Глава 4
Его крик проникает в мою душу, разрывая сердце на куски. Подонки, приковавшие его руки к цепям, наносят ему порезы, кровь сочится, и я смотрю на это, не в силах помочь. Я словно парализована — не могу закричать, не могу двинуться. Я просто стою и наблюдаю, как он умирает в муках.
Они смеются. Их четверо. Для них это развлечение. Внезапно один из них поворачивается ко мне, его улыбка — настоящая улыбка дьявола. Он подходит с ножом в руках, и я стараюсь закричать, убежать, но не могу! Нет... нет!!!
Я подскакиваю с постели, всхлипывая от страха, вся в слезах и поту. Опять... опять этот кошмар. Я даже не заметила, как уснула, когда вернулась с университета. Читала книгу, а потом... Сердце колотится, комната погружена в темноту. Ужасно засыпать днем и просыпаться ночью. Я смотрю на телефон — четыре часа утра.
Включив свет, я осознаю, что Евы нет — она снова осталась у кого-то. Хорошо, иногда нужно побыть наедине.
Я просто надеюсь, что ему не было так плохо, как я себе это представляю. Я понимаю, что ему было ужасно, но хочу верить, что он не страдал долго.
Идя в ванную, я чувствую очередную слабость, которая появляется после таких снов. Спать больше не собираюсь, лучше прогуляюсь рано утром, чтобы подышать и успокоится.
Пока я собралась уже стукнуло за пять часов утра. Я выхожу и направляюсь к ближайшему парку, что находится почти в центре города. На улице не так светло, как хотелось бы, но достаточно, чтобы не бояться темноты.
Я ненавижу шум города. Он всегда раздражал меня — давил, лез под кожу, не давал дышать. Мне ближе тишина, покой, ощущение, будто мир никуда не спешит. Сейчас единственное спасение — утренний город, когда улицы ещё полупустые, а звуки не режут слух так, как в час пик.
Будь моя воля, я бы жила в маленьком уютном домике где-нибудь в далёкой деревне, вдали от всего. Только природа вокруг. Пение птиц по утрам, тихий шум воды неподалёку, аромат цветов с собственных клумб... Разве может быть что-то лучше? Но это всего лишь мечта. Реальность жестче: мне нужны деньги, а в таком месте их не заработать.
Переходя дорогу на зелёный свет, я вдруг замечаю, как машина несётся прямо на меня, даже не думая останавливаться. Сердце обрывается. Ещё шаг — и она едва не сбивает меня.
Ужас охватывает меня и резко возвращается в реальность, я успеваю отскочить назад, падая на землю, ударяясь головой и выворачивая руку. Водитель надавил на тормоза слишком поздно. Я с трудом поднимаю голову и вижу, как его машина резко поворачивается и тормозит с визгом.
Разумеется, машина дорогущая. Такие водят люди, которым нет дела до остальных: для них мы всего лишь букашки, после которых остаётся разве что след на лобовом стекле.
Двери с глухим грохотом захлопываются, и ко мне приближается массивный силуэт.
— Ты вообще в своём уме? — выпаливаю я и лишь потом понимаю: он выше меня. Чёрт, да он почти под два метра.
Я осматриваю его с ног до головы, не скрывая ни своего оценивающего взгляда, ни злости. Сердце всё ещё колотится, но отступать я не собираюсь.
Это мужчина словно тень, слишком высокий, слишком заметный, чтобы слиться с толпой. Два метра роста, широкие плечи и осанка, говорящая, что этот мужчина привык повелевать. Я не знаю кто он, но каждая его деталь кричала о силе, власти и опасности.
В его лице читается усталость, а больше всего злость. Вдруг ветер резко поднимается.
Запах алкоголя, сигарет и мужских духов доходит до меня — это неприятно, но в то же время хочется вдохнуть ещё. Он одет в черное: рубашка наполовину расстегнута, рукава закатаны до локтей, открывая татуировки на груди и руках. Его брови густые, а скулы резкие, лицо — одновременно жестокое и красивое.
