Глава 7. Жестокий мир.
*** Нью-Йорк. Квартира Элайджи Майклсона. 2012 год. ***Сегодня он не потревожит ее сон. Сегодня Элайджа сжимает руки и воли в кулаке. Руки сжаты в кулаки, наблюдает за спящей в его постели Мерлин. Блондинка, даже улыбнулась оборачиваясь на правую сторону, поджимает ноги в коленях, руками охватывает подушку. Он не потревожит ее сон, а просто будет наблюдать и беречь ее сон. Сегодня он не потревожит ее. Сегодня он рядом с ней, но мысли в разные стороны. Мысли не о ней. Мысли о другой, о семье, о пустоте, которая заполняет его жизнь.Майклсону страшно, ведь его жизнь куда бессмысленнее жизни Пирс, та хотя бы развлекает себя скрываясь от его брата, а он утратил всякое желание жить. Ненужное существование. Когда Элайджа Майклсон стал таким слабым и поддался страху. Страху, что без веры и бесчисленных попыток спасти семьи он всего лишь монстр в этом мире. Пустое существование – наказание для такого монстра, как он, и Элайджа согласен с таким наказанием. Только страх, что его жизнь всего лишь пустое существование, череда бесконечных серых дней, которые разбавляла пролитая им кровь. Страх точит изнутри, прорезает рытвинами кожу, пробирается по венам, смешивается с кровью. Невидимый страх верно затягивающей петлю на его шеи. Только, даже, если эта петля плотно сдавит его шею Элайджа Майклсон все равно не умрет. Такой монстр, как он никогда не умрет. Вечность – проклятие. Смерть – освобождение. Только вот Элайджа Майклсон не готов освободиться, потому что верит, что в этом мире есть что-то или кто-то способный забрать все его печали и вернуть жажду к жизни.Ему страшно и хочется сорваться, заорать во весь голос, расшвырять всё кругом, разгромить комнату. Но он держится. Не позволит себе подобного, в отличии от Никлауса или Коула, который просто оставлял после себя дорогу из мертвых тел. Всегда держался, не позволяя эмоциям взять верх и завладеть им и вырваться из двери, скрытой в глубине души. Не позволит двери распахнуться. Их последних сил натягивает снова маску из вежливости и благородства. Элайджа подобен английскому аристократу.И кажется, что потолок вот-вот проломится он увидит голубое небо, улыбнется и ему покажется наконец, что мир кругом -не фальшивка, гладиаторские бои, где в приоритете лишь собственная жизнь или жизнь члена его семьи. Майклсоны – семья, которая всегда сражается вместе и разбивает своих врагов, достигает намеченной цели и плевать, сколько времени на это потребуется. Майклсоны не обремени таким понятием, как время.Только вот прошлой ночью Элайджа коснулся руки женщины, которая завладела его разумом, чувствами, сердцем и душой. Завладела им. Женщина, которой нельзя доверять. Женщина, коснувшись кожи, которой, вдохнув ее запах все пошло не так. Не так, ведь только она смогла только одним касанием заставить закрытую дверь слететь с петель и освободить все его чувства.В комнате тихо, и не рушится ничего, ее сон не потревожит ничего. Ничего, кроме пробуждения. Открывает глаза, потягивается улыбается осознавая, что он рядом, поджимает под себя ноги, отбрасывает одеяло в сторону. Сегодня на ней длинная золотистая шелковая ночная рубашка украшенная черным кружевом. Протягивает свои руки, крепко сжимает его ладони. « Помоги ему, Мерлин. Ты нужна ему. Ты добрая, а на остальное плевать. Плевать на стерву, на пятнадцати сантиметровых каблуках. Плевать, ведь та стерва не знает, как сейчас страдает Элайджа , и как ему больно, пусто на душе. Терзает себя, ведь в его семье разлад. Семейный разлад всегда в первую очередь отражается на нем. Ты же знаешь, Мерлин. Ты спасешь его и поможешь.» - думает сжимая его руки и не отводя взгляд.