3 книга. 2 часть.
И снова эта комната, снова эти 4 стены... И я одна...
Да, вы правильно поняли. Я снова спряталась в своей комнате.
Вы хотите узнать почему? Да потому что мне стыдно. Я не должна была показывать свои чувства, не должна была быть такой эмоциональной. Да, мне было не приятно. Но не должна была я это все говорить там, за столом...
Разумная волшебница сказала бы все это отцу лично, а не так как я.
***
С той ситуации прошло 5 дней. Мда... За эти дни я не выходила из комнаты. Хотя нет, вру. выходила я на задания, и справлялась с ними очень хорошо. Грюм меня постоянно хвалил, а учитель стихийной магии только давал советы. "Держи эмоции в себе...""не отталкивай от себя друзей, они всегда смогут тебе помочь. Дружба - великий дар.."
И всегда после его слов на душе становится гадко.
С близнецами я перестала общаться из-за их ненависти к Седрику. Гарри... Скажу честно, я ревную собственного отца к Гарри. Хотя этот очкарик стал мне младшим братом. Гермиона и Рон очень близки к Гарри. Общаться с ними - значит, общаться с ним... А я не могу, между нами появилась пропасть. И я боюсь, что она станет еще больше. С Драко я поддерживаю связь, но общаться мы стали меньше.
А Джинни... Я просто боюсь смотреть на нее. Мне все время кажется, что она смотрит на меня с таким презрением... Что жутко становится..
Ну есть и еще один страх. Страх потерять их навсегда... Как Седрика. Я просто не переживу их смерти. НЕ смогу . Не смогу вставать каждый день, понимая, что никогда больше не увижу две одинаковые головы, которые постараются поднять настроение. Не смогу смотреть в зеркало, ведь в голове появляется воспоминание, как Джинни и Гермиона помогали мне собраться на дурацкий бал. Не смогу находиться в комнате, в которой мы все вместе проводили свободное время. Не смогу. Потому что придет осознание, что их нет. Совсем.
Хотя, если я сейчас не возьму себя в руки, пропасть станет больше, и тогда я все равно потеряю друзей, только видеть я их буду постоянно. И это будет больнее.
От моих размышлений меня отвлекло письмо, которое принесла сова. Оно от директора. Я быстро вскрыла конверт. Странно, в нем лежал значок и странное письмо.
"Мисс Блэк, прошу вас поддержать Гарри. Вы же знаете, что из-за ситуации, которая произошла на Тисовой улице, мальчика вызывают в Министерство. Артур Уизли отведет Гарри до самого зала заседаний, но зайти туда не сможет. А вот вы, как родственник, сможете присутствовать там. Надеюсь, мы с вами встретимся.
Так же, мисс Блэк, я наслышан о ваших успехах в стихийной магии. Это похвально. Ваше стремление должно быть вознаграждено. И мы ( учительский состав) решили в этом году дать одно из званий "Старосты Школы" вам. Эта должность позволит вам помогать ребятам, следить на порядком. И не только за порядком. Надеемся на ваше благоразумие..."
Так, директор затеял какую-то игру, или мне только показалось? Почему именно я? У Гермионы бы лучше получилось? Да вообще, какая из меня староста?
Я посмотрела на дату. Ага, слушание по делу Гарри будет завтра. С ними я не пойду, а сразу прибуду к залу суда. Но есть всегда одно НО. на это заседание я не могу пойти в чем попало...
Я быстро встала с кровати и подошла к шкафу.
Так, это очень важное мероприятие, следовательно мне нужен деловой стиль. Ага. Выбор мой упал на строгую черную юбку, которая была мне чуть выше колен. Сверху же я решила надеть белую майку на широких бретельках и черный пиджак. Волосы я решила собрать в пучок, а на ноги... Черные балетки! Вообще, буду похожа на учителя, ну или на офисного работника. Хотя какая разница... Мне будет в этом комфортно? Будет. Это стильно выглядит? Стильно. Вот и все. Значит можно ложиться спать. Самое главное не проспать... И еще, не упустить возможность наладить отношения с Гарри.
***
ЧЕРТ! КАК ТАК?!
Наверное вы все поняли, что я проспала. Да, одно дело сказать самой себе, что надо стать в определенное время. Другое дело - поставить будильник. И Я ЭТОГО НЕ СДЕЛАЛА.
Так, сейчас надо быстро начать собираться, а то я опоздаю везде на свете!
