Убежище безумцев

Рано утром небо залито нежными красками рассвета, на траве блестит в солнечных лучах роса. В такое время суток хорошо слышно чистое пение птиц и мелкое жужжание насекомых. Тёплый летний воздух окутывает тебя с ног до головы, и этот рассвет уже не кажется просто красивым, он становится таким близким, а сама атмосфера очень уютной. Глухой топот ботинок, стучащих по асфальту, немного портит эту тихую идиллию природы. Двое парней бегут по широкой дороге вдоль пшеничного поля. Они явно куда-то опаздывают, но бегут не быстро, а рысью, наверное, просто уже устали. Они жадно вдыхают воздух то ртом, то носом и шумно его выдыхают. Несмотря на их вымотанный и потрёпанный вид, они улыбаются. Их улыбки светятся предвкушением чего-то грандиозного и нового, а их глаза блестят адреналином. У одного из парней болтается сзади битком набитый чёрный рюкзак. Он явно мешает бегущему парню своим весом, наседающий на и так уставшие плечи. Когда парень с рюкзаком спотыкается о небольшой камень и, чуть не потеряв равновесие, опасно наклоняется вперёд, другой только смеётся. И это тихое спокойное утро наполняется его звонким смехом, который заглушает даже пение птиц. Смеющийся парень что-то весело выкрикивает сквозь смех, эти слова похожи на: «лицо не размажь по асфальту, Тихий». Парень с рюкзаком легонько толкает друга в плечо, и они бегут дальше, но немного ускорившись.

Наконец они подбегают к большому белому дому. У него подстриженный зелёный газон с маленьким фонтанчиком посередине, а по всему участку расставлены клумбы с разнообразными цветами и кустами. В углу стоит белая беседка, она украшена тонкими лианами, на которых растут маленькие розовые цветы. Под большим зелёным деревом располагаются простые качели на верёвках с деревянной седушкой.
Около дома стоит машина, куда загружают вещи. Двое парней подбегают к ней, и парень по кличке «Тихий» кладет свой рюкзак в багажник.

Женщина с прямыми светлыми волосами, которые падают ей на плечи, укоризненно посмотрела на ребят. Но в её взгляде не было злобы, он был добрым и беспокойным. Сзади к ней подошёл мальчик лет двенадцати, повернувшись к нему, она, поцеловав его в щеку и взлохматив волосы, что-то шепнула на ухо, а потом уже громче сказала:

— Веди себя хорошо, милый, — и спустя пару секунд добавила: — мы скоро вернёмся.

Мальчик обнял маму, прижимая её ещё ближе к себе, а потом подбежал к папе. Отстранившись, он подошёл к одному из парней и заключил его в такие же тёплые объятья.

— Не скучай тут! — приободряюще сказал парень и сильно обнял его в ответ.

— Ладно, залезайте в машину, поехали! — начал поторапливать всех мужчина. Этот человек явно был очень пунктуальным и серьёзным.

Мальчик в очередной раз грустно помахал рукой и зашёл в дом. Все удобно устроились в машине, и она двинулась в путь. Ехать рано утром — одно удовольствие. Нет ни одной машины, которая могла бы тебе препятствовать. За окном расстилался зелёный сонный лес. Он был таким таинственным, что порой становилось даже страшно. Солнце делало цвет зелени необычайно сказочным. На одном листе уже, казалось, все краски зелёного. Они долго ехали по широкой дороге. Родители о чём-то переговаривались и одновременно что-то доказывали. А парни сзади молча смотрели в окно, беззаботно наслаждаясь утренней природой. Мужчина включил песню, и по всей машине разлился чудесный голос Alannah Myles. У парней начали слипаться глаза. Они любили эту песню. Именно эту.

Вдруг сразу много звуков. Звук тормозов, скрип шин об асфальт. Резкая остановка. И визг. Женский визг. Двоих парней выбросило из машины. И они сильно ударились об асфальт. Было жарко, что-то горело. Какой-то человек начал в панике бегать, ища телефон в кармане.

— Да-да, тут авария, — нервно говорил человек в трубку. Это последнее, что они слышали. Потом всё было лишь темнотой и женским голосом.

***

Психиатрическая больница Маклина, Бельмонт, штат Массачусетс.

— Меня зовут Гарри Хопс, — со стула поднялся парень с коротко подстриженными рыжими волосами. Он напоминал скелет, на который натянули кожу. — Мне 34, и в этой больнице я уже 6 лет. У меня биполярное расстройство, и мне кажется, что мне уже ничего не поможет, так что лучший вариант — это застрелится.

