Глава 128. Око за око
Чжан Ую внёс бескорыстный вклад и самоотверженно оказал одну услугу, но не получил должной «взаимности». К тому времени, как он закончил, пришло время посадки на рейс. Чжан Ую взял из рук Ян Цина чашку, отвернулся и прополоскал рот. Крепкий, навязчивый вкус постепенно ослабевал, но взгляд мужчины по-прежнему был прикован к его ярко-красным, влажным и от этого блестящим губам, а выражение лица — довольное, но будто бы жаждущее большего...
Чжан Ую вытер рот и сквозь стиснутые зубы с долей обиды процедил:
— Почему ты так долго?!
Он с упрёком бросил взгляд на стоявшую во всей красе часть своего тела. Взгляд Ян Цина последовал за его.
— Садимся в самолёт... Там я обслужу тебя. — Приглушённо сказал он, пытаясь успокоить мальчика, и предложил: — А сейчас... Давай сначала успокоимся?
Чжан Ую глубоко вздохнул, полный раздражения:
— И как именно успокоиться?
Ян Цин прикрыл рот рукой и без особой уверенности пробормотал:
— Попросить... принести льда?
Чжан Ую со злостью шлёпнул его. Затем сделал жест рукой, отмахиваясь типа «катись-ка отсюда побыстрее»:
— Иди уже за мамой, я сам разберусь!
Ян Цин послушно привёл себя в порядок, сделал пару шагов вперёд, потом задумался, почувствовал себя неловко, вернулся, обнял Чжан Ую и предложил:
— Может, пусть мама летит первой, а мы... сядем на следующий рейс?
В ноздри Чжан Ую ударил знакомый запах Ян Цина, в ушах звучал его сексуальный, бархатный голос. Он сглотнул. Нельзя было отрицать, что он был немного заинтригован. Но бросить маму просто ради того, чтобы потрахаться? Разве так поступают?! Стиснув зубы, он оттолкнул прилипшего к нему человека и, словно боясь передумать, скороговоркой бросил:
— Ладно, хватит! Иди быстрее за мамой, я сам успокоюсь!
Когда мужчина действительно ушёл, оборачиваясь на каждом шагу, он не удержался и дотронулся пальцами до уголков губ. Слишком давно не практиковался в искусстве орального секса, и оба уголка покраснели от растяжки.
****
А Джина Гран, которая должна была оставаться в стране Ф, не сумев связаться с Ян Вэйвэнем и поддавшись дурному предчувствию, примчалась обратно в страну Х. Вернувшись домой, она обнаружила, что его нет. Старик получил известие о её возвращении лишь два часа спустя. Когда он прибыл, Джина уже успела во всём разобраться. С холодным, как лёд, лицом она вызвала в дом и своего высокопоставленного мужа-чиновника. Когда старик вошёл, она стояла у окна и смотрела вдаль. Услышав звук позади себя, она обернулась и, холодно усмехнувшись в сторону дряхлого отца, потребовала:
— Где Вэйвэнь?
Джина была пышной женщиной с вьющимися, словно морские водоросли, волосами. Когда-то в молодости она была ослепительной красавицей, но по мере взросления её фигура постепенно становилась полнее, а некогда чёткий овал лица заплыл жирком. Если бы не волшебный макияж, без него она была бы обычной женщиной с признаками «счастливого старения».
Сегодня она сделала соблазнительный макияж, а резко очерченные слегка приподнятые брови придавали её круглым щекам оттенок сексуальной холодности. Когда она бросила взгляд на старика Грана, от неё веяло невероятной уверенностью:
— Вы же знаете, что он для меня значит! И сейчас я спрашиваю вас: где он?
Старик Гран, опираясь на трость, с добродушным выражением лица произнёс:
— Дитя моё, с какой стати и в каком качестве ты спрашиваешь меня о местонахождении Вэйвэня?
Джина коротко усмехнулась.
— Я привела сюда даже его, а вы всё ещё задаёте такой вопрос? — Говоря это, она взглянула на мужа-чиновника, который сидел в сторонке и попивал кофе. Затем, словно что-то поняв, она издала резкий, многозначительный насмешливый фырк: — Когда вы успели договориться?
Оба смотрели на неё с нежностью, словно на капризного ребёнка. Джина смотрела на них в ответ. Один — её любимый отец. Другой — номинальный муж, с которым у неё отношения взаимной выгоды. И теперь они объединились, чтобы забрать её возлюбленного? Кто дал им смелость? Кто позволил им так нагло переступать через её границы?!
— В семье Гран скоро появится королева. — Сказала им Джина. — Воспользоваться этим, чтобы услать Вэйвэня, — действительно неплохой ход. Если я хочу сохранить всё, что имею, мне придётся притвориться, что я с этим согласна. Отлично. Да, отличный план.
Джина захлопала в ладоши, и не могла сдержать смех. Она смеялась до тех пор, пока слёзы не потекли из уголков её глаз.
— Как смешно! Какие же вы мужчины, высокомерные и самодовольные! — Она вынула из кармана новейший шёлковый платок с модным принтом и вытерла слёзы. — Вы никогда не поймёте, чего я хочу на самом деле.
Платок, испачканный слезами, был брошен на пол. Её взгляд, обращенный к старику Гран и мужу-чиновнику, был полон сочувствия.
— Изначально я подготовила это на всякий случай, — она достала свой телефон и легонько покачала им перед ними, на её полном лице отразилось нечто, граничащее с ненавистью: — Но вы действительно перешли мою черту!