Она себя успокаивает этим, тем, что нужна Элайджи Майклсону и ее советы он ценит, прислушивается к ней и ее доброта лучшее, что в ней есть.— Почему ты не разбудил меня? Я бы заказала или приготовила из того, что есть в холодильнике? Я волновалась и признайся, ты был на встречи с той женщиной? Что она хочет от тебя? — Я наблюдал, как ты спишь. Заключить сделку. Заключить сделку с моим братом, при этом использовав меня. Катерина слишком жалка и боится идти к Никлаусу и молить его о своей свободе.— Это подло использовать кого-то ради своих целей.— Так поступает Кетрин.Не сошёл с ума, и вполне осознанно назвал ее не « Катериной» , а « Кетрин.» Ведь только Кетрин Пирс могла предать, убить, манипулировать, использовать в своих целях. Кетрин плевать на всех, кроме себя.— Что вообще может связывать такого человека слова с такой, как она? Не понимаю.— Мерлин, тот человек слова, которого ты знала ,был всегда связан сперва с Катериной, сейчас с Кетрин. Я не стану тебе лгать, потому что она всегда нужна мне. Нужна, часть моей жизни, часть сердца, которую я уже давно должен был вырвать и выбросить, но я не могу сделать это. Не могу забыть ее. Не могу, прекрасно зная, что Никлаус не позволит нам быть счастливыми. Не могу, прекрасно зная, что она отдала свое сердце другому.— Ревность не мое, поэтому послушай меня, Элайджа. За любовь всегда нужно бороться. Я, как и ты, живу не одно столетие, видела многое. Видела, как сражались и гибли за любовь. Видела, что любовь стоит этого. Видела и знаю, что за настоящую любовь стоит сражаться. И что может, она была нужна тебе даже больше, чем ты был нужен ей.Тебе больно не от того, что что-то ушло, семья распалась, ты утратил смысл существования, а от воспоминаний о том, что у тебя было. У тебя не было настоящей любви, которая заставляет чувствовать тебя живым, поглотит целиком. Я ведь любила, ты знаешь эту историю. Он был человеком, а я не настолько эгоистичной, чтобы обратить его. Бен заставлял меня жить и улыбаться, и после его смерти я дала себе слова, что буду улыбаться. Улыбаться сквозь боль. Я всегда пытаюсь заставить людей улыбаться, потому что я не хочу, чтобы они грустили так же, как и я. Всё можно пережить, пока есть для чего жить, кого любить, о ком заботиться и кому верить. Доверься и живи. Живи и если твое сердце отдано этой стерве на пятнадцати сантиметровых каблуках, то борись за нее и верни ту, которую любишь. Нейтрализуй ее яд и увидишь, что в ее сердце осталась часть нетронутая ядом злобы и гнева. Осталась часть способная любить. Осталась часть, которая жаждет большего, любви. Ты ведь всегда думал, что плохо желать большего, день изо дня сражался за семью и душу Клауса, что потерял часть себя, погрузился в хаос и вся та кровь. Ты позабыл о своих желаниях и том, что желать большего это нормально. Это нормально, Элайджа. Нормально желать, иметь свои мечты, любить. Мир жестокое место, если в нем нет места любви.Молчит и вдыхает этот яд вместе с воздухом. Ее яд. Яд, которым его отравила Кетрин Пирс.Он не спятил, не сошел с ума, но помешался на спасении семьи, а точнее ее части в лице младшего брата – Никлауса Майклсона, зациклился на исцелении своей прогнившей души спасая душу Клауса. Всегда был просто рядом с ним, не предавал, ну, если не считать историю с Авророй Де Мартель. Он отнял любовь у своего брата. Элайджа успокаивал себя тем, что им грозил Майкл, а тот делал, что положено – защищал семью. Успокаивал, что ничего не знал о даре внушения, которым их наделила мать. А может, хотел спасти и свою шкуру? Спасти не только семью, но и себя. Эгоизм, который скрывала маска выкованная из идеальных манер и якобы благородства. Маска скрывала его темную душу. Просто он такой : первородный вампир, всегда в костюме, с идеальными манерами, просто заботливый брат, монстр проливающей кровь по большей части во имя семьи, возможно, чтобы защитить кого-то от своей семьи, в сумме ведь одно и тоже. В сумме ведь выходит, что Элайджа Майклсон демон ночи отнимающей жизни невинных, хищник, что не может поменяться по щелчку пальцев. И насколько аморален , в этом мире безупречном, чистом и правильном?