами Дениса. Парень сидел в компании двух друзей и двух подруг. Пока приятели занимались развлечением своих пассий, Денис прибывал в одиночестве. Быть может, ожидал возвращение пьяной Деи. А может и самого Фрейда. Кто знает, что ему наговорила Дея, перед тем как уйти в туалет и позвонить Фрейду?
Смерив друг друга внимательным, холодным и даже пренебрежительным взглядом, оба мужчины напряглись. И когда Фрейд метнулся в узкий коридорчик, ведущий к туалетам, Денис поднялся из-за стола.
Денис сразу узнал Фрейда. Он видел его на фотографии в телефоне Деи. Одного взгляда на снимок, хватило парню для зарождения в чёрной душе ненависти к фельдшеру. Он действительно хорош собой и в жизни оказался ещё привлекательней, чем на фотографии. Денис с его незаурядной внешностью, генетически бледной кожей ни шёл, ни в какое сравнение с Фрейдом, даже если взять во внимание возраст Дениса, который младше Фрейда на десять лет. Вот почему скрестившись взглядами с Фрейдом, а после, заметив, как тот торопится в сторону туалета, где «застряла» Дея, Денис поспешил следом. Ещё не хватало, чтобы этот похотливый ублюдок, увёл его девушку прямо у него из-под носа.
Фрейд влетел в туалет, когда Дея наклонившись к раковине, полоскала рот.
— Эй, мужчина! Вообще-то это женский туалет! — закричала девушка с кудрявыми чёрными волосами, едва доходившими до обнажённых плеч.
— Я в курсе, — бросил Фрейд. Он обогнул раскрывшую в изумлении рот девушку, подошёл к Дее. — Как ты? — бережно взяв её за плечи, глядя в зелёные, мутные от алкоголя глаза, спросил он.
— Илья-я, — расплылась в улыбке Дея. — А меня рвёт! — сообщила она с довольным видом, словно делясь новым достижением.
— Это хорошо. Пусть вся дрянь, которую ты в себя вкачала выходит. Я бы вообще тебе желудок промыл и клизму поставил, чтоб в следующий раз неповадно было! — разозлился Фрейд.
— Ваще офигели, — воскликнула кудрявая, глядя на вломившегося в двери Дениса. — Молодой человек это ЖЕНСКИЙ туалет!
— Знаю, — отозвался Денис, вонзаясь глазами во Фрейда, державшего за плечи Дею.
— Да пипец! — возмутилась кудрявая, и, зацокав высокими каблуками туфель, удалилась.
— Идём, — Фрейд взял Дею за руку. Игнорируя Дениса, зашагал к выходу.
— Длинный, а ты ничего не перепутал? — встал на пути у Фрейда Денис. — Так-то это моя девушка.
— Он тебя напоил? — повернув голову к Дее, спросил Фрейд.
— Я сама, — отозвалась виноватая Дея.
— Твоё какое дело, кто её поил? Ты вообще кто? — Денис протянул руку, попытался освободить кисть Деи, от пятерни Фрейда. На что получил от Фрейда толчок в грудь, который задел самолюбие.
Не раздумывая, Денис ударил Фрейда в живот и когда фельдшер шумно выдохнув, согнулся пополам, стукнул его по лицу. Удар оказался не настолько сильным, чтоб сбить Фрейда с ног, но достаточно крепким, чтобы он рассёк щеку изнутри о зубы и разбил уголок губ, из которых тотчас потекла алая, горячая струйка крови.
— Сука, — процедил Фрейд сквозь зубы.
Он опустил руку Деи, которая от увиденного завизжала и заплакала, сжал кулак и, вложив в него всю ненависть на которую был способен, вдарил разукрашенному альбиносу точно в центр физиономии.
Раздался сухой хруст ломаемой переносицы.
Денис упал ничком на пол, повернулся на бок, подтянул к себе колени. Заскулил от боли, зажал руками нос.
— Она не твоя девушка. И никогда ею не была. Запомни это, — выплюнул Фрейд, едва сдерживаясь от желания размазать парня по полу.
Он обернулся, намереваясь взять Дею за руку и вывести из туалета, но девушка уже сидела на полу. Забившись в угол, закрыла рот ладонями, в ужасе смотрела на страдающего Дениса, не в силах примириться с жестокостью Фрейда. Тогда Фрейд приблизился к Дее, поразившись её реакцией. Девушка вжалась в стену, зажмурилась, будто готовясь к оплеухе.
— Малышка, ты чего? — Удивился Фрейд. Он присел рядом с ней, поцеловал в побелевшие пальцы, сцепившиеся в замок. — Ты испугалась? Прости, что напугал тебя, — прошептал он ей на ухо.
Она подняла на него полные слёз глаза.
Он улыбнулся ей:
— Идём. Я заберу тебя отсюда.
Дея протянула к нему руки, точно потерявшийся в толпе ребёнок к возникшей вдруг неоткуда матери. Фрейд помог ей подняться на ноги, повёл на выход, перешагнул всё ещё корчащегося от боли Дениса.
— Зачем ты его ударил? — уже сидя в такси, прижимаясь к груди Фрейда, спросила Дея.
— А что я должен был делать? Терпеть? — изумился Фрейд. — Если ты не заметила, или подзабыла, он первый меня ударил.
Дея подняла на Фрейда глаза.
— Эта кровавая ранка у тебя на губе…ой…меня сейчас…, — Дея наклонилась вперёд и вырвала прямо Фрейду на джинсы.
— Отлично, — вздохнул Фрейд.
— Извини, — промямлила Дея, отирая рот тыльной стороной ладони.
— Блин! Вы чо там делаете? — возмутился водитель такси, бросая в зеркало заднего вида гневные взгляды.
— Прости приятель, я заплачу за чистку. И будь аккуратнее на поворотах, а то у работников мойки появится в два раза больше работы.