Она быстро сделала несколько шагов к ним и сунула телефон прямо в круглое, как серебряное блюдо, лицо мужа:
— Ну-ка, давай взгляни на это! Если отправить это твоей любовнице, которая работает в представительстве страны Ф, не улучшит ли это ваши чувства?
На слишком ярком экране мобильного телефона были изображены засекреченные документы государственной важности и его личные записи о взятках. Та любовница была мимолетной интрижкой. Случайная ночь. И лишь недавно он узнал, что она — чиновница посольства страны Ф.
Чашка с кофе выскользнула из его рук и упала на белый ковёр, испачкав его коричневыми пятнами.
— Сумасшедшая! — Он потянулся, чтобы вырвать телефон, но Джина опередила его.
— Передача информации чиновнику другой страны — это же государственная измена! — Она истерично рассмеялась, перелистнула изображение на следующее и повернулась к отцу, старику Грану: — Дорогой отец, руки бизнесмена всегда грязные — это ведь вы мне сказали. Если это, это, вот это и вот это просочится наружу, что тогда будет?
Старик Гран внимательно смотрел на Джину, оценивая, способна ли она на такой поступок. Выражение её лица говорило само за себя. Старик Гран поник, его и без того дряблая кожа, казалось, обвисла ещё больше. В комнате повисла гробовая тишина. Пока старик Гран сдавленно не произнёс:
— Чего ты хочешь?
Глаза Джины были полны безумия:
— Я хочу Вэйвэня! Я хочу, чтобы он вернулся!
****
Ян Вэйвэня запихнули в багажный отсек и отправили обратно на родину. Ящик проходил по специальному каналу. Казалось, весь зелёный свет был только для него. В тот момент, когда он уже начал думать, что у него разовьётся клаустрофобия, самолёт наконец плавно приземлился, после чего началась очередная долгая серия удушающих перевозок.
Плавный ритм оказался прекрасным снотворным, и он невольно задремал, укачанный этой монотонностью. Когда ослепительный свет упал на него, он проснулся от сна и подсознательно поднял руку, чтобы прикрыть глаза.
— Ты неплохо поспал. — Чжан Ую смотрел на него сверху вниз.
Ян Вэйвэнь моргнул и потратил какое-то время, прежде чем узнал человека перед собой.
— Это ты? — Его голос был хриплым. Из-за долгого отсутствия воды, в горле пересохло так, что оно чуть не дымилось. — Дай мне воды.
— Воды нет. — Чжан Ую держал в руке железный прут, постукивая им о ладонь, и выглядя при этом как хулиган низшего уровня.
Ян Вэйвэнь не верил, что тот приложил столько усилий и вернул его обратно в Китай лишь для того, чтобы в итоге забить его насмерть этим железным прутом. Поэтому он лежал в ящике, нагло уставившись на Чжан Ую. Но тут мальчишка вдруг высоко поднял железный прут, описал им в воздухе яростную дугу и со всей силы нацелился на его темя! Зрачки Ян Вэйвэня резко расширились, и он, проявив ловкость, несовместимую с его тучным телом, съёжился.
Дзинь! Прут ударил по краю изготовленного на заказ ящика из алюминиевого сплава, высекая сноп искр и сильно сминая это место. Ян Вэйвэнь смотрел на глубокую вмятину и действительно ощутил исходящую от Чжан Ую убийственную ауру. Он был на грани безумия, его губы дрожали. Наконец, он едва слышно прошептал:
— Да ты... ты, чёрт возьми, сумасшедший!
Чжан Ую добродушно улыбнулся, обнажая ряд белых зубов:
— Ага, а в припадке я и людей ем, забыл?
Ян Вэйвэнь отвёл глаза, не осмеливаясь больше взглянуть на мальчишку. Как раз в эту короткую паузу в дверь вошёл Ян Цин. Чжан Ую бросил железный прут на пол, его свирепый взгляд исчез, он повернулся и послушно посмотрел на мужчину:
— С работой разобрался?
— Можно разобраться и попозже. — Ян Цин взглянул на валявшийся на полу железный прут, затем скользнул взглядом по разбитому краю ящика. Совершенно естественно он подошёл к Чжан Ую, взял его за руку и спросил:
— Прут тяжёлый? В следующий раз подожди, пока я приду и сам им побалуюсь.
Ян Вэйвэнь кипел от злости, но не смел и слова вымолвить. Ян Цин же вообще не обращал на него внимания, нежно глядя на Чжан Ую и тихо говоря:
— Я только что звонил дяде, сообщил, что всё в порядке.
— Угу. — Чжан Ую осторожно зацепил своим мизинцем мизинец Ян Цина, и начал играть с ним.
Ян Цин позволил ему забавляться и прямо при Ян Вэйвэне сказал:
— Джина примчалась сюда.
Лицо Ян Вэйвэня засияло от радости. Чжан Ую заметил это и усмехнулся:
— Так счастлив? Любовь всей жизни? Тем лучше.
Сердце Ян Вэйвэня беспричинно ёкнуло, он настороженно спросил:
— Ты... что ты задумал?
Тот развёл руками и невинно спросил:
— Что я могу задумать?
После этого он медленно опустил руки, и продемонстрировал довольно мягкую улыбку, а потом поднял два растопыренных пальца в виде буквы V и прижал их к щеке. Ян Вэйвэнь уставился на эти два торчащих пальца, думая, что этот мальчишка постоянно мечется туда-сюда между милотой и безумием. И тут он услышал продолжение:
— Однажды я уже хоронил своего возлюбленного, и теперь хочу, чтобы ты тоже попробовал этот вкус.
[Автору есть что сказать]: Сяо Цин: Убийство — это преступление! (?ì_í?) Я не согласен!