керосин
Тишина этого забытого места бьёт по вискам. Альфа хочет пошутить, что Бог не присматривает, но в Иисуса и в любых других Богов не верит, не видит в навязанной вере никакого смысла. Его Бог – это он сам. Вера только в свои силы и свое будущее. А иначе никак. Иначе, как выяснилось, не бывает.
Альфа помнит, сколько простоял на коленях в детстве, уткнувшись в блядскую Библию, подначиваемый глубоко верующими родителями. «Молись, сын, молись, только Го́спод может указать истинный путь» — постоянно повторял отец. Мужчина верил, верил долго и продолжал молиться, пока не понял, что это бессмысленно. Стоя на коленях у очередного алтаря, умоляя открыть глаза любимому человеку, умоляя Иисуса о помощи, альфа понял – никто не поможет. И тогда он начал действовать сам, захлопнув Библию.
Мужчина проходит, разглядывая серые стены с местами ободранной краской. По углам валяются непонятные предметы, но альфа не стремится их разглядеть. Каблук классических туфель слишком мал, но его стук все равно эхом заходится по помещению. Приближающиеся шаги тоже неприятно разбавляют почти идеальную тишину, и мужчина напрягается, обхватывая плотнее рукоять пистолета.
— Господин, — произносит подошедший юноша. Альфа разворачивается и смотрит на него, вскинув бровь. Все подчиненные знают, что их господин слишком вспыльчивый. Гордый лев их клана предпочитает уединение, почти не разговаривает, передаёт задания кратко и разглагольствовать не дает ни себе, ни другим. Глава мнительный, всегда при себе имеет не одно запасное оружие, и терпеть не может, когда его отвлекают ради бессмысленных речей. Юноша весь сжимается, почти забывая, зачем пришел.
— Нет реакции? — спрашивает альфа, рассматривая юношу. Трясется, словно маленький зайчик перед хищником, боится даже угольные волосы со лба убрать. Лев подходит к своей новой жертве и поправляет шелковые пряди. Юноша отрицательно машет головой, — Уже две недели прошло. Тишина?
Глава сам выбрал себе такое имя. Львиный клан, словно прайд, где все поклоняются вожаку – самому сильному льву. Но, господин клана всегда знал, что все называют его иначе – кукловод. Кукловод, играющий на чувствах людей, дергающих их за тонкие ниточки, направляя одних против других, аккуратно наблюдает за всем происходящим из далека. Всего пара действий – и переругались низшие кланы, начав истреблять друг друга. Немного подергав в другом направлении, кукловод чуть не заполучил место Маккои, но просчитался. Просчитался и долго рвал и метал, все подчиненные боялись даже подойти. Глава переключился и начал дергать в другом направлении. Поддергать единственного главу - омегу кажется таким забавным и интересным, но вот только он не реагирует и это, блять, бесит. Глава уверен, что он скоро подберет нужную силу движений, чтобы дернуть так, что ниточка, связывающая Шадоу и Юнги оборвётся.
— Нет, мой лев, ни ответа, ни измений, — коротко отвечает юноша, продолжая трястись словно осиновый лист на ветру.
— Мне нужно подумать, — произносит глава и опирается на одиноко стоящий стол. Юноша знает, что после этой фразы надо сваливать, он кланяется и тихонько пятится назад, но не успевает, — Иди сюда.
Юноша сглатывает и подходит к кукловоду, снова кланяясь. Глава надавливает на стол, проверяя насколько он шаткий, и недовольно фыркает. Юноша, все еще склонённый, ощущает давление на плечи и, проглотив ком обиды и страха, опускается на колени, расстёгивая ремень на брюках главы.
~~~
Юнги медленно разминает ноющее плечо и мечтает избавиться от повязки, но нельзя. Рана еще нуждается в фиксации, но иногда можно снимать. Юнги решает приберечь этот момент на потом и, облизнув губы, пододвигается к ноутбуку. Он в очередной раз просматривает все записи с появлением «прайда». Юнги гадает: в чем их цель, для чего они это делают, кто их господин? Но ни на один вопрос он не находит ответ. Мин по часу разглядывает эмблемы и скрытые масками лица, но мысли просто не лезут.
Юнги, договорившись с Маккоей, подбирает человека. Хосок приводит парнишку ровно к назначенному времени. Альфа стоит прямо, а Юнги его разглядываясь, пытаясь оценить его подготовленность. Сильные руки, строгий, но уверенный взгляд, темные, словно угольные, волосы собраны в тугой пучок на затылке, губы плотно поджаты. Мужчина становится на колени, склоняясь перед главой, но Юнги его поднимает.
