Часть 1
Утро. Меня будят лучи солнца за окном. Я открываю глаза и уже чувствую прилив энергии, чувств и теплоты.
Я услышала топот детских ножек в соседней комнате. Они стремительно направлялись в сторону нашей с мужем спальни.
- Тихо, мамочка спит.
- Мамосяяя, мамосяя - игнорируя папу, сладкие пухленькие ножки продолжали бежать ко мне.
В комнату забежали два маленьких чуда. Увидев, что я не сплю, они обрадовались и стали заползать ко мне в постель.
- Доброе утро, любимая, - в комнату зашёл муж, - извини, не смог их удержать.
- Доброе утро, мои родные - я стала целовать своих детей, а потом потянулась и к мужу.
Утро добрым бывает, я в этом убедилась.
Ведь вот она - Моя тихая гавань. Та,о которой я так мечтала.
***
6 ЛЕТ НАЗАД.
Оставалась последняя неделя нашего пребывания в родном городе. А потом нас ждала чужая страна, чужой город, чужое всё.
Я закончила университет. Решила все свои дела в городе и была готова к переменам в своей жизни, которые были мне так необходимы.
Каждый свой день я уделяла друзьям и родным, стараясь заполнить себя ими, а их мной. Был один из таких дней. Я была в караоке с одногруппниками. И время было за полночь, но домой никто пока не собирался.
Взглянув на телефон, я увидела 2 пропущенных звонка от незнакомого номера и решила перезвонить абоненту на следующий день, не желая отрываться от веселья. Но телефон снова зазвонил, и снова этот номер.
- Алло?
- Аврор.
- Алло, я вас не слышу. Подождите секунду.
Я вышла в тихое место.
- Я слушаю.
- Аврор - на другом конце трубки я услышала голос пьяного Симона.
- Да?
- Приезжай за мной - говорил он в полуживом состоянии.
- Пусть друзья твои приезжают или на, худой конец, твоя будущая жена.
- Умоляю. Мне плохо.
- Что с тобой?
- Приезжай. Сейчас пришлю тебе своё местонахождение - голос становился всё тише и тише.
- С тобой всё нормально, Сим?
Но в ответ я услышала лишь гудки. Буквально через минуту он отправил мне свою текущую геопозицию.
Это было загородом, я не видела поблизости никаких заведений, и что он там потерял, я понятия не имела. Но я точно понимала, что не смогу оставить его одного. Я вернулась к ребятам, извинилась и быстро выбежала к машине. Дорого занимала полчаса. Я звонила Симону, но он не отвечал. Я позвонила маме и рассказала ситуацию, она сказала вызвать, на всякий случай, скорую и купить тёплой воды. Всю дорогу она говорила со мной, помогая мне успокоится и избавиться от паники.
Доехав до места, я увидела машину Симона, стоящую посреди поля, и Симона рядом с ней. Я подбежала к нему, а увидев его состояние, чуть сама сознание не потеряла. Мама была на связи, сказала, чтобы я помогала вызвать у него рвоту и ни в коем случае не давала ему уснуть. Я поблагодарила её и начала помогать Симону вызывать у него рвоту, но он пытался избавиться от моих рук. Он не понимал, что делал и еле стоял на ногах. Несколько раз у меня, всё таки, получилось "очистить" его желудок,а потом умыв его и дав попить, я посадила его, облокотив к машине. Но не прошло и минуты, как я стала понимать, что он сейчас пойдёт ко сну, и чтобы не допустить этого, я снова принялась вызывать рвоту у него. И на этот раз он вырвал на себя и на меня. Мне не казалось это ужасным и противным, ни в коем случае. Наоборот, я была рада, что он до сих пор в сознании и дышит. Я начала обнимать его лицо, гладить его и говорить тысячи ласковых слов. Мыслей, чем ещё я могла помочь, у меня больше не было.
