страх
Я держала браслет в руке, уже почти задыхаясь от толпы, когда вдруг — бах.
Я резко врезалась в кого‑то настолько сильно, что чуть не упала.
— Извините… — начала я, но слова застряли.
Передо мной стоял мужчина.
Весь в чёрном.
Капюшон надвинут, маска закрывает пол-лица, кепка низко опущена.
Он даже не выглядел как участник фестиваля — он выделялся своей тенью, холодом.
Он медленно наклонился ко мне, и холодный голос прозвучал прямо у моего уха:
— Тебя уже предупреждали…
Следи за собой.
Следующий раз — умрёшь.
Он сказал это так спокойно, будто обсуждал погоду.
А потом растворился в толпе так же неожиданно, как появился.
Я застыла.
Холод прошёл по всему телу.
Сердце стучало так, будто его били изнутри.
Мне даже показалось, что ноги вот-вот откажут.
— Т/и!
Чей‑то голос разорвал шум толпы. Резкий, панический.
Я повернулась — и увидела Хан Уля.
Он прорвался сквозь людей, как будто ломал стену. Лицо бледное, глаза бешеные, грудь тяжело поднималась — он бежал.
— Ты где была?! — почти сорвался он, хватая меня за плечи. — Я обернулся — а тебя нет. Я думал… — он прервался, сглатывая паническую дрожь, — я думал, что тебя утащили.
Он обнял меня так резко, что у меня перехватило дыхание.
— Я чуть с ума не сошёл… — прошептал он мне в волосы. — Если бы я тебя потерял…
Я стояла в его объятиях, но тело всё ещё дрожало.
Он заметил.
— Эй… — он отстранился, взял моё лицо в руки. — Ты плачешь? Что случилось?
Его голос стал опасно тихим, хищным.
— Кто-то что-то сделал?
Я смотрела на него, не в силах сразу ответить.
И Хан Уль уже понял, что что‑то произошло.
Его руки напряглись, взгляд стал ледяным.
— Говори.
— Т/и… кто к тебе подошёл?
Он готов был убить. Прямо здесь.
Хан Уль смотрел в мои глаза — но как будто не мог достучаться.
— Т/и… — его голос стал мягче, чем когда-либо. — Посмотри на меня. Что случилось?
Но я не могла.
Всё звучало как сквозь воду.
Толпа, свет фестиваля, даже его руки — всё будто отдалялось.
Губы дрожали, слова застревали в горле.
— Ты… ты будешь рядом?..
Ты… не отпустишь меня?.. Пожалуйста… не оставляй…
Мой голос был тихим, почти сломанным — и я впервые увидела, как Хан Улю стало по-настоящему страшно.
Он резко притянул меня к себе, обхватил так плотно, будто боялся, что я исчезну у него в руках.
— Эй-эй… я здесь. Я с тобой. — Его ладонь легла на затылок, пальцы прошлись по волосам, успокаивая. — Я никуда тебя не отпущу. Ни на секунду. Поняла?
Но я всё равно дрожала.
Прямо в его руках.
Он чувствовал это — и от этого в нём что-то рвалось.
Я слышала, как он тяжело дышит, как будто пытается сдержать взрыв.
— Кто… — он проглотил злость. — Кто тебя так напугал...
Я не отвечала — просто вцепилась в его куртку пальцами, как будто это единственное, что держит меня на земле.
И в этот момент он понял:
меня реально напугали до ужаса.
Хан Уль медленно вдохнул, прижимая меня ещё крепче.
— Всё хорошо… слышишь?
Пока я рядом — никто даже пальцем тебя не тронет. Никто.
Но внутри него кипело:
Кто посмел довести её до такого состояния?
Кто осмелился говорить ей угрозы?
Кто решил коснуться тем, что принадлежит мне?
Его рука на моей талии чуть дрогнула.
— Я разорву этого ублюдка. — тихо, почти не слышно, как клятву. — Но сначала…
Он наклонился ко мне, укутывая своим теплом.
