Три года счастья

Я запомню дни бессонниц

И без слез прощания, и обиды боль

Вечно уходящий поезд

Расстояния, что делят нас с тобой

А нам осталась любовь до умопомрачения

А нам достался апрель, сдавшийся снегам

Среди осколков вселенной, страхов и сомнений

Одна осталась нам, осталась нам

Любовь.

Animal ДжаZ – Любовь.

*** Венеция, Италия, 2013 год. Квартира Ребекки Майклсон. ***

Ночь – время мечтаний и стремлений, желаний и решений. Ночью всё кажется много проще, выбор – легче, жажда – ярче. Когда чёрное марево смешивается с сиянием звёзд, гипнотизирует, блики скачут, разносятся по свету, становятся видениями, неосознанными, внезапными, но такими нужными.

Неужели она тоже станет видением?

Миражем в пустыне.

Мираж, который раствориться.

Тёмные тени бродят под их балконом, бродят по тихому ночному городу.

Тусклый свет от светильника скачет от одного угла в другой угол.

Тишина. Даже слишком тихо, слишком умиротворённо по сравнению с тем, что творится внутри у Элайдже Майклсона, после ее слов. Что она сказала ему несколько часов назад?

Она сказала, что сегодня ночью отправляется на остров, который расположен в 200 милях от Новой Шотландии. Она сказала, что любыми способами заполучит лекарство и их свободу. Мог ли он возражать той, кто всегда добивается своей цели?

Как навести порядок в своих мыслях?

Он стоит и следит за бликами луны, которые отражаются в водной глади. Смотрит, на черные облака и звезды.

Ему не хочется отпускать ее от себя, ведь кто, если не он защитит ее. Хочется сильнее обвить ее руками, спрятать от всего мира, наклониться низко-низко и медленно провести кончиком носа по шее, чтобы сердце затрепетало, а ее ладонь непроизвольно сжала его, сильней переплетая свои пальцы с его.

В голове, словно в омуте памяти, всплывает образ и ее аромат. Не один аромат не мучал его, как этом. Образ кареглазой шатенки. Ее смех, улыбка, вьющиеся локоны, которые спадают на плечи, могут закрывать лицо, а он обязательно уберет их, коснувшись своей ладонью ее лица.

Элайджа ведь знает, что в этом мире не то, чем кажется.

Редкий аромат, который мучиет его.

Редкий аромат, такой же редкий, как и любовь.

Он ведь мечтал о любви, после столький столетий обрел ее. Эта любовь питает и поддерживает его, а что станет, если она уйдет, исчезнет, раствориться как мираж в пустыне? Что есди это мираж? Что если она не вернется? Неописуемый, несравнимый ни с чем страх поселился в глубине карих глаз.

Помнит, как медленно она села его колени, когда тот удобно расположился диване, как встретился взглядом с Кетрин. Как вмиг липкий страх сменился смирением и болью. Должен смириться, пережить эту разлуку, перезагрузиться, как говорила Пирс. Она много чего говорила, положила голову ему на плечо, а ведь и на ее душе было тяжело, словно сходила с ума.

Кетрин невольно отступил назад, ноги не слушались, заплетались, наблюдалась ха ним стоя на входе у болкон.

Будь осторожна.

Он говорил ей : " Береги себя, когда меня не будет рядом. Тогда, когда шторма и ураганы начнут сбивать с пути. Они опасны, ты знаешь: могут ранить осколками, отыскать прореху в твоей броне, могут нанести глубокий кровоточащий порез и разорвать в клочья. Я не переживу, если узнаю о твокй смерти. Это разорвёт мое сердце. "

Она ведь ранила его.

Он бедь желал сберечь ее, чтобы никто не пробил ее броню, да и Кетрин Пирс не позволит. Пробить ее броню было под силу только ему, ведь рядом с ним она могла снять доспехи, принебречь ими и быть слабой.

" Береги себя, потому что это так важно для меня – чтобы ты была цела и невредима. Чтобы сердце билось ровно и мерно даже вдали, чтобы там, где не настигнет тебя мой полный одиночества и тоски крик, ты была в порядке, Катерина", - проносится в ее воспоминаниях, а брюнетка так и не решается сделать шаг в его сторону.

Точно знает куда ей идти и знает, что никто не подаст ей руку, не проведет через тьму и не покажет свет, когда она будет одна. Она всегда была одна.

Будь осторожна.

Она сильная, смелый зверь, и внутри у Кетрин Пирс – жгучий огонь. Согреваеь им, обжигает.

Кетрин Пирс всегда твердо стоит на ногах, держись так, чтобы под тобой не разверзлась земля, чтобы никакие бури не вырвали и не унесли прочь ее душу.

Без нее ему ведь придется непросто.