Я очень быстро вскочила с кровати и побежала в ванну. Умылась, собрала волосы в пучок, а потом немного косметики... Так, отлично. Теперь одежда. Как же хорошо, что я собралась с самого вечера. И сейчас просто надо переодеться, убрать кровать и что-то перекусить. Да да да, я решила сегодня спуститься. Порра возвращать ту Беллу, которую все знали.
Через 5 минут я уже быстро двигалась в сторону столовой. Боже, как же вкусно пахнет. Я сейчас сойду в ума. жаль, что нормально поесть я не смогу.
Когда я остановилась в дверях столовой, передо мной открылась такая картина: Гарри и мистер Уизли уже ушли, следовательно и мне надо торопиться. Так, кофе сварить я уж тоже не успею, в министерство надо приехать раньше.
Мой взгляд упал на близнецов. У одного из них было в руках кофе. То, что мне нужно. И наглости у меня вагон.
- Всем доброе утро.- с улыбкой сказала я, подошла к близнецам со спины, и забрала у Фреда (да, у него) кружку с кофем, начиная его пить. Нет, ну а что? Я не брезгую. Но одно обстоятельство меня насмешило. Фред хотел возмутиться, но не мог подобрать слова. И шоковое состояние от моей наглости тоже забавное.
-Спасибо за кофе. - я улыбнулась миссис Уизли, и увидела теплую улыбку в ответ. - А сейчас извините, но мне пора. - я еще шире улыбнулась и убежала к камину. Самое главное не опоздать.
***
Как только я вышла из камина, ко мне подлетел бумажный самолетик. И что-то мне подсказывало, что там не хорошая новость. Но открыть мне его пришлось. И что вы думаете? Время и место перенесли!
Как только до меня дошел смысл самолетика ( а это, как ни странно, произошло очень быстро), я побежала к лифту, чтоб спуститься на последний этаж. Почему именно там? Неужели он решил собрать всех ради Гарри? Неужели его страх победил здравый смысл? Ведь это не правильно. Гарри ничего плохого не сделал.
И вот я уже у двери. Так. Стоп. Надо отдышаться и зайти в зал с высоко поднятой головой.Гарри не виноват, и я это знаю, и сегодня я сделаю все, чтоб его защитить.
- Здравствуйте. Я Анабелла Орхидея Блэк, двоюродная сестра Гарри. - я зашла и осмотрелась. Мда, собрать всех, ради Гарри. Тупость. Заметив, что министр что-то хочет сказать, я подошла к Гарри, положила свою руку ему на плечо и невозмутимо сказала. - Родственники имеют полное право находиться рядом с человеком, которого обвиняют без всяких оснований.
О, министру не понравилась моя фраза, но он ничего не успел сказать... Снова. Только он открыл рот, как дверь снова открылась, и в зал зашел Директор.
— Свидетель защиты — Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, — произнес он.
— А... Дамблдор, — проговорил министр, пришедший, судя по всему, в полное замешательство. — Да. Значит, вы... э... получили наше... э... сообщение о том, что время и... э... место слушания изменены?
— Мы с вашим посланием, должно быть, разминулись, — дружелюбно сказал Дамблдор. — Но по счастливой случайности я прибыл в Министерство на три часа раньше, так что все в порядке. О, и как я вижу, мое сообщение дошло до вас, мисс Блэк.
- Да, благодарю, професор Дамблдор.- я улыбнулась и сжала плечо Гарри. Надеюсь, синяка потом не будет.
— Да... хорошо... нам, видимо, нужно еще два кресла... Уизли, будьте добры...
— Не беспокойтесь, не беспокойтесь, — приятным тоном сказал Дамблдор. Вынув волшебную палочку, он легонько ею взмахнул, и рядом с Гарри ниоткуда возникли мягкие, обитые ситцем кресла. Дамблдор сел, положил руки на подлокотники, соединил кончики длинных пальцев и с вежливой заинтересованностью уставил взгляд на Фаджа. Я же осталась стоять.
— Хорошо. Итак, обвинение. Да. Он извлек из лежащей перед ним стопки нужный лист, набрал побольше воздуха и стал читать: — «Подсудимому вменяется в вину нижеследующее то, что он сознательно, намеренно и с полным пониманием незаконности своих действий, получив ранее по сходному поводу письменное предупреждение от Министерства магии, второго августа нынешнего года в девять часов двадцать три минуты вечера произнес заклинание Патронуса в населенном маглами районе и в присутствии магла, что нарушает статью «С» Указа о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних от тысяча восемьсот семьдесят пятого года и раздел тринадцатый Статута о секретности, принятого Международной конфедерацией магов». Вы — Гарри Джеймс Поттер, проживающий по адресу: графство Суррей, город Литтл-Уингинг, Тисовая улица, дом номер четыре? — спросил Фадж, глядя на Гарри поверх пергамента.