— Я не думаю, что это лучший вариант Гарри, — сказал психиатр. Он сидел вместе со всеми в кругу и внимательно всё изучал своими голубыми, как океан, глазами. Его чёрные волосы были лохматыми, а сам он сидел в пиджаке, брюках и в бежевом плаще. — Это даже не рассматривается, как вариант. Мне кажется, ты рассматриваешь это, как выход.

— А зачем мучиться? Кому будет лучше от этого?

— Первое, что ты должен понять — это то, что ты не мучаешься, Гарри. Ты пытаешься себе помочь. Никто не говорит, что это легко. Так ведь?

Люди, сидящие на стульях, в подтверждение слов начали кивать головой и много раз повторять: «да».

— Ну, а второе, — продолжил психиатр, — будет лучше от этого тебе. Запомни, ты это делаешь не для кого-то, а для себя. Следующий.

Гарри сел, и с места тут же поднялась хрупкая девушка со спутанными коричневыми волосами. Она теребила в руках крестик.

— Меня зовут Мэри МакКинлей, — начала она, — мне 43, и я Божий пророк.

— Мэри, когда ты первый раз поняла, что ты пророк? — спросил психиатр и начал записывать что-то в блокнот.

— Бог начал давать мне указания. Бог сказал... Бог сказал мне убить дьявола! — Мэри начала кричать и бить кулаками о пол. — Дьявол среди нас! — кричала она. — Дьявол среди нас!

К ней подбежала охрана. Жёстко взяв её, они силком вывели её из комнаты, но всё слышались её безумные крики: «Дьявол среди нас!»

— Я думаю, на сегодня достаточно, — подытожил парень в плаще, — всем спасибо.

Встав, он начал убирать стулья. К нему присоединился один из пациентов. Ему было около 57. У него был лишний вес, что удивительно в этом месте, но сам он был очень добрым человеком.

— Спасибо, Фрэнк, — поблагодарил психиатр и дружески похлопал старика по плечу.

— Доктор Новак, что с ней? — спросил Фрэнк, убирая стул на котором недавно сидела Мэри.

— У неё маниакально-депрессивный психоз. Ей обязательно нужно слушать доктора и принимать таблетки. И я думаю с ней всё будет хорошо, — в последних словах он был не так сильно уверен, как, наверное, должен был.

— Спасение есть?

— Спасение есть у всех.

Выйдя в коридор, Кас, пересматривая свои записи, направился в холл. Он думал о том, как можно помочь Мэри. Уже третий раз подряд она срывалась на общих собраниях. В коридоре было тихо, его шаги отдавались эхом. Мимо пробегали спешащие куда-то врачи. Они случайно толкали его, при этом не думая извиняться. Жизнь в этом здании текла быстро, но тихо. Хотя Кас постеснялся бы назвать это жизнью. Хоть он тут и не лечился, но эти стены давили на него со всех сторон показывая реальность происходящего.

— Новак! — окликнули его сзади. Кас довольно резко повернулся. Недалеко от него стоял директор Психиатрической больницы Маклина — Руфус Корден. Это был маленького роста человек, на вид ему было не больше 70. На его голове было уже мало волос, под его глазами была сеточка морщин, а когда он улыбался, морщинки появлялись и в уголках его глаз. У Руфуса Кордена был широкий нос, на котором сидели очки. Сам он человеком был очень даже добродушным и понимающим. По крайней мере так можно было о нём подумать по внешнему виду. Он рукой подозвал парня к себе, опираясь на деревянную трость. — Разговор есть.

— Да, конечно, — подойдя сказал Кас.

Они пошли дальше по коридору, ничего не говоря друг другу. Но Кастиэль знал, что должен ждать, пока директор сам не соизволит начать разговор. Так они и прошли холл, потом и второй этаж, на котором находились. Когда они поднялись на третий, директор, откашлявшись, спросил:

— Сынок, ты хорошо справляешься со своей работой. Многие пациенты благодарны тебе.

— Но я никак не могу помочь Мэри, — виновато произнёс Кас и посмотрел куда-то вдаль.

— Да, для многих нужно больше времени уделять, с этим не поспоришь. В нашей больнице, как ты уже знаешь, многие страдают маниакально-депрессивным психозом, но у Мэри тяжёлый случай. Думаю, ей нужен отдельный психиатр...

— Но я... — начал Кас, но его тут же перебили.

— Нет, не ты. Но ты вполне мог бы стать психиатром только для одного человека, но не для неё, — объяснил директор. Они повернули в левое крыло и пошли дальше по тихому коридору. Где-то с первого этажа послышался крик.

— Правильно ли я понял, что... — начал Кас, но его опять перебил хриплый голос

— Как думаешь, что ещё удерживает всех этих людей на этой земле? — спросил Руфус Корден.

Кас был несколько удивлён таким внезапным вопросом. Немного подумав, он сказал то, что наверняка бы держало его.