Без той, что сдерживает в нем монстра и заставляет чувствует.

Слезы, скользящих по щекам не показатель слабости, Они – ее искренность, боль, мощь любовь.

" Будь осторожна" – вновь вспоминает она его слова, пожалуй главные слова за этот день.

Она ведь всегда осторожна, соврала ему, сказав, что важным дело было узнать у доверенного лица точные координаты острова. Так что он поверил, поцеловал ее в лоб.

Умом она понимает, что уйдет, но сердце не отпускает.

Не отпускает, ведь знает, как тяжало ему будет без нее.

Тяжело.

Умом он понимает, что должен отпустить, но сердце не отпускает.

" Не лезь в драки, Катерина, не убей без необходимости и правда в том, что я не смогу простить тебе смерть без необходимость", - говорит словно учит, а она ведь и не скажет ему правду, даже, если убьет. Не скажешь, потому что не разрушит свое счастье.

Элайджа ведь может лопнуть, если снова станет копить в себе злость, обиды и горечь прожитых впустую дней.

Кому он поведаеь о своих бедах, кто его поддержит, заставит взять в руки и жить дальше, убедит, что все будет хорошо.

Кто кроме его протянит ладонь, у кого она может попросить о помощи.

Влюбилась в его, чтобы не чувствовать себя одинокой, чтобы с ума не сходить от скуки и беспомощности, чтобы больше не было страшно.

Влюбилась, пусть и знает, что это опасно.

Влюбилась, зная, что темными ночами, он вспоминает о ней.

— Дыши, Кетрин, дыши, - говорит сама себе приближась к нему.

Кетрин продрогла до каждого нервного окончания, до каждой косточки, ноющей внутри, трясется вся, старательно старается унять дрожь в теле.

Встала рядом с ним и пересчитывает пришитые к полотну неба звезды.

Пересчитывает, чтобы успокоится.

Выдох. Холодно. Костяшки сводит.

Элайджа прячет руки в карманы, пиджака. Сколько он уже стоит здесь и смотрит на звезды?

Просто сойти с ума и ждать.

От холода уже, наверное, едет крышей.

Тихо смеется, неожиданно вспомнив, как вжималась в его грудь и смеялась.

Всего еще пять минут. Она обещала ведь ему, что до ее отъезда, они проведут время, так как он пожелает и запомнят все. Обещала, что сегодняшний вечер они проведут, как он пожелает.

Проверяет часы каждую минуту.

Наверное, идут неправильно, сбились.

Время сбилось, как он узнал, о ее уходе.

Время начнет идти правильно, только, когда она вернется.

За километр - чует запах женских духов.

Замирает в тот миг, когда Пирс, касается его ладони и смешивает их пальцы. Не спеша.

Поправляет воротник рубашки, смотрит ему в глаза. В эту орехово-коричневую кромку глаз, сотканную из счастья и вины.

Он ведь винит себя в том, что не сможет защитить ее.

Винит, что уходит ради мнимой и желаемой свободы.

Не может не простить. Так сильно хочет, но не может. Кетрин забудет, а Элайджа все помнит. И от этой памяти все сжимается внутри в болезненный ком. Он делает глубокий вдох, втягивая запах духов, и молчит. Молча дышать — единственное, что ему остается, глядя на Кетрин, которая уйдет.

Кетрин знает, что ему лучше промолчать, но она ведь может сказать.

— Я вернусь, мы откупимся от твоего брата и будем счастливы, я уже подыскала для нас тихий и уютный город в Пенсельвании, думаю, тебе понравится, - говорит, вот только Элайджа не слышит в ее голосе уверенности.

— И ты веришь в это? Готова подвергнусь себя опасности ради лекарство, а если уже поздно, Катенина? – отпускает ее руку.

— Я готова на все, - и только сейчас первородный слышит уверенность и твердность, знает, что она подет до конца.

— Тогда иди Катерина, - здыхает, кладет руки на гранитное перила балкона.

— Такси еще не подъехало или ты думал, что я пойду пешком? Тогда уж точно лекарство я не получу, – хмыкает, прикусывает губу.

— Ты просила не отпускать тебя, - произносит на вздохе, опускает голову.

— Почему ты вышел на болкон? - прямо спросила Пирс, взяв его лице в свои руки, — Решил не видеть, того как и я ухожу, чтобы не было больно?

— Потому что когда мы катались на гондоле и один, проходящий мимо, человек сказал : "Сколько звёзд!" - ты посмотрела на небо, - отвечает, поднимает голову вверх.

Ночью все кажется таким естественным : все дневные маски пропадают, человеческие души проявляют свою истинную сущность.

Ночью успокаиваются все нервы, становится легко.

Ну еще звезды, прохлала и луна.