Зачем он позвонил мне? Такой то бестолочи. Лучше бы в скорую или знающим людям, а не человеку, который сам еле держит себя под контролем. Я хотела пасть в истерику, но она была совсем не к месту. Я лишь молилась, чтобы скорая поскорее приехала. И молитвы мои были услышаны, через несколько минут врачи были на месте. Забрали его в ближайшую больницу, и я поехала за ними.
Симона откачали и привели в чувства. И посоветовали мне оставить его на ночь в больнице. Совет мне понравился и противиться ему я не собиралась. Вот только оставить его и уехать, духу у меня не хватило, и я решила побыть с ним до самого утра, пока он не очнётся.
Мне было страшно, что ему может стать снова плохо, поэтому я держалась из последних сил, чтобы не уснуть. Но я уснула. Ещё и на кресле, стоящем рядом с его койкой.
Просыпаться стала от того, что меня кто-то будил, аккуратно шевеля. Я стала открывать глаза и поняла, что голова у меня лежит на койке Симона, а для мягкости я подложила под голову свои руки.
- Эээй - услышала я бархатистый родной голос.
Я стала медленно поднимать голову, так как она разрывалась у меня на куски.
- Доброе утро - нежно произнёс он.
- Доброе, как себя чувствуешь? - стала протирать глаза, чтобы окончательно выйти из сна.
- Да так, а что случилось? Что ты тут делаешь? Что я тут делаю? - он обвёл взглядом палату.
- Не знаю, ты мне позвонил, попросил приехать. Когда я приехала ты был почти без сознания. У тебя была алкогольное отравление - говорила я себе под нос, продолжая тереть глаза.
- Вообще ничего не помню - он взялся за голову, и по его виду было понятно, что чувствует он себя неважно.
А я, обессиленная, снова положила голову на кровать, отвернув её от его лица. Как вдруг почувствовала, что моими волосами начинают играть, а потом нежно начинают поглаживать голову. Я не подавала никаких реакций, думая лишь о том, как поскорее бы оказаться дома и поспать.
- Я не знаю почему я набрал именно тебе, но спасибо, что ты приехала.
- Иначе и быть не могло.
- Повернись ко мне.
Я послушалась его и медленно повернулась лицом к нему.
Он смотрел на меня, немного улыбнувшись, а потом поправил мне волосы.
- Тебя довезти до дома? - уточнила я.
- Спасибо, сам доеду.
- Твоя машина вся в рвоте и стоит в поле.
- Что? ты позволила мне рвать на мою машину?
- Прости, как я только не подумала о ней - я широко улыбнулась.
- Тебя я кажется тоже одарил - он взглядом указал на мою грязную одежду.
- Пустяки.
- Я бы на твоём месте прибил себя.
- Можешь прибить, так как и себя ты одарил.
- О Аврора! - он закинул голову назад, - что ты вообще делала, сидела и наблюдала ?
- Конечно, просто сидела спокойно и наблюдала. Ещё и видео снимала, ага - я закатила глаза.
- Сложно будет доверить тебе свою жизнь.
- А мне её и не нужно доверять. - я сказала очень сухо и резко, - Ладно, Симон, полежи ещё, отдохни, а потом я отвезу тебя к машине.
- Не стоит, езжай домой. И пришли адрес мне, где машина.
- Зайди в сообщения, ты мне скидывал.
- Хорошо.
- Моя помощь не нужна? С тобой всё в порядке?
- Всё хорошо. Езжай, выспись. И извини за беспокойства.
- Не стоит. Напиши, когда доедешь до дома, чтобы я не переживала.
- И ты тоже.
- Хорошо.
Я встала и вышла с палаты. Доехав до дома, как и обещала, написала ему смс, он в свою очередь, спустя несколько часов, тоже написал, что всё в порядке и он дома. И после этого я заблокировала его номер, не желая больше иметь никакой связи с этим человеком. Любовь любовью, забота заботой, но это всё приносило мне колоссальную боль.
В последний день я поехала к Саре. Она была единственной причиной, по которой я хотела остаться в этом городе, ведь скоро она должна была стать мамой, и мне было тяжело от мысли, что меня не будет рядом в такой важный момент её жизни.
