Глава 2. Обычный человек.
Я просыпаюсь, когда кто-то яростно трясёт меня за плечо. С трудом открываю глаза и вижу свою соседку по комнате и по совместительству лучшую подругу, которая явно не в лучшей форме.
— Тебя что, корова пожевала? — смеюсь я, приподнимаясь на локти и щурясь на её растрёпанный вид.
— Ха-ха, очень смешно, Вивиан. Думаешь, ты сама сейчас лучше выглядишь? — парирует Ева с небольшой ухмылкой, сложив руки на талии.
— Собирайся, давай, мы уже опаздываем.
Я вскакиваю на ноги и тут же понимаю, что вчера явно переборщила с алкоголем, особенно с последними бокалами. Бросив взгляд в зеркало, я едва сдерживаю вздох ужаса: размазанная помада и тушь покрывают лицо пятнами, а волосы так спутаны, что больше напоминают гнездо для птиц. После клуба я была не в состоянии даже смыть макияж.
Обычно я так не напиваюсь, но вчера нужно было хоть немного отвлечься от своих проблем. Это, конечно, оказалось не самой лучшей идеей накануне понедельника.
***
Голова болит так, будто кто-то бьёт по ней молотком. Я хочу лишь одного — тишины, но, увы, заставить всех в столовой замолчать я не могу. Хотя, было бы неплохо, если бы Ева и Оливия, сидящие рядом, прекратили обсуждать одно и то же по сто раз.
Я смотрю на Еву и не могу не завидовать: она вчера пила не меньше меня, но выглядит так, будто её поцеловала сама богиня красоты.
— Он такой сексуальный, настоящий мужчина, — говорит Оливия, мечтательно закатывая глаза.
— Говорят, что он глава всех преступных организаций в США, — добавляет Ева, в её голосе слышатся одновременно страх и восхищение.
— Можем только представлять, насколько этот мужчина горяч и опасен, — хихикает Оливия.
Этим девочкам по девятнадцать лет, а они восхищаются опасными мужчинами, которые запросто могли бы их убить или продать в рабство, даже не моргнув глазом.
— Вивиан, смотри! — чувствую, как кто-то тычет мне в плечо телефоном, но я не поднимаю голову. Я даже не хочу шевелиться, поэтому просто отрицательно машу головой и слышу разочарованный вздох Евы.
— Ты упускаешь шанс увидеть самого красивого и сексуального мужчину, — смеётся подруга.
— Ты про того... как его там? — спрашиваю, зная, что она уже замучила меня разговорами о нём.
— Мароно, — подсказывает Оливия.
Она повторяет его имя так часто, что оно уже раздражает. Слушать одно и то же по кругу невыносимо, особенно когда ты ненавидишь тех, кем они восхищаются.
— Да-да, про него, — отвечаю я, стараясь скрыть раздражение.
— Ну а про кого же ещё? Он же настоящий мужчина! Сильный, богатый, властный и, к тому же, завидный холостяк. Это не мальчишка который даже не знает где находится клитр у девушки. — Резкий смех взрывается с их уст.
— Он убийца, Ева!
— И что? — отвечает она с таким равнодушием, будто это ничего не значит.
Я поднимаю голову и смотрю на них.
— Вы вообще понимаете, кто такая мафия? — спрашиваю я, изучая их лица.
— Это люди, которые убивают таких, как мы! Продают в рабство, издеваются и считают, что могут делать всё, что им вздумается. И вам это нравится? Серьёзно?
— Вивиан, ты просто не понимаешь! Вот, послушай, что про него пишут. — Ева начинает судорожно искать что-то в телефоне, будто боится что я я не танк её слушать и уйду.