— Да, — сказал Гарри.
— Вы получили три года назад предупреждение от Министерства по поводу незаконного применения волшебства?
— Да, но...
— И тем не менее вечером второго августа вы заклинанием вызвали Патронуса? — спросил Фадж.
— Да, — сказал Гарри, — но...
— Понимая, что вам воспрещено применять волшебство вне школы, пока вам не исполнилось семнадцать лет?
- Да, но...
— Понимая, что вы находитесь в районе, изобилующем маглами?
— Да, но...
— Вполне понимая, что в данный момент в непосредственной близости от вас находится магл?
- Да, — сердито сказал Гарри, когда я сжала его плечо еще сильнее. тут нужно быть предельно осторожным. И он должен это понимать. — но я сделал это только потому, что на нас...
Волшебница с моноклем перебила его громким, низким голосом:
— Вы смогли вызвать полноценного Патронуса?
— Да, — ответил Гарри, — потому что... — Телесного Патронуса?
— Что? — переспросил Гарри.
— Ваш Патронус явился в ясно оформленном виде? Не просто как облачко пара или дыма?
— Не просто, — ответила за Гарри я. Я то знаю, что все это его раздражает. — Это олен.
- Всегда олень. добавил Гарри
— Всегда? — прогудела мадам Боунс. — Вы что, и раньше вызывали Патронуса?
— Да, — сказал Гарри. — Первый раз — больше года назад.
— Вам пятнадцать лет?
— Да, и...
— Вы научились этому в школе? — Да, меня на третьем курсе научил профессор Люпин, потому что...
— Впечатляюще, — сказала, глядя на него, мадам Боунс.
— Настоящий Патронус в его возрасте... Чрезвычайно впечатляюще. Некоторые волшебники и волшебницы снова зашептались; кое-кто одобрительно кивнул, но другие хмурились и качали головами.
— Дело не в том, насколько впечатляющим было это волшебство, — брюзгливо проговорил Фадж — И если разобраться, то чем более впечатляющим оно было, тем хуже — ведь школьник сделал это на глазах у магла!
Те, кто хмурился, вполголоса обменялись фразами, выражающими согласие; но что заставило Гарри заговорить — это ханжеский малюсенький кивок Перси.
— Я сделал это, чтобы прогнать дементоров! — громко сказал Гарри, никому теперь уже не дав себя перебить. Он ожидал новых перешептываний — но наступила тишина, какой не было с начала слушания.
— Дементоров? — переспросила после паузы мадам Боунс, вскинув густые брови и едва не уронив монокль. — Что вы хотите этим сказать, молодой человек?
— Я хочу сказать, что в том проулке на меня и моего двоюродного брата напали двое дементоров!
— А... — снова протянул Фадж, на этот раз язвительно улыбаясь и оглядывая Визенгамот, словно побуждая судей повеселиться с ним вместе. — Ну конечно. Я был уверен, что мы услышим нечто в подобном роде.
— Дементоры в Литтл-Уингинге? — спросила мадам Боунс с великим изумлением. — Ничего не понимаю...
— Не понимаете, Амелия? — Фадж по-прежнему улыбался. — А я вам объясню. Дементоры — отличная выдумка для того, чтобы вывернуться. Просто превосходная. Ведь маглы дементоров видеть не могут, не так ли, юноша? Очень удобно, очень... Но это только ваши слова, никаких подтверждающих свидетельств...
— Я не вру! — громко заявил Гарри, перекрыв очередную волну шепота на скамьях. — Их было двое, каждый приближался со своего конца проулка, вдруг стало очень темно и холодно, мой двоюродный брат почувствовал их и побежал...
—Довольно, довольно! — воскликнул Фадж с чрезвычайно презрительным видом. — Увы, я вынужден прервать этот, без сомнения, хорошо отрепетированный рассказ...
Дамблдор кашлянул. В зале суда опять стало очень тихо.
— Дадли Дурсль был не единственным свидетелем присутствия дементоров в этом проулке, — сказал он. Надутое лицо Фаджа вмиг сделалось дряблым, точно из него выпустили воздух. Секунду-другую он смотрел на Дамблдора. Потом с видом человека, берущего себя в руки, сказал:
— Боюсь, Дамблдор, нам некогда слушать новые байки. Я хочу решить вопрос быстро...