Я понимаю, что этот мужчина — сила природы. Только от одного своего вида, он вызывает во мне страх. Его гнев и резкость мгновенно меняют атмосферу.
Я хочу начать возмущаться, как слышу :
— Молчать! Ты, блять, больная, что ли? Какого чёрта ты лезешь под машину? Откуда вы вообще берётесь, тупые суки?
Его голос гремит, как гром. Он раздражённо цепляется пальцами за переносицу, закрывает глаза и выдыхает так тяжело, что его злость ощущается физически — давит, обжигает.
Я стою в полном недоумении.Как он смеет со мной так разговаривать? Это он чуть не сбил меня, а теперь ещё и кричит.
— Ты чё, охренел? — выпаливаю я, и в ту же секунду резкая боль пронзает руку — я слишком резко дёрнулась.
Он сжимает кулаки и смотрит на меня так, что хочется провалиться сквозь землю.
Всё происходящее кажется абсурдом. Я сосредоточена только на нём — настолько, что кажется мы единственные не движемся, а жизнь вокруг летит своим чередом. Как в кино, где жизнь проносится перед глазами, а на месте остаются лишь двое. Но это не романтическая сцена. Скорее страшилка.
Та самая, где жертва не отводит взгляд от зверя, чтобы увидеть момент, когда он набросится на свою добычу.
— Я не видел тебя, мелкая дрянь! — Он резко хватает меня за руку и с силой уводит с дороги. Я не сопротивляюсь — понимаю, что лучше оказаться в стороне, чем под колёсами ещё одного чёртового идиота, который уже точно меня убьет.
Но я всё же пытаюсь вырвать руку. Мне неприятны его прикосновения, и кто он вообще такой, чтобы применять ко мне силу?
Он отпускает меня, как только мы ступаем на мягкий газон, и почти отшвыривает в сторону. Я едва удерживаю равновесие, делаю шаг назад.
Выпрямляюсь. Задираю голову так высоко, что кажется, ещё немного — и шея сомкнётся. Я не могу позволить себе выглядеть слабой. Кто знает, может, я тоже какая-то большая шишка в этом городе.
Его черты резкие, словно высеченные из камня. Кожа чуть смуглая. И вдруг я понимаю — у меня трясутся ноги, что становится сложно стоять. Блять, я как чёртовый заяц что-ли.
Это кажется смешным, но в этот момент я признаюсь себе: он красив. Без сомнений. Но не в привычном смысле. Это была та красота, от которой хочется отвернуться, чтобы не утонуть, — и одновременно невозможно перестать смотреть. Всё в нём — осанка, движения, татуировки — кричало, что этот мужчина из другого мира. Мира, в который мне лучше не заходить.
Я знаю: большинство людей на моём месте не стали бы отстаивать свою правоту. Но я не могу позволить ему растоптать мою гордость одним лишь своим видом. Как там говорят? Чем больше шкаф — тем громче он падает?
Ну что ж. Проверим.
— Кто ты такой, чтобы так со мной разговаривать? — голос предательски дрожит.
— Что ты сказала? Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь? — Его голос темнеет. Становится глухим, угрюмым. Я вздрагиваю. Я сужаю глаза. Всего доля секунды сомнений — и всё же выпаливаю:
— Со слепым мудаком? — Он хватает меня за плечи и прижимает к дереву.
— Ты, мелкая дрянь, думаешь, тебе под силу со мной тягаться? Я уничтожу тебя, и никто мне не помешает. Когда я чего-то хочу — я это получаю!
Его крик разносится по улице.
Слёзы наполняют глаза, и я больше не в силах их сдержать. Я думала, что смогу выстоять. Что докажу — я не слабачка. Но не смогла.
Я жалкая. Трусливая. И каждый раз пытаюсь убедить себя, что это не так. Она думала, что сможет противостоять самому исчадию ада.
Удивительно, как быстро одна его фраза способна уничтожить всю мою смелость.
— Блять, не начинай ныть. Я тебя не трогаю.
