встреча
Я услышала его слова через трубку:
— Я приду за тобой сейчас.
Я хотела сказать «нет», хотела объяснить, что не готова… но телефон уже молчал — Хан Уль выключил его.
Сжавшись, я вышла из туалета и сразу заметила Хон Мин Ги. Его взгляд был настороженный.
— Слышал, ты простила Хан Уля? — спросил он тихо, почти шёпотом.
Я слегка вздохнула, стараясь не показать свои эмоции:
— Да, простила… — тихо сказала я, — но это не твоё дело.
Мин Ги только кивнул, и я, не задерживаясь, ушла прочь, чувствуя, как сердце колотится быстрее. Кажется, всё только начинается…
Я сидела на уроке, стараясь сосредоточиться, когда внезапно дверь резко открылась. Хан Уль вошёл внутрь, и его взгляд мгновенно устремился на меня.
— Я заберу её, — сказал он учителю твёрдо, почти приказным тоном.
— Нет! — учитель возразил, но Хан Уль уже схватил меня за руку и начал тянуть к двери.
В этот момент на пути встал Мин Ги. Он спокойно, но твёрдо схватил Хан Уля за руку:
— Учитель не разрешил. Остановись.
— Отпусти меня идиот
Хан Уль резко толкнул Мин Ги, но я не могла позволить, чтобы ситуация вышла из-под контроля. Собравшись с силами, я мягко, но решительно положила руку на его грудь:
— Стой — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Не продолжай.
Хан Уль замер, напряжение висело в воздухе, и я почувствовала, как сердце колотится бешено и вместе мы наконец смогли спокойно выйти из класса.
Мы вышли на улицу, и я остановилась, глядя на Хан Уля:
— Куда мы идём? — спросила я, пытаясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё горело.
Он сжал мои руки чуть сильнее и спокойно ответил:
— К твоему отцу.
Я сразу оттолкнула его, решительно:
— Что. Нет! Я не пойду туда! — сказала я, стараясь держаться.
Но Хан Уль даже не моргнул. Его глаза стали холодными, а движения твёрдыми. Он аккуратно, но уверенно посадил меня в машину, не дав шанса спорить.
— Ты не выбираешь, — коротко сказал он, заводя мотор.
Моё сердце колотилось, дыхание сбилось, а глаза наполнились тревогой. Я пыталась сопротивляться, но он был слишком силён. Машина тронулась, и я поняла, что мы едем… прямо в полицию.
В салоне стояла мёртвая тишина. Только звук двигателя нарушал её — глухой, ровный, будто сердце зверя, что дышит под капотом.
Я сидела, сжавшись, глядя на дорогу перед собой. Дома и деревья проплывали мимо, будто на плёнке, а внутри… внутри рос страх.
Тот, который подкрадывается тихо, но цепляется за горло.
— Хан Уль… — тихо начала я, — пожалуйста… я не хочу туда.
Он продолжал смотреть вперёд.
Пальцы крепко сжимали руль — так сильно, что костяшки побелели.
— Молчи, — сказал он резко, но голос дрогнул.
Не от злости.
От напряжения.
— Мне страшно, — выдохнула я, и в этот момент он ударил по тормозам.
Машина дёрнулась и остановилась на пустой обочине.
Он повернул голову ко мне — в глазах вспышки злости, боли и какой-то дикой решимости.
— Страшно? — прошептал он. — А мне, как думаешь, не страшно?! Когда ты хоть секунду вне моего поля зрения, я грёбаный с ума схожу!
Он ударил ладонью по рулю, громко.
Я вздрогнула.
— Я… я не хочу видеть отца… — прошептала я, чувствуя, как дрожат руки. — Он… Он снова будет кричать. Он скажет, что я виновата. Что я…
Слова застряли.
Слёзы хлынули сами.
Хан Уль напрягся, губы дрогнули.
Гнев в его взгляде стал тускнуть.
Постепенно.
Он поднял руку, будто хотел коснуться меня, но остановился в воздухе.
— Ты не виновата, — сказал он тихо.
Слишком тихо для такого человека, как он.
— Он виноват. Только он.
Я впервые увидела, как Хан Уль будто борется с собой.
Зверь и человек внутри него дерутся за власть.
Он глубоко вдохнул, закрывая глаза на секунду.