— Я могу ошибаться, — произнес Дамблдор любезным тоном, — но мне кажется, что согласно Хартии о правах подсудимому дается возможность представлять свидетелей в свою защиту. Не предусмотрено ли это, мадам Боунс, — он обратился к волшебнице с моноклем, — нормами, принятыми в Отделе обеспечения магического правопорядка?
— Предусмотрено, — пробасила мадам Боунс. — Вы совершенно правы.
— Ну ладно, ладно, — сухо согласился Фадж. — Где же свидетель?
— Я привел эту женщину с собой, — сказал Дамблдор. — Она ждет за дверью. Могу я уже?..
— Нет, не вы... Сходите, Уизли! — гаркнул Фадж, обращаясь к Перси. И этот рыжий предатель даже не взглянул на нас, а просто прошел мимо и впустил миссис Фигг. Дамблдор же встал, уступая кресло миссис Фигг, после чего сотворил себе другое.
— Ваше имя и фамилия! — громко потребовал Фадж, когда миссис Фигг боязливо примостилась на самом краешке сиденья.
— Арабелла Дорин Фигг, — сказала миссис Фигг дрожащим голосом.
— И кто вы, собственно, такая? — спросил Фадж недовольным и высокомерным тоном.
— Я жительница Литтл-Уингинга, мой дом недалеко от дома Гарри Поттера, — ответила миссис Фигг.
— Мы не располагаем данными о том, что в Литтл-Уингинге живет кто-либо из волшебников или волшебниц, кроме Гарри Поттера, — немедленно вмешалась мадам Боунс. — Ситуация там, ввиду... ввиду прошедших событий, находилась под пристальным наблюдением.
— Я сквиб, — объяснила миссис Фигг. — Поэтому вы могли и не взять меня на заметку.
— Сквиб? — переспросил Фадж, подозрительно ее разглядывая. — Мы это проверим. Передайте потом моему помощнику Уизли сведения о ваших родителях. Кстати говоря, могут ли сквибы видеть дементоров? — поинтересовался он и поглядел влево и вправо вдоль скамьи.
— Еще как можем! — негодующе воскликнула миссис Фигг. Фадж, вскинув брови, снова перевел на нее взгляд.
— Очень хорошо, — сказал он отчужденно. — Ну, и что вы хотите нам рассказать?
— Второго августа около девяти вечера я вышла купить кошачьей еды в угловом магазинчике в конце улицы Глициний, — затараторила миссис Фигг, как будто выучила эти слова наизусть, — и тут я услышала в проулке между улицами Магнолий и Глициний какой-то шум. Подошла, заглянула в проулок и увидела бегущих дементоров...
— Бегущих? — резко спросила мадам Боунс. — Дементоры не бегают, а скользят.
— Вот-вот, это я и хотела сказать, — торопливо поправилась миссис Фигг, на чьих высохших щеках выступили пятна румянца. — Они скользили по проулку к двум подросткам.
— Как они выглядели? — спросила мадам Боунс. Она так сощурила глаза, что обод монокля глубоко ушел в плоть.
— Ну, один крупный такой, другой, наоборот, худенький...
— Да нет же, — с раздражением перебила ее мадам Боунс. — Дементоры. Опишите их.
— О, — сказала миссис Фигг, у которой и по шее разливалась теперь краснота. — Они были большие. Большие, в плащах.
— Большие, в плащах, — холодно повторила мадам Боунс, в то время как Фадж насмешливо хмыкнул. — Понятно. Что-нибудь еще?
— Да, — сказала миссис Фигг. — Я их почувствовала. Стало очень холодно, а вечер, заметьте, был летний и очень теплый. И мне показалось... что все счастье ушло из мира... и я вспомнила... страшные вещи...
— Что дементоры делали? — спросила она.
— Они приближались к мальчикам, — сказала миссис Фигг окрепшим и более уверенным голосом. Краснота сходила с ее лица. — Один мальчик упал. Другой отступал перед дементором и пытался его отогнать. Это был Гарри. Он сделал две попытки, но вылетал только серебристый пар. С третьего раза он вызвал Патронуса, и олень сначала отбросил первого дементора, а потом по просьбе Гарри защитил его двоюродного брата от второго. И... в общем, да, так оно и было, — несколько неуклюже закончила миссис Фигг.