— Сначала я верну тебя в себя.
Хан Уль почти силой вывел меня из толпы — ни грубо, ни резко, а так, будто оберегал от каждого возможного прикосновения.
Его рука держала меня за запястье крепко, уверенно, но осторожно, как будто я могла разбиться.
Мы вышли за пределы шума и огней фестиваля.
В парк.
Тихий, почти пустой. Лишь редкие фонари и шелест ветра в листьях.
Он осторожно посадил меня на скамейку, присел передо мной на одно колено, достал бутылку воды и открыл её, вложив мне в руки.
— Пей, — его голос был низкий, спокойный, но внутри чувствовалась сталь. — Тебе нужно прийти в себя.
Я сделала пару глотков.
Вода показалась ледяной, руки дрожали.
Хан Уль заметил.
Он накрыл мои пальцы своей ладонью, удерживая бутылку вместе со мной, чтобы не расплескать.
— Хорошо… — тихо выдохнул он, глядя прямо мне в глаза. — Теперь расскажи.
Он сел рядом, обнял меня за плечи, притянул ближе, чтобы ветер не холодил.
— Скажи мне всё, как было. Каждую секунду. Каждый взгляд. Каждый звук.
Он говорил очень мягко… слишком мягко.
И это было страшнее его криков.
Потому что мягким он был только тогда, когда его ярость доходила до предела.
Я молчала, пытаясь собрать мысли. Он терпеливо ждал, его рука согревала мой бок, дыхание было рядом, ровное… но в его глазах, которые ловили мой каждый взгляд, кипела тёмная злость.
— Т/и, — он чуть повернул моё лицо к себе. — Я не уйду, не брошу, не отпущу.
Он выдохнул, глядя на меня так, будто я была его единственной реальностью.
— Но я должен знать, что с тобой сделали.
Его пальцы легли на мою щёку, тёплые, уверенные.
— Просто расскажи. Я здесь.
Я глубоко вдохнула — но голос всё равно дрожал.
— Он… появился из ниоткуда… — начала я, пальцы всё ещё сжимали его рукав. — Весь в чёрном… маска… капюшон…
Он наклонился ко мне… и сказал… что меня предупреждали.
Что если я не «буду следить за собой», то…
Следующий раз — я умру.
Последние слова вырвались почти шёпотом.
Я почувствовала, что дыхание снова сбивается.
Хан Уль замер.
Полностью.
Как будто всё его тело превратилось в сталь.
Рука, лежащая на моём плече, напряглась так, что я почувствовала, как мышцы дернулись.
Он медленно поднял взгляд — и впервые за всё время его глаза были не просто тёмными.
Они были бешено чёрными.
— Он тронул тебя?..
Его голос был тихим. Чересчур тихим.
— Н-нет… он только… приблизился… сказал это… и исчез…
Тишина опустилась так резко, будто весь парк перестал дышать.
Хан Уль провёл ладонью по моим волосам, успокаивая меня — но по тому, как напряжена была его челюсть, можно было понять: внутри он был готов убивать.
— Ты хорошо сделала, что сказала мне, — прошептал он. — Очень хорошо.
Он наклонился ближе, его лоб коснулся моего виска, дыхание обожгло.
— Т/и… я тебе обещаю.
Его пальцы сжали мою талию чуть сильнее.
— Я найду его.
— Найду каждого, кто стоит за этим.
— И они больше не подойдут к тебе ни на шаг.
Он выпрямился, взгляд остался тяжёлым, хищным.
— Но сейчас…
он снова притянул меня к себе, полностью закрыв собой,
— сейчас ты под моей защитой.
И никто в этом городе не имеет права даже посмотреть в твою сторону без моего разрешения.
Он прижал меня к груди, его сердце билось быстро — он был в ярости и одновременно в страхе за тебя.
— Я не позволю, чтобы ты когда-нибудь снова так дрожала, поняла?
Его ладонь легла на затылок, мягкая, тёплая, держала так, будто я — самое хрупкое, что у него есть.