— « Про Мароно говорят, что он человек без души и жалости. Считается, что он никогда не оставляет своих врагов в живых — каждый, кто встал у него на пути, исчезает бесследно. Ходят слухи, что он лично расправляется с теми, кто осмеливается предать его, и делает это с таким холодным расчетом, что даже самые закаленные люди не выдерживают его взгляд. Его называют "Тенью смерти", ведь он всегда появляется там, где его меньше всего ждут. Легенды гласят, что однажды он уничтожил целую семью только за то, что один из них отказался сотрудничать с ним. Говорят, что у Мароно нет слабостей, и он никогда не проявляет эмоций, кроме холодного гнева. Но самое страшное — это его ум. Он не просто жестокий, он безупречно расчетлив. Каждое его действие — это часть большого плана, в котором всегда побеждает он. Что касается его клана — это воплощение страха и смерти. Предатели у них не живут долго: тех, кто осмеливается нарушить их доверие, находят в любом уголке земли, а тела не возвращают семьям. За долги они карают безжалостно — отрезанные пальцы, сожжённые дома или исчезнувшие близкие стали их визитной карточкой. Те, кто пытаются конкурировать с ними, просто исчезают, и никто не знает, куда. Поговаривают, что у новичков клана есть жестокий обряд посвящения: убить человека, чтобы доказать свою лояльность, — и именно поэтому их люди такие безжалостные. Все уверены, что половина полиции под их контролем: любое дело против клана мгновенно замирает. Иногда они оставляют тела своих жертв на виду — с вырезанными угрозами или записками, чтобы весь город видел, что бывает с теми, кто идёт против Грассо-Мороно. И если твоё имя попало в их "чёрный список", никто больше тебя не спасёт» — Ева делает резкий и глубокий вдох, чтобы продолжить.
— «Потому внимание, всем! Мы получили информацию, что Грассо Мароно уже находится в нашем городе. Будьте осторожны и следите за событиями, потому что присутствие этого человека в городе обещает быть тревожным»
Я чувствую, как злость внутри меня нарастает.
— Ну, что теперь скажешь ? — Спрашивает подруга, будто эта статья может изменить моё отношение к таким людям.
Я встаю, не говоря ни слова, и ухожу, не в силах больше слушать этот бред, то с какой гордостью она читает про абсолютно безнаказанные преступления. Я резко подрываюсь с места не сказав ни слова и направляюсь к выходу.
Иду по дороге в общежитие, а в голове шумят слова Евы и Оливии. С каждым шагом злость только растёт. Они не знают, каково это — столкнуться лицом к лицу с теми, кого они считают крутыми. Но я знаю, слишком хорошо знаю.
Я родилась в Баффало. У меня была простая, но счастливая жизнь с мамой и папой. Мы никогда не купались в роскоши, но мне было достаточно их любви и поддержки. Пока однажды всё не разрушилось в одно мгновение. Когда дела пошли плохо, папа одолжил деньги у тех, к кому обращаться не стоило. Это стало точкой невозврата. Моя мама потеряла своего любимого мужа, а я — отца, который был для меня всем.
Он не успел вернуть долг с процентами, и они пришли за ним. Ублюдки не просто убили его, а мучили, издевались до тех пор, пока он не перестал дышать. Лучше бы убили меня, чтобы я не видела то, что сделали с ним, чтобы мне не пришлось хоронить его изуродованное тело.
Когда мы открыли гроб, я едва узнала своего отца. Лицо, некогда доброе и светлое, превратилось в бесформенную массу боли и страха. И никто за это не ответил. Никто не посмеет открыто выступить против мафии. Никто не сможет защитить нас от таких, как они.
С тех пор каждый раз, когда я закрываю глаза, ко мне приходят кошмары. Я вижу, как они мучают его, и чувствую свою беспомощность. Просыпаюсь вся в слезах, едва переводя дыхание, и снова вспоминаю, как сильно я его любила, а его забрали. Забрали так жестоко и несправедливо.
После его смерти мы с мамой оказались на грани. Он был нашей опорой, нашей защитой. Мы едва сводили концы с концами. Мама хваталась за любую работу, часто забывая о себе, а я видела её опустошённый взгляд и ненавидела себя за то, что не могу ей помочь.
Мне тогда было всего шестнадцать. Мне нужно было готовиться к поступлению в университет, бороться за своё будущее, каждый день вспоминая к чему приводит безвыходность из-за бедности.
Я до сих пор не понимаю, как смогла выдержать это, как сдала экзамены и поступила на бюджет, когда казалось, что мир рушится вокруг меня. Но я сделала это, и теперь я здесь, в Лас-Вегасе.
Я учусь, чтобы помочь маме выбраться из нищеты. Я готова на всё, чтобы наше будущее стало лучше, чтобы мы больше никогда не оказались в таком положении, чтобы никто не смел унижать нас или отнимать у нас тех, кого мы любим.