— Значит, вот это вы и видели?
— Да, так оно и было, — повторила миссис Фигг.
— Очень хорошо, — сказал Фадж — Можете идти. Миссис Фигг перевела испуганный взгляд с Фаджа на Дамблдора, потом встала и зашаркала к двери. — Не слишком убедительные показания, — надменно изрек Фадж
— Не знаю, не знаю, — возразила мадам Боунс своим густым голосом. — Она очень точно описала действие, производимое дементорами. И я не могу представить себе, зачем ей понадобилось бы врать, что они там были, если бы их там не было.
— Прогуливаясь в населенном маглами пригороде, дементоры случайно наткнулись на волшебника? — язвительно проговорил Фадж.
— Вероятность крайне мала. Даже Бэгмен не поставил бы на это...
И тут не выдержала я. Ох, Гарри, прости.
- Извините, конечно. Но что вы хотите? Зачем Гарри врать? Есть ли в этом смысл? Я считаю, что нет. Но если вы не верите, так возьмите сыворотку Правды. Или возьмите у него воспоминания об этом дне. Может это станет для вас более весомым основаниям, чтоб отпустить Гарри. И может тогда вы сможете сказать нам, почему эи создания были так далеко от Азкабана. Ведь Министерство сейчас за них в ответе.
— Я уверена, что неправильно вас поняла, мисс Блэк, — сказала женщина в розово одежде ( и похожа она на розовую жабу, фе) с жеманной улыбкой, не сделавшей, однако, ее большие круглые глаза менее холодными. — Так глупо с моей стороны. Но на одну маленькую секундочку мне почудилось, будто вы предполагаете, что Министерство магии приказало кому-то напасть на этого подростка!
Мне так хотелось ответить... Да, я так и думаю! Но решила промолчать. Не сейчас стоит все это делать. Тем более, одна черная птичка мне сказала, что она наш будущий учитель ЗОТИ. Ох, мы еще с тобой поговорим.
— Дементоры подчиняются только приказам, исходящим из Министерства магии. Это факт. Неделю назад двое дементоров напали на Гарри и его двоюродного брата. Это тоже факт. Отсюда логически вытекает, что кто-то в Министерстве приказал им совершить это нападение, — вежливо сказал Дамблдор, подойдя ко мне. — Можно, конечно, допустить, что эти двое дементоров вышли из-под контроля Министерства...
— Все дементоры до единого находятся под контролем Министерства! — прогремел Фадж, сделавшийся красным как рак. Дамблдор чуть наклонил голову и вновь поднял.
— Тогда, несомненно, Министерство проведет полное расследование того обстоятельства, что двое дементоров оказались очень далеко от Азкабана и совершили нападение без приказа.
— Не вам решать, Дамблдор, чем должно заниматься Министерство магии! — рявкнул Фадж, теперь уже пурпурный.
— Не мне, конечно, — тихо сказала я. — Мы всего-навсего выразили уверенность в том, что этот вопрос не останется без внимания.
— Я хотел бы напомнить всем присутствующим, что поведение этих дементоров — пусть даже они не плод воображения подсудимого — не рассматривается нами сегодня! — сказал Фадж. — Мы собрались, чтобы установить, нарушил ли Гарри Поттер Указ о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних!
— Совершенно верно, — отозвалась я. Как хорошо, что я учила права волшебников. Теперь есть возможность показать свои знания. — но вопрос о присутствии дементоров в этом проулке имеет прямое отношение к делу. В статье седьмой Указа говорится, что в исключительных обстоятельствах применение волшебства допускается. Под понятие исключительных обстоятельств подпадают, в частности, ситуации, когда имеется прямая угроза либо жизни применяющего волшебство лица, либо жизни других присутствующих волшебников, волшебниц или маглов...
— Мы знакомы с седьмой статьей, спасибо! — крикнул Фадж.
— Конечно знакомы, — учтиво сказал Дамблдор. — И тогда мы все должны согласиться с тем, что использование Гарри Поттером в тот момент заклинания Патронуса сполна оправдывается исключительными обстоятельствами, о которых идет речь в данной статье.
— Если там были дементоры, в чем я сомневаюсь! — Вы слышали об этом от очевидицы, — перебил Фаджа Дамблдор.
— Если вы по-прежнему сомневаетесь в ее правдивости, вызовите ее еще раз, задайте ей новые вопросы. Я уверена, она охотно явится.