— Послушай, — сказал он уже спокойнее, — мы идём не к твоему отцу.
— …что? — я моргнула.
— Мы идём к ПОЛИЦИИ. Чтобы всё закончить. Чтобы тебя больше никто не трогал.
Моё дыхание сбилось.
— Но а если он что то сделает…
— Нет. — он покачал головой. — я рядом
— Я не хочу его видеть…
— Если он хоть слово скажет не так… — его голос стал холодным, ледяным, — я выведу тебя оттуда сам. И плевать на всё.
Он приблизился, глядя мне прямо в глаза:
— Ты со мной. Я рядом. Я тебя не оставлю — ни на минуту.
Поняла?
Я сглотнула, сердце дрожало.
И впервые за весь день… мне стало чуть-чуть легче.
Он снова поехал, но уже медленно.
И когда впереди показалось здание полиции — серое, давящее, слишком огромное —
я почувствовала, как страх возвращается.
— Хан Уль… — прошептала я, — я не могу… правда не могу…
И он сделал то, чего я не ожидала.
Он наклонился ко мне, положил ладонь мне на затылок и прижал меня к себе в теплые груди.
Тихо, почти шёпотом:
— Дыши.
— …
— Просто дыши. Я здесь.
И в этот момент дверь машины открылась.
— Хан Уль? — офицер с блокнотом. — Вы приехали.
А внутри меня всё обрушилось.
Комната для встреч казалась слишком холодной.
Слишком яркий свет.
Слишком много эха.
Мы подошли к стеклу — толстой, разделяющей мир стеной.
Микрофон.
Телефонная трубка.
Пустой металлический стул.
Хан Уль стоял рядом, будто тень, но напряжённый, как натянутая струна. Его взгляд постоянно скользил по комнате — он контролировал всё.
И вот… дверь по другую сторону открылась.
Твой отец вошёл.
В оранжевой форме. С наручниками.
И даже так — взгляд злой.
Полный ненависти.
Он увидел тебя — и лицо перекосилось.
Он сел, схватил трубку, и едва ты взяла свою — он начал.
— Ты… позор.
Каждое слово — как удар.
— Я в тюрьме из-за тебя!
— Ты разрушила мне жизнь!
— И сейчас ты пришла С НИМ?! — он кивнул на Хан Уля. — С этим преступником? Ты, как всегда, позоришь семью!
Сердце сжалось.
Грудь сдавило.
Воздух исчез.
Ты опустила глаза, пальцы дрогнули. Слова отца пробивали старые раны, те, что ты так долго пыталась спрятать.
— Папа… я… — твой голос сорвался. — Я просто…
— Молчать! — рявкнул он. — Тебя надо было воспитывать ремнём! Ты всегда была слабая, жалкая… такая же, как твоя мать!
Слёзы хлынули, даже если ты пыталась удержать.
Внутри всё рухнуло.
Ты почувствовала, как твоё тело дрожит.
Дыхание сбивается.
Слова режут глубже ножа.
Хан Уль медленно повернул голову к тебе.
И впервые за всё время ты увидела в его глазах… страх за тебя.
Он сделал шаг ближе, крепко взял тебя за плечо:
— Эй, — прошептал он, мягко, не так, как раньше. — Дыши. Смотри на меня. Слышишь?
Но отец продолжал:
— Ты думала, что он тебя защитит?
— Да твой Хан Уль — преступник! Бандит!
— Ты такая же, как он — грязная!
Щёлк.
Что-то сорвалось.
Не у тебя.
У Хан Уля.
Он резко оттолкнул стул, шагнул к стеклу — пальцы сжаты в кулак, взгляд тёмный, хищный, как будто на секунду исчез человек, остался зверь.
— Повтори.
Голос низкий, опасный.
— Хан Уль… — офицер сзади сделал шаг вперёд.
Но он не слышал.
Он подошёл вплотную к стеклу, лицо напротив лица твоего отца:
— Попробуй ещё раз назвать её грязной.
— Попробуй ещё раз причинить ей боль…
Голос дрожал от ярости — но ледяной.
— И клянусь… — его глаза сузились, — даже стекло тебя не спасёт.
Отец впервые замолчал.
Ты стояла, слёзы текли по щёкам, руки дрожали.
И в этот момент Хан Уль развернулся к тебе, одной рукой притянул к себе и прижал к груди — жёстко, но осторожно.