Мы с Сарой приготовили друг для друга сюрприз. Но её сюрприз был бесценным и несравненным. Она подарила мне портрет, где были изображены мы с ней, и точно такой же портрет повесила у себя, сказав очень нужные мне слова: " Хочу, чтобы ребёнок сразу привыкал к самой родной и сердцу милой тётушке". Меня так тронул этот подарок, что я обняла её и не отпускала долгое время. Она умела взбодрить и поднять мой дух, и я была ей всецело за это благодарно, ведь на душе у меня скребли кошки.
Когда Бруно оставил нас с ней наедине, я ей передала ещё один подарок, ещё для одного важного мне человека. Две книги: И. В. Гёте
"Фауст" и Рубайят. Омар Хайям и персидские поэты X - XVI вв. Они были в необычайно красивых обложках. И я была уверена, что Симону они будут по душе. В прямом и переносном смысле.
- Аврора, что мне с ними делать?
- Подаришь ему на день рождение.
- От тебя?
- Просто подаришь и всё.
- Нафига ты вообще их купила?
- Захотела, Сар!Давай без лишних вопросов!
- Хорошо, я обязательно подарю ему их.
- Спасибо.
- Моя девочка, надеюсь тебе станет легче после поездки - она крепко обняла меня.
- Всё будет хорошо. Даже не думай об этом.
Я просидела у неё до самой ночи, а потом поехала домой.
И вот настал день нашего вылета. Я была в предвкушении. Ведь за этот год я планировала излечить свою израненную душу.
Взлёт. Полёт. Посадка. Чужой город, но излучающий добро. Мы заехали в наш новый дом, и мама за день создала в нём тот уют, в котором мы так привыкли жить.
Дни проходили... папа ходил на работу, мама вскоре тоже устроилась работать вместе с ним. А я целыми днями посвящала себя чтению книг, и одной из любимых моих стала книга, подаренная мне Симоном. Книга, имеющая глубокий смысл, но преподнесенная так легко и красиво. Так же я посвящала себя прогулкам в одиночестве, а чуть позже стала ходить в святые храмы. Сначала я не знала, что мне там делать, как себя правильно вести, какие молитвы читать, но потом я встретила служителя, который стал просвещать меня. Каждый день я приходила туда, чтобы поговорить с ним. И чем больше мы с ним говорили, тем легче на душе мне становилось. Я полностью исповедовалась ему, и плакала, плакала, плакала. Да, слёз в этом храме я оставила не мало, но выходя оттуда я чувствовала настоящее облегчение. Это стало моим вторым домом. Нет,у меня не было фанатизма, я не превратилась в святую и в монахини тоже не собиралась. Я просто стала верить. И вера моя была непоколебима. Я научилась прощать, и в первую очередь - саму себя, я научилась благодарить, просто за жизнь и за здоровых родителей, я научилась любить, долготерпеливо и милосердно. Это место дало мне то, за чем я и ехала сюда. Оно дало моему сердцу новую жизнь. А так же помогало обрести гармонию с собой.
И даже, когда я узнала, что Симон женился, я не плакала, не злилась и, уж тем более, не проклинала его. Я искренне желала, чтобы этот брак смог подарить ему счастье.
Любовь к нему осталась, но она была тиха и смирена, она пряталась в уголку сердца, не тревожа его понапрасну.
Просто однажды я встретила девушку, у которой Небеса забрали любимого. И она мне сказала слова, которые изменили внутри меня всё по отношению к Симону: "Лучше пусть он будет во власти другой. Пусть станет отцом не твоих детей. Пусть забудет о тебе и имени твоего не вспомнит. Пусть всё, что угодно делает. Но главное, пусть живёт. Ведь, если ты любишь настоящей любовью, то сможешь вынести всё и однажды отпустить, но вот смерть его будет уничтожать тебя каждый день...по чуть-чуть, будто издеваясь". Слыша с какой болью она это говорила, и как трясся её голос, её руки и как градом лились её слёзы, я поняла, что готова переносить всё, главное, чтобы его сердце билось.