Глава 24
— Мама! Папа! — закричала Алёна, заключая родителей в объятия.
— Ну как ты моя хорошая? — прижимаясь к дочери, спросила Вера Константиновна.
— Да всё хорошо, мам, — улыбнулась Алёна. — Ну, что вы встали в коридоре, проходите, — засуетилась она. — Илья! Чего встал как истукан? — переключилась она на мужа, замершего в дверях, прижимающего к изуродованным губам полотенце. Неужели он думает, что родители ничего не заметят?
Фрейд оторвался от созерцания двери комнаты Макса, встретился взглядом с тестем, который с первой секунды их встречи не сводил глаз с этого болвана, зятя.
— Здравствуйте Сергей Евгеньевич, — не отнимая левой руки от губ, протянул правую Фрейд.
— Ну, здравствуй, — ответил рукопожатием тесть, прожигая Фрейда тем же ненавистным внимательным взглядом, который будто говорил: «Какое же ты ничтожество. И как мою дочь угораздило полюбить нечто подобное».
Все четверо прошли в тесную комнату. Родители устроились на заправленном Алёной диване. Девушка суетилась с раскладным столиком, выставляла его перед диваном. Она принесла скатерть, затем закуски, приготовила чай. Всё время пока она носилась по комнате перемещая тарелки с одного стала на другой, болтала без умолку расспрашивая родителей об их жизни в провинциальном городке и о небольшом бизнесе отцы за счёт, которого тот мог позволить подарить им эту комнату в общежитии.
Наконец она заметила стоящего у двери мужа. Он продолжал прижимать полотенце к лицу, выглядел встревоженным, отстранённым. Что же его грызёт?
— Илья, — зашипела она на мужа. От родителей их скрывал шкаф, отчего Алёна позволила себе расслабиться, стереть беззаботность с лица. — Ты серьёзно считаешь, что сможешь просидеть весь день, держа это чёртово полотенце у лица?
— Я её напугал, — озвучил он терзающую мысль, прежде чем успел прикусить язык. Собственная промашка вывела его из оцепенения, он метнул озабоченный взгляд на Алёну.
— Ты ошибаешься, — продолжала шептать Алёна. — Маму трудно испугать разбитой рожей. Тем более твоей.
У Фрейда вырвался вздох облегчения.
— И знаешь, что, будь добр оденься, — с этими словами Алёна метнулась к шкафу, вынула чёрную футболку Фрейда. Бросила мужу.
Фрейд избавился от полотенца, послушно натянул футболку. После чего предстал перед родителями жены во всей красе.
Вера Константиновна с присущей ей напускной манерностью внимательно оглядела лицо Фрейда, сложила руки на колени, заявила:
— Почему-то я не удивлена и не поражена. — Едва заметно она пожала плечами. — Наверное, привыкла Илья, что от тебя можно ожидать чего угодно. — Её тонкие губы вытянулись в прямую линию.
— А мне вот интересно было бы узнать подробности, — скрестил огромные руки на огромной груди Сергей Евгеньевич. Его холодный взгляд вонзился во Фрейда рыболовными крючками.
Фрейд, мысли которого витали вокруг Деи, ждал удобного случая слинять от ненавистных гостей. Пустые беседы родственников и неинтересные ему темы разговора утомляли. Он не вникал в них и, наверное, по этой причине без утаек и недомолвок ответил:
— Я упал. Приложился лицом к дверному косяку.
— Какой кошмар, — вздохнула Вера Константиновна, покачала головой.
Алёна метнула в мужа злобный взгляд, щёки её вспыхнули.
— А упал от чего? Поскользнулся, может? — ухмыльнулся Сергей Евгеньевич.
— Нет. Был пьян. Потерял равновесие, — честно признался Фрейд.
Не будь его мысли заняты Деей, его бы задела колкость тестя, и как всегда не прошло бы и часа их совместного времяпрепровождения, а Фрейд бы уже выскочил из комнаты и не возвращался домой до тех пор, пока злосчастные родственники не уехали домой. Но на этот раз всё вышло иначе. Фрейд не замечал колкостей тестя, равносильно, как и того, что своим спокойствием и прямолинейностью, жалит отца жены в самое сердце.
— Значит пристрастие к алкоголю всё так же на первом месте? — нахмурился тесть.
— Нет, папа, — опередила Фрейда Алёна. Она стыдилась главного недостатка мужа, и не понимала почему, муж не испытывал тоже самое. — Илья стал меньше пить. Он на работу устроился. Я говорила.
— Надолго ли? — съязвил Сергей Евгеньевич.
— Пока не уволят, — ответил Фрейд.
— А уже есть за что?
— Как всегда, — пожал плечами Фрейд, — за пьянку.
— Пожалуйста, хватит! — не выдержала Алёна.
— Правда, Серёжа, — поддержала дочь Вера Константиновна. — Сколько можно одно и то же. — Она отпила из чашки. Вернула её на край стола. — Кстати, Алёна, нас Аня всех пригласила к себе.
Аня старшая сестра Алёны живёт в том же городе, что и Алёна с Фрейдом, вот только в районе по престижней и не в общежитии, а в собственной трёхкомнатной квартире.