— Всё. — его голос стал мягче. — Ты больше не будешь слушать его. Ни одно его слово не имеет власти над тобой. Ни одно.
Ты судорожно вдохнула, уткнувшись лицом в его куртку.
Страх, боль, воспоминания — всё хлынуло разом.
Тебе просто хотелось исчезнуть.
Хан Уль погладил тебя по голове — впервые так спокойно.
— Ты не одна. — тихо сказал он. — Я рядом.
Через стекло отец смотрел на эту сцену с искажённым лицом.
А ты… наконец дала себе позволить плакать.
По-настоящему.
Хан Уль ещё держал тебя за руку, когда резко повернулся к стеклу.
Он смотрел на твоего отца уже не как человек — как хищник, который почуял запах крови.
— Скажи прямо.
Его голос был низкий, хриплый.
— Что ты задумал? Кто тебе помогает?
Отец усмехнулся. Улыбка — мерзкая, самодовольная.
Он медленно поднял трубку и сказал:
— А что, тебе страшно, мальчишка?
Хан Уль дёрнулся, но не ударил стекло — пока.
Отец продолжил, будто наслаждаясь каждым словом:
— Ты думаешь, что всё под контролем?
— Думаешь, твои дружки такие верные?
— Хан Уль… — он наклонился ближе, глаза блеснули, — ты уже проиграл.
В комнате стало холодно.
— Что ты имеешь в виду? — сквозь зубы спросил Хан Уль.
Отец улыбнулся шире.
— Ты спрашивал, послал ли я кого-то за ней?
Он кивнул на тебя.
Хан Уль замер.
Каждая мышца напряглась.
Взгляд стал тёмным, смертельным.
— Отвечай. Сейчас.
Отец медленно выдохнул:
— Я....может есть кое кто....
— Но этот кое-кто… уже слишком близко к вам обоим.
Он наклонился вперёд и прошипел:
— Ты даже не понимаешь, насколько.
— Скажу лишь одно: не доверяй своим дружкам.
— Враг рядом всегда.
Хан Уль сделал шаг назад — будто что-то в голове щёлкнуло.
— Ты врёшь. — голос дрожал от ярости. — Ты просто хочешь меня разозлить.
— Ахах… — отец тихо засмеялся. — Я говорю правду.
— Один из тех, кому ты доверяешь… уже выбрал сторону.
— И когда момент придёт — он убьёт либо её…
Он кивнул на тебя.
— …либо тебя.
Щёлк.
Хан Уль взорвался.
Он ударил кулаком по стеклу так, что охранник рванулся вперёд.
Стекло дрогнуло.
— Сука!
— Тварь!
— Скажи ИМЯ! СКАЖИ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ!
Вены на шее вздулись, дыхание тяжёлое, кулаки белые.
Он выглядел так, будто ещё чуть-чуть — и он реально разобьёт перегородку.
Офицеры уже подошли, готовые оттащить его, но…
Ты подбежала первая.
— Хан Уль! — ты схватила его за руку. — Хватит! Хватит, пожалуйста!
Он не слышал.
Он был в ярости, как дикий зверь.
Ты обняла его.
Резко. Сильно.
Прижалась к нему, спрятала лицо в его груди.
— Пожалуйста… посмотри на меня.
— Не слушай его.
— Ты не один.
Этот момент пробил всё.
Хан Уль стоял, дышал тяжело…
И вдруг его руки сами обвили тебя.
Сначала жёстко — будто он ещё не понимал, что делает.
А потом мягче… сильнее… ближе.
Он уткнулся лбом в твоё плечо.
— Он… — голос дрогнул. — Он думает, что может тебя напугать…
— Он думает, что может меня сломать…
— Но я никому… никому не позволю приблизиться к тебе.
За стеклом отец смотрел на эту сцену с кривой, злой ухмылкой.
— Беги, девочка, — прошептал он, — пока он не стал таким же, как я.
Хан Уль хотел снова взорваться — ты почувствовала, как напряглись его руки.
И тут ты ещё крепче обняла его:
— Я с тобой.
— Я никуда не уйду.
— Ты не он.
Он закрыл глаза.
Ты впервые видела, как тяжело он дышит от боли, не только от злости.
— Не отпускай меня… — прошептал он так тихо, что только ты слышала. — Пожалуйста.