Аморален, считая, что поступает правильно. Застыл, будто в коматозии, обдумывает все ее слова, которые бесконечным потоком слов доходит до него, записываются в какой-то части его мозга, а он ведь думал, что все потеряло всякий смыл. Он думал, что ему запрещено желать большего и то этого хотелось кричать так, чтобы сорвать голос, кричать, чтобы самому распасться на мелкие части. Кричать, а он все это время заглушал эмоции, скрывал их. Его жизнь разбавляло черно-белое и никаких других цветов. Он нашел любовь, но потерял в неё веру. Он нашел любовь и оставил ее. Отпустил Катерину, не усмотрел, не спас и она стала Кетрин.И почему-то верить в любовь у него больше не получается. Наверное, мечты и надежды были оставлены ещё давно. Оставлены во имя спасения души брата и жертвы ради семьи. Вся жизнь – сплошное черное, но он научился видеть в темноте за столько-то лет. Научился. Кетрин жива, и она ещё дышит. Мертва Катерина, а он чувствует, что Катерина ищет выход из клетки, в которую ее заключила Кетрин. Ищет выход, так же как и она. Улыбнулся, чтобы доказать себе и ей, что он все еще жив. Жив, касается ее руки и целует. Жив и благодарен ей, а та улыбается в ответ, съеживается потому ей не ловко, но все же ее старания были оценены.— Я приготовлю нам кофе?— Позволь сегодня это сделать мне, Мерлин. Латте с шоколадным сиропом , в благодарность за совет. — Я верю в то, что найдешь в себе силы и будешь сражаться за настоящую любовь. Мы должны пройтись сегодня ночью по побережью. Вода смоет всю жестокость этого мира. Согласен?— Согласен. Брайтон-Бич ( Brighton Beach. )*** Темнота сменяется светом. Темнота, в которую ее погрузил Элайджа Майклсон. Открывает глаза и даже не сразу понимает, что находится на полу, жгучая боль в области шеи. Он переломал ее кости, сломал шею. Боль, дотягивается рукой до шеи. Он свернул ей шею, оставил здесь, на полу гостиной, сказал, что свяжется с ней, когда посчитает это нужным и уместным. Думает, что победил ее, обыграл.Жгучая боль и ненависть.Голова кругом. Пытается встать. Больно, что она даже прикусывает губу, чтобы не закричать от боли и ненависти. Боли и ненависти, которую она испытывает не только к Элайджи Майклсону, но и всему миру. Все же мир жесток, и она была права. Права, потому что этом жестоком мире, тот кто испытывал к ней чувства свернул ее шею. Убил. Жестокий мир. — Ублюдок! Ты ублюдок Элайджа Майклсон, - её хрипящий голос разносится эхом по гостиничному номеру. И почему ей не наплевать, что шею ей свернул именно он. С ней поступали еще хуже, но Элайджа Майклсон видет в ней то же, что и все : черную, эгоистичную, подлую и безжалостную стерву.Почему он не убил её, когда была возможность? Почему она до сих пор не придушила его, не вонзила кол в его сердце, просто, чтобы ему было так же больно, как и ей. Ведь она единственная, та кто выжила и служит напоминанием в сердце Элайджи о том, что мир жесток и такие монстры, как он губят невинные души. Она его любовь. Она напоминание о всех его грехах. Она напоминание о том, что он не так уж и чист, как мог думать, когда каждый раз вытирал вытирал белоснежным платком кровь со своих губ. А может, выживая в жестоком мире она сама стала жестокой, такой же, как и он, Клаус, вся семья Майклонов. А может он был прав, добил ее и доказал, что она никому ненужный испорченный товар, от которого можно избавиться. Она никому не нужна в этом жестоком мире и поэтому Кетрин Пирс выживает.