Перерастешь
— В смысле? — не подобрав иных слов для ответа. — Ника, что с тобой?
— Мне плохо, Насть. — тихо, почти что с хрипом произнесла Стрельцова.
— Хватит! Хватит убиваться! Это ж не повод забрасывать учёбу. Если ты завтра...
— Я умираю. — отрезала Ника и Настя резко замолкла.
— Ты... Что? — переспросив с ноткой удивления.
— Я не знаю, что со мной творится, но если ты видела мои stories, то должна знать мое состояние в лицо.
И тут послышался нервный смешок.
— Какие stories? Экзамены на носу.
— Насть, я не шучу. — голос звучал неестественно тихо. — Зайди сейчас и глянь. Тогда перезвонишь.
Ника положила телефон возле кровати на пол и прикрыла глаза ладонью. Все дошло до того, что ее лучшая подруга ей не верит. А значит, что это за подруга? И Глеб... пишет так, будто ничего не случилось.
@Nika_2000
«Умоляю, приезжай»
«Не знаю, сколько я ещё так продержусь»
Сообщение Настя заметила через час, как раз после пары русского языка, и, честно говоря, обомлела. Зная Нику, та могла так пошутить, в этом Стрельцова не щадила никого. Однако внутри что-то йокало, не давало нормально рассуждать. Наверное, что-то всё-таки случилось.
Комментарии под stories понемногу приходили в уведомлениях. Тянуться вновь за телефоном не хотелось, не было особо сил и желания. Тело по-прежнему колотило изнутри. Сил не было даже на то, чтоб элементарно вызвать скорую, мол, если Настя ей всё-таки поверила, она и позвонит. Вот только вопрос, куда? Если успеет, то в областную больницу, нет, — значит, в морг. В голову шли не очень приятные воспоминания. Ника весьма спокойно относилась к своему состоянию, ибо подобное с ней уже случалось в пятнадцать лет. И это прошло.
«Мать зашла в комнату дочери. Ника лежала на кровати в темноте, лишь только лампа горела.
— Ника, поешь хоть немного. — Женщина села рядом, держа в руках поднос с картошкой фри и колой.
— Не хочется. — на выдохе ответила Ника, смотря в потолок.
Мать изо всех сил старалась себя сдерживать, чтобы не наплакать, видя как ее дочь постепенно и мучительно умирает. Штанины домашних штанов в синя-белую клетку не могли спокойно сидеть на талии, при каждом повороте все больше сползали вниз. Даже белая обтягивающая майка не укрывала плоский от голода живот от посторонних глаз.
— Раньше тебя нельзя было заставить съесть и ложки супа, а сейчас от фастфуда отказываешься?
— Я же сказала, не хочу.
— С тех пор, как ты приехала, еда не была тобою тронута.
Ника отрицательно покачала головой.
— Ну чего ты снова расстраиваешься? — с грустной улыбкой поправляя волосы дочери, закрывающие глаза.
Ника ответила не сразу, потомив ещё несколько секунд.
— Мам, я правда принесла вам столько горя? Неужели я настолько плохой человек?
— Да, ты совершила ошибки, — опустив глаза на Никины руки, спрятанные за головой, — но... ты ведь наш единственный ребенок, и мы с папой тебя очень любим.
— Везуха. — улыбнувшись во весь рот. — Другие бы своих детей за такие поступки выкинули из дома.
— Я прекрасно понимаю всю твою боль, родная, но человека не вернёшь, и ты это понимаешь не хуже меня...
— Она была единственной, кто понимал меня, — перебила Ника сквозь пронзающие глаза слёзы, — кто не наказывал меня за малейшую провинность.
— Ника, ты ребенок, — чуть повысив тон, — ты только начинаешь жить. Ну не в могилу же за ней. Наш с отцом век уже проходит, мы не молодеем. Всевышний не дал нам счастья иметь много детей, так хоть ты останься с нами.
На мгновение Ника замолкла. Нужно было переварить накопившуюся информацию, наполненную негативом. Этот разговор ей был крайне неприятен.
— Если посчастливится, мам, и у меня будет ребенок, чему я его научу? Харкать в длину? Курить кольцами?
Стрельцова задрала майку до груди, показалась недавно выгроверованная татуировка пентаграммы на боку, четкая и черная. На свету лампы слегка поблескивал септум.»
Ближе к вечеру приехала Настя. Ника, не думая ничего делать, все также лежала на кровати в одном положении, не хотелось даже дверь идти открывать.
«Сама откроет.»
Только ступив на порог, Настя взволновано подбежала к Нике.
— Прости, такси долго ехало по такой-то... — присев на пол. — Господи, помилуй.
— Что? — взглянув на подругу.
— Что это с тобой? С нашей последней встречи ты сильно поплохело.
— Я же говорила тебе, а ты...
— А я не верила. — с большой долей сожаления. — Прости меня, пожалуйста. — не сняв пальто, Настя обняла Нику, обвив руками ее шею.
— Ах, если бы...
— У тебя есть температура? — встав в нормальном положении.
— Не чувствую. — пожав плечами. — Есть дикая слабость, сонливость и озноба во всем теле.
— Что же это?.. — и тут резко пришло осознание. — Это он, да? Он тебя довел?
На предъявленные обвинения Ника решила промолчать, дабы не раздувать конфликт.
— Что ты молчишь? — чуть прикрикнув.
— Я... — прикрыв глаза. — не знаю.
— Но из-за чего-то ты так чувствуешь же себя.
Ника не хотела признавать Настину правоту, нет, не хотело. Наверное, эта чертова любовь окончательно и бесповоротно затуманила разум.
— Ну ничего, — сложив руки на груди, — сейчас я твоему отцу позвоню, он ему быстро все ребра местами поменяет.
— Не смей. — Ника цепко ухватилась отросшими ногтями за бедро Насти, сильно его сжав. — Не надо.
— Как это не надо? Он бросил тебя умирать одну!
— Насть, — спокойно решила поставить точку на этом разговоре Ника, — не звони, прошу.
Безо всякого на то желаний ссориться с подругой, что явно, как легко может показаться, не в себе, Настя смиренно выдохнула. Однако она позвонит, она расскажет, она отомстит. Но потом. Сейчас она нужна своей подруге. Она нужна Нике.
— Однажды ты пожалеешь, что вообще связалась c этим человеком.