Обеим своим дочерям Сергей Евгеньевич купил по комнате, вот только старшая продала её и взяла ипотеку, которую выплачивал исключительно муж. Этот правильный во всём положительный инженер, сумевший сделать хорошую карьеру и добиться высокой должности, мягко говоря, раздражал Алёну. Поэтому Алёна не любила бывать у сестры. И причина нежелания посещать сестру крылась не только в муже Ани, нет, Алёна завидовала сестре. Завидовала, что у Ани есть двое здоровых детей. Завидовала её отношениям с идеальным мужем, который практически не пил, редко бывал дома, старался для семьи и как минимум раз в год вывозил их на море. Завидовала её женскому счастью и здоровью. Пока Алёна не вылезала из женской консультации, избавляясь то от одной, то от другой болячки не дающей зачать, Аня рожает одного за другим, а после делает два аборта. Нет, она не испытывает к сестре ненависти, она любит её, но уж так сложилось не может долго прибывать в её обществе. Все разговоры сестры сводятся к сравнению её шикарной жизни и неудавшейся — Алёны. Аня обожает обсуждать и осуждать Фрейда, так же как мать, любит прицокнуть язычком, покачать головой. Вот почему услышав от мамы новость — их ждёт Аня, скверное расположение Алёны ухнуло, вниз сравнявшись с плинтусом.
— Я, пожалуй, останусь дома, — сказал Фрейд.
— Ты, конечно Илья не обижайся, но, наверное, это будет правильно, — заметила Вера Константиновна.
— Почему это? — удивилась Алёна, задетая репликой матери. Намекает, что такого безнадёжного алкоголика, стыдно брать в гости к приличным людям?
— Потому, что он может напугать детей, — спокойно пояснила Вера Константиновна.
— Да, ладно! — заговорил Сергей Евгеньевич. — Не так уж он страшно выглядит. Поехали Илья с нами. Хоть один раз с семьёй посидишь, а не с соседом набухаешься. Да и не помешает тебе посмотреть, как люди живут. Глядишь, может стимул появится, тоже ипотеку возьмёте.
— Папа! — закрыла лицо ладонями Алёна, плюхнулась на табуретку возле кресла, где сидел Фрейд.
— Спасибо, Сергей Евгеньевич, за заботу. Только общество соседа мне куда приятней, чем Ваше и Ваших родственников, — не растерялся Фрейд. — Поэтому, прошу извинить, должен откланяться. — Он поднялся из кресла, поклонился в комичном реверансе.
— Илья! — взвизгнула Алёна, готовая вот-вот расплакаться.
Она вскочила с табуретки, бросилась к нему, обняла за талию, прижалась к груди. К тому месту, где он до сих пор ощущал короткое прикосновение губ Деи, вызвавшее волну мучительного желания. Он пытался отнять Алёну от себя, а особенно от квадратного сантиметра кожи на груди, к которому она уже не могла, не имела права прикасаться. Никто не имел. Кроме девочки-подростка одним взглядом перевернувшей в его внутреннем мире всё с ног на голову. Но жена вцепилась в него точно коршун.
— Ты никуда не пойдёшь! — крикнула она на него. — Мы вместе останемся дома.
— Алёна, успокойся, — глядя на две пары глаз следящих за каждым его движением, ухмыльнулся Фрейд разбитыми губами. — Поезжай с родителями к сестре. Весело проведи время. Посмотри, как люди живут.
При последних словах Фрейда, Сергей Евгеньевич стиснул зубы:
— Дочь! Что ты в него вцепилась!? Пусть идёт куда хочет.
— Он опять напьётся! — заревела Алёна, уже не пытаясь скрыть истинных чувств.
Фрейд разжал её руки, высвободился из цепких объятий.
— Ты же сказала, он стал меньше пить, — насупив брови, произнесла Вера Константиновна.
— Она солгала, — делая шаг к двери, ответил Фрейд. — Я по-прежнему пью запоями, пусть и короткими. И не собираюсь бросать. Честно признаться, ваш приезд вырвал меня из последнего, и я намерен вернуться в него прямо сейчас. — Он повернулся ко всем спиной, зашагал к двери.
— Неслыханная наглость! — воскликнула Вера Константиновна. Её худые руки подпрыгнули на коленях.
— Илья, вернись! — сквозь слёзы, велела Алёна.
Дверь захлопнулась за Фрейдом.
— Алёна, — позвал Сергей Евгеньевич, молча наблюдавший уход зятя. Женщина повернула к отцу заплаканное лицо. — Он штраф заплатил?
— Какой? — не поняла Алёна.
— За вождение в пьяном виде, — напомнил отец.
— Да, — не понимая к чему подобный вопрос, ответила Алёна.
— Сам? Или с тебя вытянул?
— Сам. Он машину продал. — Пояснила Алёна. — Часть заплатил за штраф, часть отдал мужику, в которого въехал. Остальное пропил. Он тогда две недели не просыхал. — Она всхлипнула, вытерла мокрые от слёз глаза. — Почему ты интересуешься? Это ведь полгода назад было.
— Да чтобы при разводе, его долги на вас двоих не расписали, — ответил Сергей Евгеньевич. — А теперь, давай собирайся. К Ане поедем. Пусть твой алкаш тут один остаётся.
— Какой развод? Пап, ты чего? — Губы Алёны затряслись. Два блестящих глаза округлились, в изумлении смотрели на отца.
Глядя в затуманенные слезами глаза, полные какого-то детского отчаянья, тонущие в печали суровой рутины, Сергей Евгеньевич, поднялся с дивана, обнял дочь, прижал к себе и, поглаживая, по голове сказал:
— Собирайся. Проведи этот день с нами.