— Надежда вылечиться?

— Нет, тут совсем никакой роли не играет надежда.

— Тогда что? Желание жить?

— Неа. Ваши слова, которые вы говорите на собрание их удерживают. Порой слова влияют на человека больше, чем действия. И вы до сих пор думаете, что если вы не можете помочь Мэри, то вы плохой психиатр?

Кас промолчал. Он никогда не задумывался, почему люди в этой больнице всё ещё тут. Тот же Гарри, он же каждое собрание говорит о самоубийстве, но до сих пор его не совершил.

— Доктор Новак, в детстве я победил рак лёгких. Мне было 12, когда его у меня нашли, и 15, когда я его победил. Я был тогда юн, и все эти три года меня на земле удерживала надежда...надежда по возвращению домой. Поверьте, я знаю, как она выглядит, и могу с полной уверенностью сказать, что у этих людей её нет. Они перестали верить с первой секунды, когда попали в эти стены. Дорогой Доктор Новак, первым, чем я пытаюсь помочь моим клиентом — это обрести надежду. Заболевшие люди всегда забывают зачем живут и для кого. Они забывают, к кому могут вернуться.

— А что делать, если у людей не к кому возвращаться? К примеру, у них нет семьи.

— Ооо, доктор Новак, тогда мы помогаем её создать. Семья не заканчивается на крови.

Они замолчали, каждый погрузился в свои собственные мысли. Идя дальше по коридору, они слышали, как в какой-то палате пациент читает вслух, кто-то в другой палате слушает классику, другой в палате что-то говорит себе.

— И кстати, вы правильно поняли, — остановившись, сообщил Руфус Карден.

Кас наклонил голову немного в бок.

— Палата 346, левое крыло, иди прямо по коридору и поверни на право, — проинформировал директор.

— Вы что хотите, чтобы я стал лечить только одного человека? — спросил Кас после минутного шока.

— Ты, конечно, можешь всё ещё приходить на общие собрания. Я вижу, как они тебе нравятся. Но приходи, тогда, когда есть время, потому что твой пациент — это твоя первая проблема.

— Почему именно он?

— Мне кажется, вы найдёте общий язык. Ему 18. Самый молодой пациент в этой психиатрической больнице, — развернувшись, директор Руфус Корден откашлялся и пошёл обратно по коридору.

— Как его зовут? — опомнившись, спросил Кастиэль.

— Сынок, — Руфус повернулся к собеседнику лицом, — всему своё время.

Парень, поняв намёк, развернулся на каблуках и пошёл прямо по коридору к палате 346. У него была масса вопросов в голове. Но один из них интересовал больше всего: «как в 18 можно попасть в психиатрическую больницу?» Дойдя до нужной палаты, он остановился и прислушался. Ни звука. Даже не слышно, что кто-то бубнит или тихо напевает под нос. Так тихо, так не привычно тихо.

Открыв дверь он зашёл в маленькую палату. Здесь было немного темновато. Два старых кресла с потёртыми подлокотниками стояли друг на против друга около стены, а между ними маленький коричневый туалетный столик, на котором лежали разные безделушки. Слева от двери находился ничем не интересный белый комод, на котором стояли фотографии в рамках, правда одна рамка не стояла, а лежала фотографией вниз. Около окна была расположена кушетка, на которой сейчас лёжа читал книгу человек.

— Правда же скучно читать книги, по которым все тащатся? — спросил лежавший человек и, отбросив книгу, сел. Это был, наверное, самый красивый парень, которого когда-либо видел Кас. Его зелёные глаза внимательно рассматривали вошедшего. Немного пухлые губы растеклись в ухмылке. На его лице были очень даже симпатичные веснушки. Кас бы язык себе отрезал, если бы сказал, что они ему не идут. Короткие волосы были лохматыми и непричёсанными.

Кас, поняв, что долго уже на него смотрит, отвел глаза на фотографии и спросил.

— Почему же?

— Потому что, когда ты начинаешь их читать, ты становишься обществом. А общество — это скучно. Обществом быть легко. Но быть личностью — вот, что сложно.

Кас перевёл взгляд на парня. Он не казался психом, и особенно это нельзя было сказать по вот этой мысли.

— Как тебя зовут? — спросил Кас, рассматривая потолок. Он почему-то не мог смотреть ему в глаза.

— Я заметил, что у вас нет моей истории болезни в руках. Так любопытно, — парень улыбнулся и сел в кресло. — Я Дин. Дин Винчестер.

Кас тоже присел в кресло и внимательно начал разглядывать парня, чуть наклонив голову в бок.

— Я доктор Новак.

Дин задумался, как будто далеко ушёл в себя, но потом беззаботно спросил.

— Как тебя зовут?