— Это... я... никак! — взбеленился Фадж, нервно шелестя пергаментами. — Мне... Я хочу покончить с этим сегодня, Дамблдор!
— Но вам ведь, разумеется, безразлично, сколько раз слушать свидетельницу, если в противном случае суд рискует совершить серьезную ошибку, — сказал Дамблдор.
— Серьезную ошибку, ну надо же! — заорал Фадж. — Чем оправдывать вопиющее злоупотребление магией вне школы, вы бы лучше, Дамблдор, хоть раз задались вопросом, сколько этот подросток уже выдал всяких выдумок и небылиц! Вы, видимо, забыли, как он три года назад применил заклинание Левитации...
— Это был не я, это был эльф-домовик! — вмешался Гарри.
— ВОТ ВИДИТЕ! — взревел Фадж, картинным жестом показывая на Гарри. — Эльф-домовик! В доме магла! Чего вам еще надо?
— Домовый эльф, о котором идет речь, в настоящее время работает в школе «Хогвартс», — сказал Дамблдор. — Если хотите, я могу сию же минуту вызвать его сюда для дачи показаний.
— Я... не... у меня нет времени выслушивать эльфов-домовиков! Как бы то ни было, это не единственное... Кто раздул свою тетю?! — завопил Фадж и хряснул кулаком по судейскому столу, да так, что опрокинул чернильницу.
— И вы по доброте душевной не проявили в данном случае строгости — видимо, приняли во внимание, что даже лучшие из волшебников не всегда способны владеть собой, — спокойно проговорила я, глядя, как Фадж пытается стереть чернила со своих пергаментов. Что что, а про эту ситуацию я знаю.
— А о том, что он вытворяет в школе, я и не начинал еще говорить.
— Министерство не имеет права наказывать учеников Хогвартса за проступки, совершенные в школе, и поэтому поведение Гарри в ее стенах не подлежит разбору на данном слушании, — сказал Дамблдор так же вежливо, как и раньше, но с неким новым прохладным оттенком.
— Ого! — воскликнул Фадж. — Как он ведет себя в школе — не наше дело? Вы всерьез так думаете?
— Министерство не имеет права исключать учеников Хогвартса, и я напомнил вам об этом, Корнелиус, вечером второго августа, — сказал Дамблдор. — Оно не имеет также права отбирать волшебные палочки, пока обвинение не доказано. Мне и об этом пришлось вам напомнить вечером того же дня. Быстрота, с какой вы взялись обеспечить соблюдение закона, достойна восхищения, но второпях вы сами — без сомнения, непреднамеренно — чуть было его не нарушили.
— Законы можно и поменять! — свирепо заявил Фадж.
— Конечно, — кивнул Дамблдор. — И создается впечатление, что вы, Корнелиус, меняете их на каждом шагу. Почему за те несколько недель, что прошли после моего вынужденного ухода из Визенгамота, суд начал разбирать такие мелкие вопросы, как использование волшебства несовершеннолетним, полным составом?
Некоторые волшебники заерзали, как будто им стало неудобно сидеть. Лицо Фаджа приобрело цвет темного кирпича. Но похожая на жабу колдунья справа от него просто глазела на Дамблдора без всякого выражения на лице.
— Насколько мне известно, — продолжила я, — нет пока такого закона, который предписывал бы этому суду карать Гарри за всякое волшебство, что он когда-либо совершал. Ему предъявили конкретное обвинение, и он привел доводы в свою защиту. Все, что мы можем теперь делать, — это ждать вашего вердикта.
Взбешенный Фадж пялился на него волком. Г
— Кто за то, чтобы оправдать подсудимого по всем пунктам? — прогудел голос мадам Боунс. Я рывком подняла голову. В воздухе были руки, много рук... больше половины!
— Кто за то, чтобы признать подсудимого виновным?
Фадж поднял руку, с ним еще полдюжины человек, в том числе колдунья справа от него, усатый волшебник во втором ряду и его кудрявая соседка. С таким видом, точно в горле у него застряло что-то крупное, Фадж оглядел всех судей, потом опустил руку. Два раза глубоко вздохнул и голосом, полным сдавленной ярости, произнес:
— Так, хорошо, очень хорошо... Оправдан по всем пунктам.
— Отлично, — бодро сказал Дамблдор. Поднявшись на ноги, вынул волшебную палочку и заставил три обитых ситцем кресла исчезнуть. — Признаться, мне пора. Всего вам доброго. И, не взглянув на нас, он стремительно вышел из зала.
Да, мы смогли...