Глава 2
Тайлан
Утро началось с гулом мотора и вкусом горького кофе.
Город ещё спал, но я уже ехал вдоль берега, туда, где вода казалась свинцовой, а небо — уставшим.
Стамбул по утрам честнее. Без фальши.
В такие часы он напоминал мне самого себя — холодный, живой, но без желания говорить.
Первым делом я заехал в ресторан в Каракёе.
Менеджер жаловался на поставщиков, повар — на менеджера, официанты — на повара.
Все жалуются, пока не услышат моё имя.
Я выслушал, сказал пару фраз — и тишина вернулась сама.
Порядок держится не на правилах, а на страхе нарушить их.
К девяти я встретился с Азизом. Он, как всегда, курил у машины — спокойный, будто пепел на его пальцах был живее его самого.
Через двадцать минут подъехал Эмир — мой младший брат, с солнцем в глазах и вечной улыбкой, которой он пытался прятать беспокойство.
— Опять с рассветом? — усмехнулся он.
— Кто-то должен вставать раньше хаоса, — ответил я.
— Мы сами и есть хаос, брат.
— Разница лишь в том, кто им управляет.
Мы выехали из центра.
С каждым километром дома становились старее, улицы — теснее.
Здесь, в этих кварталах, никто не говорил громко. Слишком много ушей у города.
В маленьком двухэтажном доме, за облупленной дверью, собирался Клуб 5.
Пять человек, когда-то спасших друг друга.
Теперь — просто пятеро, делящих власть.
Омер Арисой — прокурор. В его глазах холод суда и привычка смотреть на человека, как на досье.
Он знает законы и умеет их гнуть. Для него мораль — это инструмент, а не убеждение.
Керем Денизер — судоходный магнат. Срывается быстро, как шторм.
Говорят, однажды он утопил собственного компаньона — символично, учитывая его бизнес.
Аслан Кашьюл — меценат и теневой посредник. Любил играть в ангела, жертвуя миллионы, но в каждом его пожертвовании было условие.
Я знал: он умел прятать нож за улыбкой.
Алексей Воронцов — русский партнёр. Деньги из-за границы, связи в банках, руки по локоть в чужих долгах.
Он был вежлив, говорил медленно и всегда считал нас дикарями.
Зато честно: в его мире всё продаётся. Даже совесть.
И я — Тайлан Туран, тот, кто держит нас вместе, пока это выгодно.
Мы называли себя "Клубом 5", но от клуба там осталось одно слово — пятеро.
Без устава, без протокола, только власть, которую мы делим и за которую платим.
Внутри старого дома пахло чаем, кожей и сигарами.
Деревянный стол, поднос с едой, несколько папок.
Когда я вошёл, три пары глаз повернулись одновременно.
— Где Аслан? — спросил я.
— Не отвечает, — коротко сказал Омер.
— Это не в его стиле, — ответил я.
Разговор перешёл к деньгам.
Каждый год мы пополняем общий фонд — на "нужды", о которых нельзя говорить открыто.
Воронцов первым нарушил вежливость:
— Я внесу сорок миллионов лир, — сказал он, — но при условии, что господин прокурор обеспечит моим людям вид на жительство. Без проверок, без шума.
Омер поднял взгляд, медленный, опасный:
— Ты серьёзно хочешь, чтобы я подставил систему под удар ради твоих наёмников?
— Ради своих инвестиций, — спокойно ответил Алексей. — Система держится не на законе, а на страхе.
Между ними повисло напряжение.
Керем сжал вилку так, будто собирался вонзить её в кого-то.
Я опёрся локтями о стол и тихо сказал:
— Хватит.
Голоса стихли сразу.
— Для грязных дел никого подставлять не будем. Репутация дороже денег.
Молчание длилось несколько секунд.
Воронцов усмехнулся, Омер отвернулся к окну.
Но мысль об Аслане не отпускала.
Он не из тех, кто пропадает без предупреждения.
И если пропал — значит, кто-то помог.
Когда встреча закончилась, я сел за руль.
Азиз рядом, Эмир на заднем сиденье.
— Думаешь, с ним что-то случилось? — спросил брат.
— Думаю, он задумал что-то, — ответил я.
— Лис всегда что-то прячет за спиной.
— Тогда посмотрим, что он спрятал.
**
До Зекериякёя добрались к полудню.
Лес там густой, старый, как сама ложь.
Когда мы подъехали, ворота были открыты.
В этом районе так не бывает.
— Плохой знак, — сказал Азиз.