— Хосок объяснил, что тебя ждет? — юноша кивает, — Как тебя зовут?
— Фадель, господин. Я все знаю, мой господин. Чтобы со мной не сделали - я Вас не выдам. Я предан вестникам смерти и лично Вам на тысячу процентов, — мужчина кланяется максимально низко, показывая все уважение, которое может выказать.
— Наши пленные после двух недель пыток ничего не сказали. Молчат, преданные льву, говорят, что он хуже, чем сам Маккоя. Они предпочли умереть в яме со змеями, но ни слова не сказали. Ты точно готов?
Фадель стоит на своем. Твердо, без дрли сомнения отвечает короткое «да». Лишь бы помочь клану, которому его семья служит более двадцати лет. Лишь бы стать полезным для главы. Лишь бы помочь завершить эту дурацкую войну. Юнги кивает. Ему страшно отправлять человека на столь страшное задание, не понимая – сможет ли он. Но единственная зацепка, которая у них есть это их место и отправить туда шпиона кажется самым верным. Юнги просит высшие силы сберечь Фаделя и отправляет его с полной уверенностью - уж этот парень справится.
~~~
Юнги затягивает пояс на пальто и мысленно ругает себя. Он идёт быстро, не привлекая к себе лишнего внимания. Охрана Чонгука расступается, склонившись в приветственном поклоне, и Мин беспрепятственно входит в дом.
Чонгук, рассматривающий какие-то бумаги вместе с Минхо, отрывается в эту же секунду. Почувствовав аромат омеги, Шадоу подскакивает с места и начинает улыбаться. Минхо, который взвалил всю работу на себя, закатывает глаза и сует Чонгуку под нос документы, но тот их выкидывает в сторону и больше не обращает внимание на помощника, который вынужденно ретируется.
Юнги улыбается Чонгуку слегка натянуто, но тот не замечает. Он прижимает любимого к стене, целуя. Нежные губы так сладки на вкус, что совсем не хочется отрываться. Юнги мягко отстраняется, но не дает сказать ни слова, берет Чона за руку и тянет к спальне.
Чонгук садится на край кровати и облизывает губы. Юнги покусывает свои и медленно развязывает пояс на пальто, позволяя тому соскользнуть на пол. Омега, одетый в тонкое красное белье, гладит себя по бедрам, ощутив внезапный холод. Полупрозрачные чулки опоясывают стройные ножки, и Чонгук уверен, что ни за что не снимет их – благо они прикреплены к портупее. Чонгук облизывается, словно хищник на свою жертву, а Юнги мило улыбается и поправляет волосы.
— Юнги...?
— Я соскучился, — тихо поясняет омега и подходит к своему мужчине.
Юнги садится Чонгуку на бедра и слегка виляет ими, усаживаясь удобнее. Шадоу обхватывает стройные ноги, сжимая их привычно-болезненной хваткой и поднимает выше, к упругим ягодицам. Чонгук не может себе отказать и легко ударяет по ним, наслаждаясь звонким шлепком. Шадоу язычком проходится по соскам и бросает взгляд на шрам от раны, поднимает глаза, спрашива. Юнги машет головой, убеждает, что все в порядке и поправляет плотный пояс. Чонгук уверен, что такой пояс для чулков больше похож на часть бронежилета, уж очень плотная кожа, но об этом не думает, любуется своим омегой.
Юнги целует его горячо – слишком возбужден. Жаркий поцелуй чересчур пошлый, звуки разносятся по всей комнате, а омега ёрзает на чонгуковых бёдрах, но одновременно сжимает их коленками, не позволяя себя перевернуть. Чонгук возбуждается как мой щелчку и, сплетая свой язык с миновым в бурном танце, упирается членом в сладкую попку. Юнги продолжает ерзать, но, оторвавшись от поцелуя, томно шепчет:
— Сегодня моя очередь доминировать.
Чонгук недовольничает, фыркает, но без секса остаться не хочет – уж давно ждет. Его мир теперь крутится вокруг Юнги, хочется его целовать и обнимать, любить и трахать. С ним секс, не просто грубый способ снять напряжение, с ним это занятие любовью. Чонгук до сих пор не привык к этому чувству, к столь приятному ожиданию перед яркими оргазмами один за одним вместе с омегой, но уже признался, что с Юнги, с его любовью, лучший секс.