— Я сумею защитить себя, Элайджа, а ты береги себя, помни, что я люблю тебя и верь мне. Пусть мои поцелуи станут бронёй для твоего тела, а каждую ночь я буду тревожить твой сон.

Единственный дар, которого Кетрин Пирс страстно желала, — свободу, и делать выбор по своему усмотрению, и любить, кого хочет, получать, что хочет.

Волна эмоций, но не ненависть, ярость, как было прежде . Это было теплое, замечательное чувство.

Тепло, когда Пирс обхватила руками за шею, и их губы слились. Это был поцелуй любви, блаженства и нежности — никакого отчаяния или тьмы. Тем не менее, он с каждым мгновением становился все более страстным. Теперь, кроме любви им ничего не осталось. Неопределимое желания, когда она прижимает Элайджу к стене. Электричество, словно между ними искриться свет, когда он сжал ее в своих объятьях.

Как будто они извелись до смерти или тонули, и только одна половинка каждого могла спасти другую половину.

Прильнула к нему, одной рукой обнимая за шею, а другой с такой силой вцепившись в спину, что если бы не пиджак и рубашка, брюнетка бы впилась в нее ногтями, царапала бы плоть. Обхватил руками за талию, а потом одна его рука заскользила вниз по бедру.Врослась в него.

На мгновение закрыл глаза, ведь важнее почувствовать поцелуй и тепло.

И правильно, что он закрыл глаза и не видел, как она исчезла, растворилась, словно мираж в пустыне.

Казалось, мир вокруг замер.

Все замерло.

Элайджа ведь тоже замер, вдыхает ее аромат и не решается открыть глаза.

Он отпустил ее, а ведь она просила не отпускать ее.

Отпустил, чтобы она вернулась к нему.

Небо было черным, огромным и пустым. Теперь, смотря на звезды он уже не считал их такими прекрасными. Обычные огни. Звезда - массивный газовый шар, излучающий свет и удерживаемый в состоянии равновесия силами собственной гравитации и внутренним давлением, в недрах которого происходят реакции термоядерного синтеза.

Звёзды образуются из газово-пылевой среды, главным образом из водорода и гелия, в результате гравитационного сжатия.

Массивные шары из водорода и гелия, вот что такое звезды.

Сейчас Элайджа Майклсон видет звезды именно так, ведь ее нет рядом.

Она исчезла, а он будет ждать ее. Ждать всегда, чтобы посмотреть в ее глаза, коснуться ее губ.

Темнота и пустота.

Постепенно эта пустота, которая была наверху, заполняла Майклсона изнутри.

Она стала частью, его.

Он запомнит ее лицо.

Он запомнит это небо.

Все, что им осталось : страхи, пустота, желание, сомнения и ожидания возвращения и любовь.

*** Нью-Йорк , 2013 год. ***

Это не первое свидание за двадцать пять лет жизни Одри, на которое ее пригласил Шон, но первое свидание в жизни, которое проходит не совсем гладко.

Как бы сказать она была не готова к этому, не выпускала телефон из рук, писала смс и кажется, не обращала внимание на своего парня, который общался с официантом, пытался сделать заказ.

Парень, что сидит напротив нее за столиком, просто пытался отвлечь ее или ему самому нужно было отвлечься, не злиться на нее, а главное принять то, что она ведьма. Ему страшно, его терзают сомнения, но они ведь столько пережили, но это. Узнать, что привычный мир не такой уж и простой, что в нем есть места сверхъестественным существам. Ему нужно принять это и видимо по этой причине Шон заказал целую гору еды. Одри тоже ест за троих, когда волнуется.

Когда парень смотрит на ведьму, прерывая длинный и неинтересный рассказ о сломанной машине своего друга, надеется отвлечься и привлечь внимание Одри. Она выглядит хотя бы достаточно равнодушной, потому что в ее голове совершенно другие проблемы. Сейчас она не думает о нем.

— Послушай, любимая, - кашляет он.

— Черт! – трет лоб, пытаясь подобрать слова, готова запустить свой мобильный в стену.

Он хмурится и придвигает к ней порцию салата, а сам предпочитает подождать, пока принесут следующее блюдо.

— Покушай,Одри и расскажи, что случилось, – ласково просит он. — Мы ведь всегда сражались вместе.

— Сражались, а ты даже не знаешь сколько раз я подрывала твое спокойствие, подвергала тебя опасности и я задыхаюсь от этой тяжести, что свалилась на мои плечи, - закрывает лицо руками. — И после всего ты еще желаешь жить со мной?

— Да, потому что я люблю тебя, а теперь скажи, что тебя так тревожит? – просит он.

Одри составляет монолог в своей голове, репетируя.