Мы достали оружие.
Во дворе — двое охранников, оба мертвы.
Один лицом вниз, второй сидел у стены, как будто просто уснул.
Кровь потемнела, значит, прошло не меньше часа.
Я вошёл в дом.
Тишина.
В воздухе смешались запах металла и дорогих духов — сладко, тяжело, липко.
Возле входа — пара красных женских туфель.
Я нахмурился.
— Женщина? — спросил Эмир.
Азиз не ответил — уже смотрел дальше.
На диване сидел Аслан.
Точнее — его тело.
Выстрел в упор. Чисто, профессионально.
Я опустил пистолет.
— Он мёртв.
Несколько секунд мы просто стояли.
Тишина казалась громче любых слов.
На ковре — кровь, на столе — бокал с ракы, ещё тёплый.
— Женщина могла? — спросил Эмир.
— Не знаю, — ответил я. — Но туфли не случайность.
Если она была здесь, значит, видела.
Аслан хотел со мной поговорить.
Вчера ночью он писал: "Это касается всех нас. Мне нужно сказать тебе правду."
Я не перезвонил.
Теперь уже поздно.
Я посмотрел на туфли.
Красный лак блестел в полумраке, как кровь.
Невинный цвет.
Но в этом доме ничего невинного не бывает.
Я найду её, — подумал я. — И узнаю, что она видела. А если она причастна — убью без колебаний.
Я прошёл по дому медленно, не давая себе права спешить.
Мы осмотрели каждый угол. У ворот — двое охранников, в саду — садовник: чистый выстрел, без следов борьбы. В одном из служебных помещений мы нашли двух горничных — обе с пулевыми ранами; смерть быстрая и молчаливая. Всё выглядело аккуратно, выверенно.
Один вопрос гнал меня вперёд сильнее остальных: почему не убрали? Почему оставили следы?
Азиз сказал вслух то, что я уже думал:
— Может, кто-то хотел, чтобы ты это увидел?
Эмир только пожал плечами и бросил:
— Звони Омеру.
Я набрал номер.
— Алло? — раздался урывистый голос.
— Омер, Аслан мёртв.Мы у него в доме.
— Что? Ничего не трогайте. Я еду. — Его голос был сух и спокоен. — Быстрее.
Я положил трубку и снова посмотрел на туфли у порога. Красный лак ликовал в полумраке — и в том же свете казалось, что их оставили специально.
— Забери туфли, — сказал я Азизу. — Бережно. В пакет.
Азиз кивнул и аккуратно уложил туфли в пакет. Я дал короткие приказы: распечатать входную зону, никого внутрь без моего разрешения, блокировать подъезды, держать связь. Эмир занялся охраной периметра. Азиз взял на себя фиксирование улик.
Внутри меня сжималась мысль: кто бы ни устроил это — он хотел, чтобы я увидел. И он добился цели. Я посмотрел в сторону гостиной ещё раз и, без эмоций, сказал себе: выяснить, зачем — теперь моя очередь.
Через час приехал Омер и пара его полицейских.
Они прошли в дом, один начал фотографировать, другой записывать в блокнот. Я подошёл к Омеру и тихо спросил:
— Им можно доверять?
— Это мои люди, — ответил он. — Есть мысли, кто это сделал?
— Нет. Но найду, — сказал я коротко.
Полиция осмотрела комнаты, зафиксировала всё и уехала. Уже темнело, и оставаться здесь не было смысла.
Аслана вынесли в чёрном пакете — как мусор. Я смотрел, как тело тащат к машине, и внутри всё сжалось от злости.
— Оставь здесь людей, — сказал я, оборачиваясь к Азизу, — но тихо, без формы. Я должен знать, кто сюда приедет.
— Принято, — кивнул он.
— Я останусь, — добавил Азиз. — Вернусь позже, просмотрю всё. Может, мы что-то упустили.
Я кивнул и вышел.
Сел за руль, Эмир — на пассажирское место. Мы выехали на дорогу. Лес уже тонул в темноте, в воздухе висел запах прелой листвы и гари.
Я смотрел вперёд, не отвлекаясь, но внутри всё сжималось: чувствовалось, что начинается буря, и мы только у её подножия.
И вдруг — прямо из темноты на дорогу выскочила женщина.
Я резко нажал на тормоза — машину повело, шины заскрипели.
Эмир вылетел из машины и закричал:
— Ты совсем больная, что ли?! Ты что творишь?!
Я вышел следом.