— Кастиэль, но для тебя доктор... — он не успел договорить, его сегодня целый день перебивают.

— Кастиэль... Касти... Кас, — пробубнил Дин, опять уходя в себя. Но потом, передёрнувшись, спросил. — Тебе что, холодно?

Кас оцепенел, такой странный, ни к чему не относящийся вопрос.

— Ты плащ носишь в помещении, — пояснил Винчестер.

— Ну да, мне порой холодно даже в помещении. Но давай поговорим о тебе? — предложил Кас, поудобней устроившись в кресле и доставая блокнот с ручкой. — У тебя тут очень уютно.

— Да, брат старается.

— Сколько твоему брату?

— 14. Он все это принёс из нашего старого дома. Он там, на фотографиях, — Дин кивком показал на комод.

— А родители?

Дин не ответил. По смене выражения его лица, как он выпрямился и стал более холодным, можно было сделать вывод, что для него это больная тема. Кас начал записывать это в блокнот.

— Вы когда-либо читали «Алиса в стране чудес» Льюиса Кэрролла? — спросил Дин, вставая и беря какую-то книгу в руки.

— Я не помню, — коротко, но честно ответил Кас. Он и правда много чего не помнил из жизни и не знал почему. — Почему вы спросили?

— Это прекрасная книга, — ответил Винчестер.

— Ты читаешь её в 18? — немного удивившись, спросил Кас. А потом удивился, как это он может такому удивляться, сидя в психиатрической больнице.

— Кас, ты серьёзно решил, что, например, у этой книги есть возраст? Вы все люди такие странные: не читаете что-то потому что нельзя, потому что не по возрасту. Но задайте себе вопрос: « кто вам запрещает?»

— Ладно, предположим у этой книги нет возраста. Почему ты её любишь? — спросил Кас.

— Мышление Алисы, — пояснил Дин наклоняясь вперёд, — оно такое не стандартное. Такое необычное. Что интересней читать: занудные книжки, где у всех похожие мысли, или же ту, где мысли отличаются?

Любопытно то, что Дин задавал вопросы, на которые, по-моему, и не ждал ответа. Тусклая, тёмная комната освещалась только висевшей мигающей лампочкой. В палате 346 был очень даже красивый пейзаж. Зелёные деревья, стремящиеся к солнцу, небольшая лужайка с лавочками, на которых сидят пациенты. Там, за оградой, виднеется город. Город, который так далеко от этого здания. Там все по-другому. Там люди не знают, как это сходить с ума, никто об этом не задумывается. А зачем? Зачем людям думать о отбросах общества. Может директор Руфус Корден прав. Люди, лечившиеся тут, забыли, что такое надежда, вступив на порог. Потому что понимали, что стали людьми, на которых уже плевать тем, кто за оградой.

— Так много голосов и так мало мыслей, — пробубнил Дин.

— Ты слышишь голоса в голове?

— Ну естественно, все слышат голоса, когда думают, — он сказал это так, словно это было элементарно.

— Дин, как давно ты здесь?

— Два года, — беспечно ответил парень. Он достал что-то из комода и, положив в рот, запил водой. — Два года, уже не знаю, как повеситься.

— Ты часто думаешь о самоубийстве?

— Пять или шесть раз в день.

Каса всё больше удивлял этот парень. Даже взять то, как он с ним разговаривает. Как будто он ему не психиатр, а друг.

— Пора прекращать.

— И это твой профессиональный вердикт? — спросил Дин и рассмеялся. Тусклая комната сразу стала светлей. Кас не удержался и улыбнулся.

— Это и вправду так смешно? — спросил Кастиэль, наклоняя голову в бок, когда Винчестер сел напротив.

— Дааа. Я уже давно так не смеялся, — и он протёр глаза.

Дверь отворилась, и зашла медсестра. Кас почему-то очень разозлился, что их беседу прервали. Ему хотелось долго разговаривать с этим человеком. Его мысли, его точка зрения был очень любопытными.

— Приём таблеток, — сообщила девушка и подошла к Дину.

— Да-да, я уже ухожу, — сказал Кас, вставая.

Выйдя из палаты, он повернулся и увидел, как Дин вместе с медсестрой идут по коридору к лестнице, чтобы спуститься в холл для принятия таблеток. Кас легонько улыбнулся и двинулся в противоположную сторону. Пояс на плаще немного болтался из стороны в сторону. Спустившись, он вышел из больницы. На улице было прохладно, капал мелкий дождь, и на душе было спокойно. Он не знал почему, но ему понравилась встреча. Она что-то изменила в нём, но он пока не понял, что. Его интересовало: что думают люди в психиатрической больнице о жизни за оградой? Надо будет спросить у Дина. Может они просто забыли мир за пределами их убежища?