« Ты хороший человек, ты помогал мне, проблема не в тебе, а во мне. Я глупая, словно ребенок, и ты мог погибнуть из-за меня. Не надо меня останавливать. Не надо было мне втягивать тебя. Мне так не хватало всего этого. Я люблю тебя, но должна оставить тебя, чтобы ты мог жить нормальной жизнью . »

Вздыхает – говорить рано или поздно придется.

Шон смотрит на него с улыбкой – ее даже можно было бы назвать милой.

Одри собирается воткнуть себе вилку в горло и захлебнуться кровью, избавив себя от этого ужасного свидания, да и всех проблем. К тому же, Кетрин бы оценила это, ведь подобный вариант развития она и написала ей в смс, после того, как Одри рассказала ей обо всем.

— Господи, все Шон, - моргает, глотает воздух. — Ты сам видел, как может закончится твоя жизнь. Но я могу изменить это, поэтому нам лучше расстаться.

— Что? – тихо спрашивает тот.

— С тех пор, как мы вместе не прошло и недели, чтобы мы спокойно жили, – уточняет он и вскидывает брови.

— Мне не плевать на твою жизнь! – выкрикивает женщина. — Честно? Я бы никогда в жизни не расстался бы с таким, как ты... Но сейчас лучше уехать... Кетрин дала совет уехать, куда подальше, если хотим жить. Она сама будет недоступна несколько недель. Мне важно, чтобы ты жил. Даже вдали от меня.

—Ты разочаровала меня, лгала, и когда любят, так не поступают! – выкрикивает в ответ. — Те, кто любят так не поступают.Но тебе хорошо со мной? Ты чувствуешь тоже, что и я?

— Я не хотела! Прости, мне хорошо с тобой, - ей не приятно, желает встать, уйти.

Встает, опрокидывая стул, что посетители обращают на них внимание. Встает вслед за ней и хватает его за руку, надеясь, что ему можно.

— Постой. Почему ты опять все рушишь?

— Не хочу ничего слушать!

— Нет, ты выслушаешь меня!

Парень сжимает ее руку сильнее, дергает его на себя, и говорит отчетливо : – Потому что то я люблю тебя и готов умереть. Теперь я разобрался в этом. Может такое бывает только в сказках, но я желаю быть с тобой до конца.

— Я гублю тебя и себя, - тихо, с глаз вот-вот польются слезы. — Кетрин сказала, что если Клаус узнал, что я помогала ей, то нужно бежать, как можно дальше. Бежать, если желаем жить... Сейчас невозможно, чтобы я вновь подвергла тебя опасности.

Это уже серьезно.

Одри смотрит на нее, и в какую-то секунду ему кажется, что его оттолкнут сейчас. Скажут, что все кончено и уйдет.

Но нет.

Подходит на шаг ближе и спрашивает уже тише, почти шепотом:

— Послушай, я прошу тебя рассказать всю правду. Я продам квартиру, мы оставим работу и уедем к моим родителям. Они нас приютят, пока мы не решим, что делать дальше.

Ведьма моргает, задыхаясь, потому что он так близко, и они знакомы всего несколько лет, но будто вечность прошла. Она с готовностью отдаст сейчас свое сердце в руки этого Шона, и даже ни на секунду не пожалеет.

— Что? Подвергнуть опасности и твоих родителей?– голос пропадает, превращаясь в хрипение. — Нет!

— Даже если у нас ничего не останется, отбрось свои страхи и сомнения, потому что нам останется любовь, – с этими словами Шон обхватывает ее затылок рукой и целует, наклоняя к себе так низко, чтобы их лица оказались на одном уровне.

Он целует, проглатывая душу и она не может себя контролировать, отдаваясь этому поцелую, отвечая с жадностью, притягивая к себе, вцепившись пальцами в ткань рубашки на груди.

Теряет счет времени и просто отвечает на поцелуй, умирает от тепла чужого тела, прижимает к себе теснее, лишается рассудка.

Не знает, проходит минута или час...

Им ведь и вправду осталась только любовь и любовь.

— Спасибо, что остановил меня от очередной глупости и того, что я могла сломать себе жизнь.

Их поцелуй прерывает официантка, которая передает Шону счет за весь заказ и тот смеется, расплачиваясь. Одри утыкается губами в его шею и подхватывает его смех.

Они смеются и в какой-то момент обращают внимание на то, что на них все смотрят Видимо, публичный поцелуй с предварительным скандалом вызвал интерес и персонал кафе мог выставить их вон за непристойное поведение, но Одри и Шон уйдут сами. Уйдут вместе, крепко держать за руки.

Главное, что вместе.

Они запомнят все : обиды и боль, страхи и сомнения, счастье и этот поцелуй, за который их могли выставить из кафе, но это не важно, ведь Шон купил бы чипсы в ближайшем ларьке.

Они запомнят все, ведь им осталась только любовь.