Понимая, что слёзы вот-вот хлынут, он разворачивается и идёт к своей машине. Ни извинений. Ничего. Слёзы жгут глаза, и я кричу ему вслед:
— Убирайся, крот слепой! Дьявол тебя уже заждался! — Я шмыгаю носом и вытираю лицо рукавом толстовки. Знаю — выгляжу жалко. Но промолчать не могу, во мне слишком много справедливости, но и много страха, чтобы эта справедливость приводила к чему-то полезному.
Он резко останавливается. Медленно поворачивается. Ухмыляется.
— Я и есть дьявол, дорогая. И раз ты меня встретила — значит, где-то сильно нагрешила.
— Мудак! — Выкрикиваю я, когда он почти садится в машину. Он снова смотрит на меня, с грохотом захлопывает дверь... и вдруг идёт обратно.
Я разворачиваюсь и бегу. Быстрее, чем когда-либо. Жалкая трусишка, не способной ответить за свои слова.
Что ж, теперь я знаю, что чем больше шкаф, он нихрена не громче падает.
Но даже если упадёт — то раздавит и тебя.
Я решаю, что с меня хватит. Пора домой. Делаю большой круг, чтобы не возвращаться той же дорогой. Но мысли о нём не отпускают. Когда я наконец прихожу домой, уже семь утра. Пора собираться на учёбу, и только сейчас я по-настоящему чувствую, как болит рука, на которую я упала.
Грассо
Я ехал домой, поглощенный своими мыслями, когда она неожиданно выскочила на дорогу. Чуть не став частью асфальта, я резко выкрутил руль и затормозил, успев избежать столкновения и не угодив в первое попавшееся дерево. Машина развернулась на 360 градусов и остановилась.
— Чёрт, — выругался я, со всей силы ударив кулаком по рулю.
На душе было неспокойно, ведь мысли о мести Руссо не давали покоя. Выйдя из машины, я хлопнул дверью с такой силой, что она могла запросто отвалиться. Я подхожу к какой-то девушке, глаза у неё настолько большие от шока, что кажется сейчас выпадут.
Резко она начинает болтать что-то бессмысленное. Наверняка, она не знает, кто я, иначе ей не хватило бы смелости даже открыть рот.
Я быстро закрыл ей рот, раздраженный её на первый взгляд смолосью, но сразу понимаю, что ее там не так много как хотелось бы.
Она выглядит так, словно её единственной целью было остаться незамеченной. Светлые волосы были небрежно собраны в простой хвост, который лишь подчёркивал её стремление к скромности.
Ни одной выбивающейся детали, ни одного яркого акцента — всё в её внешности тянуло к тусклым, сдержанным тонам. Серая одежда, слишком простая и ничем не примечательная, выглядела так, будто пережила уже не один сезон.
От неё доносился запах свежести и чистоты — до боли утомительный аромат невинности, что аж противно. Впрочем ничего особенного, таких пруд пруди в этом городе.
Она продолжала неистово говорить, и это только подливало масла в огонь моего раздражения. Не понимая, с кем имеет дело, она всё ещё не успокаивалась. Я схватил её за руки, прижав к дереву, словно загоняя в ловушку, и заметил, что она выглядит гораздо моложе — лет восемнадцати. Она не была достаточно смела, чтобы смотреть на меня без страха, это скучно.
Как и ожидал, слёзы заблестели в её глазах всего за пару минут проведенных со мной. Меня начало тошнить от всей это глупой ситуации, я отпустил её и решил вернуться домой.
Но она не успокаивалась и кричала мне в спину что-то про дьявола. Девчонка, кажется, не понимала, что это скорее комплимент. В моем мире быть дьяволом — это признак силы.
— Мудак! — её противный, пронзительный голос снова заставил меня остановиться. Я уже собирался вывернуть ей шею, но в этот момент она резко побежала прочь.
Улыбка невольно расползлась по моему лицу. Я прощу ей это в первый и последний раз. У меня не было желания бегать за какой-то мелкой, тупой девчонкой, которую я встречаю в последний раз