Она стояла в нескольких шагах, пошатываясь.
Босая. На ногах — кровь, порезы, грязь. Волосы спутаны, длинные, почти касаются земли. Лицо заплаканное, глаза — пустые.
Я подошёл ближе.
— Зачем бросаешься под колёса? Жить надоело? — спросил я хрипло.
Она посмотрела прямо на меня.
Пустым, затуманенным взглядом.
И тихо сказала одно слово:
— Помогите...
Тело обмякло.
Я успел подхватить её, прежде чем она упала, и аккуратно положил на заднее сиденье машины.
— Брат, она без обуви, — сказал Эмир.
Я взглянул на её ноги — в царапинах, грязи и засохшей крови. Она шла босиком, наверное, километры.
Я убрал с её лица прядь волос. Они пахли сладкими духами, и на кончиках застряли ветки и листья.
Я закрыл дверь, сел за руль.
Эмир молча смотрел на меня.
— Что будем с ней делать? — спросил он.
— Отвезём в больницу, — ответил я.
Я ещё раз посмотрел на неё в зеркало заднего вида.
Такая же, как туфли у порога — чужая, но точно не случайная.
Её волосы тянулись по сиденью, как нити из другого мира.
И в голове мелькнуло: что она делала в этом лесу — и что видели эти глаза, прежде чем потемнели?
Я вёз её быстро.
Дорога уходила в темноту, фары выхватывали из тьмы редкие деревья и мокрый асфальт.
Женщина без сознания — бледная, в грязи, с рассечёнными ногами. Но дышит.
Через двадцать минут я свернул к небольшой частной клинике на окраине.
Такое место, где не задают лишних вопросов.
Я вышел из машины, открыл заднюю дверь и поднял её на руки.
— Срочно нужен врач, — сказал я у стойки.
Медсестра узнала меня сразу. В её взгляде мелькнуло беспокойство, но она лишь кивнула.
Я отнёс женщину в смотровую, уложил на кушетку и сказал спокойно, без лишних объяснений:
— Приведите её в порядок. И никаких разговоров.
— Конечно, господин Туран, — ответил врач коротко.
Я стоял несколько секунд, глядя на неё. Руки у неё были в мелких ссадинах, волосы спутались и касались пола. Ветки и листья запутались в прядях. Следы леса. Следы побега.
Я вышел в коридор. Воздух пах лекарствами и тишиной.
Когда подошёл к машине, заметил на полу заднего сиденья её сумку с порванной молнией.
Когда открыл увидел только телефон без зарядки, косметику,расчёска.
Но документов здесь не было.
— Кто ты? — произнёс я тихо, больше себе, чем ей.
Эмир подошёл ближе.
— Что теперь, брат?
— Останься здесь, — сказал я. — Присмотри за ней. Когда очнётся — сразу звони.
— Понял.
Я сел за руль и поехал в центр.
Ночь уже опустилась, город горел тысячами огней. Люди смеялись, ели, пили — как будто смерть и страх не существуют.
На втором этаже моего ресторана меня уже ждал Арда.
Он поднялся навстречу, улыбаясь:
— Тайлан, брат, привет! Что за срочность?
— Я больше не могу доверять "Клубу 5".
Его улыбка погасла.
— Почему?
— Аслан мёртв.
Арда опешил.
— Что?.. Как это?
— Пуля в голову.
Он сел обратно, провёл рукой по лицу.
— Кто посмел?..
— Пока не знаю. Но ты напрямую ведёшь дела с Вороновым и Керемом. Часто видишь их людей.
— И что ты хочешь от меня?
— Чтобы ты был моими глазами и ушами.
Он нахмурился.
— Брат, ты серьёзно? Это опасно.
— Всё просто, — сказал я. — Докладывай мне всё, что видишь и слышишь.
— Ты думаешь, его убили свои?
— Не важно, что я думаю, Арда. Сделай, как я сказал.
Он молча кивнул.
Я хотел добавить что-то, но телефон завибрировал на столе. На экране — Эмир.
— Тайлан, девушка очнулась.
— Еду, — коротко сказал я и сбросил звонок.
Я встал, взглянул на Арду.
— Мы закончили.
Выйдя из ресторана, я вдохнул прохладный ночной воздух.
Он пах дождём и грозой.
Я завёл двигатель.
Всё вокруг оставалось прежним — шум города, свет, движение.
Но я знал: именно этой ночью всё изменилось.
Появилась она — и вместе с ней первый след, ведущий к тому, кто разрушил наш круг.