Юнги заставляет Чонгука лечь и смазанно целует куда-то в шею. Чонгук от удовольствия теряется, дышит омежьим ароматом и не сразу замечает как руки оказываются плотно пристегнуты к кровати. Чонгук хмыкает, дергая запястьями, проверяя плотность материла.
— Поиграем, — произносит Юнги настолько возбуждающе, что у Шадоу член вздрагивает. Чонгук, раннее не позволяющий к себе такого отношения, сейчас на все согласен. Ведь это делает его омега.
Юнги целует Чонгука жарко, как в самом начале и чувствует как хочется уже ощутить альфу внутри, но сам решил играться. Он опускается медленно вниз, целуя альфу во всех доступных местах и рывком стаскивает с него брюки с бельём. Юнги обхватывает член альфы и, нагнувшись, легонько проходится языком. Чонгук от возбуждения чуть ли не умирает, а Юнги не спешит – пробует медленно, облизывает по длине, берет в рот лишь головку, играясь шустрым языком с уретрой. Чонгук постанывает, гремит наручниками и толкается бедрами в горячий рот.
Юнги почти доводит его до разрядки но, почувствовав, как судорожно стал содрогаться Чон, омега сразу оторвался. Чонгук разочарованно вздыхает, а юнги усаживается на его бедра и размещается ровно на члене, проезжаясь ягодицами. Чонгук беспощадно трется, облизывает губы и терпеть не может это ожидание. Он приподнимается, тянется за поцелуем и Юнги отвечает. Юнги целует его стрль сладко, что Чон почти забывает о ноющем органе, но Мин отрывается.
Он берет телефон, лежащий на соседней подушке, и что-то тыкает. Через минуту Чонгук тяжело вздыхает, взглядываясь в видео почти двухлетней давности. Чон пытается подняться, но наручники не позволяют, бесщадно гремя.
— Это не так, это я старый, я там вообще под убойной дозой кокаина, — быстро оправдывается Чонгук.
— Это видео мне присл...
— Я тебе клянусь, мне не нужен твой клан, я не пытаюсь отобрать его, я тебя люблю, мне только ты нужен, — тараторит Чон, не давая Юнги вставить ни слова.
— Помолчи, — Юнги поднимается, противясь естественным желаниям, надевает пальто и плотно запахивает, затягивая пояс, — Просто молчи.
— Мне сложно молчать не вызывая подозрений.
Юнги забавляется от пристегнутого, обнаженного Чонгука. Он тихо вздыхает и рассматривает своего альфу, сдерживаясь.
— Я понимаю. Я не глупый школьник, что без доказательств будет обвинять. Но, — Юнги подходит к Чонгуку и садится на край кровати, — Кто-то пытается нас рассорить. Узнай, кто за этим стоит и реши проблему. Я не собираюсь мучаться от подобных выходок. Как только решишь – все вернётся на круги своя, заживем как прежде.
Чонгук несколько раз кивает, обещает все решить, умоляет не злиться. Юнги встает и направляется к выходу.
— Расстегни меня хотя бы!
— Нет, — Юнги улыбается и покидает дом Чон, а Чонгук стыдливо пытается дотянуться до телефона, но в итоге зовет слуг, смущенный своим положением.
~~~
Юнги устало садится на край кровати. Хочется лечь и заснуть мгновенно, без кипы мыслей, что беспокоят не первый день. Юнги нажимает на какую-то кнопку на пульте и опускается экран проектора на котором горит красным надпись: «Чонгук – лев?»
Юнги подходит к экрану, рассматривает собранные за все время доказательства и считает, что этого мало. Омега надеется на Фаделя, что тот скоро все прояснит, и это окажется лишь глупой теорией.
Юнги ложится в постель и закрывает глаза. Хочется скорей уснуть, но не выходит. В голове плотно сидит вопрос: «А что, если всё-таки он?» Что если его любимый Чонгук является их общим врагом? Что если вся эта херня из-за Чонгука? А если нет, то кто пытается подлить керосина в их отношения? Юнги зажмуривается до боли в глазах, но все равно картинки не выключаются. Утро вечера мудренее, но сейчас, подозревая любимого, все дни сливаются в один. Юнги так сильно боится потерять Чонгука, что понимает – эту боль он не выдержит.