Выживет в этом жестоком мире. Выживет.Всё честно — они друг другу не обязаны, но сейчас Кетрин чувствует себя разбитой и грязной, ненужной вещью. А ведь вести эту игру должна была она. Она всегда устанавливает правила игры, чтобы выжить в этом жестоком мире. Элайджа Майклсон изменил правила этой игры, заставил ее что-то чувствовать. Гнев. Смятение. Злобу.Она не управляет игрой. Она не управляет этим мужчиной. Элайджа единственный мужчина, который не пал к ее ногам и не положил, к ее ногам, свое окровавленное сердце, которое она в любую минуту могла пронзить своим тонким каблуком.Добил, оставив после себя головную боль и запах восточных древесных ноток его дорогих духов, который еще не выветрился из комнаты. Теперь,она может втаптывать его в землю, мешай с грязью, ведь он разозлил ее и все еще не у нее ног — все равно ведь вместе завязнем. Погрязнут вместе в этой грязи и никакие принципы не запрещают ей отомстить, а месть всегда была сладка. Сладкая месть за то, что тот играет не по ее правилам, не подчиняется, только в голове замыкают контакты, стоит ей отомстить, оступиться, как он окончательно отвернется от нее. Отомстит и ее месть будет сладкой. В подсознании срабатывает переключатель, который останавливает ее. Инстинкт самосохранение, ведь она даже не отомстила его брату за смерть все ее семьи. А может она и не ненавидит его вовсе. Возможно ли вообще такое в этой вселенной? Возможно ли, что она одновременно желает разорвать его на части и поцеловать. В этот раз в ее игре явно что-то пошло не так. Держать себя в руках, сжать руки и волю в кулак, она не сдалась. Что с ней происходит? Почему внутри у нее всё сыпется пеплом, забивает лёгкие и не даёт дышать? Она не может дышать, думая о ней. Вся ее маска циничности и наглости, безразличия трещит по швам. Она хочет ненавидеть Элайджу Майклсона, но себя ненавидит больше. Ненавидит, за то, что проиграла : ему, любви. За то, что наизнанку выворачивается, пытаясь себе же противиться, и кажется, что больна .Скорее, Элайджа и есть болезнь.Любовь к нему и есть болезнь. Болезнь, которая, ломает ее изнутри, выворачивает сердце на изнанку, заставляет сердце обливаться кровью . Пирс хочет развернуться и бежать, пока ещё не поздно, бежать до тех пор, пока лёгкие не начнут гореть или она не сгорит на солнце и обратится в пепел. Захлебнется этим пеплом осознавая, что позволила любви встать на ее пути. Неважно куда бежать, только подальше от него и этой проклятой любви, что перегорела и заела пеплом в ее легких. И она злится, на себя и не ненавидет, задает себе один и тот же вопрос : Почему он всё ещё здесь? Почему до сих пор в ее голове? Почему? Пирс уверенна - Элайджа как никто другой знает о загаженной и трусливой, чтобы остаться поверить ей и не позволить умереть в одиночестве. Кетрин никогда не допустит варианта, что Элайджа поверит ей, не воспользуется ею, а ведь она должна заставить его поверить ей. Теперь она знает, что ей придется делать то, что она больше всего ненавидит в этом жестоком мире – быть честной с Элайжей Майклсоном, не предать, быть искренней и доказать, что ее чувства все еще живы. Сыграть иначе. Сыграть открыто и говоря правду.Сыграет по- новому.Сыграет в игру, которую ненавидит.Сыграет в правду.От мыслей отвлекает вибрация ее мобильного оставленного на постели гостиничного номера..С вампирской скоростью оказывается рядом с постелью, берет в руки телефон : 9 непрочитанных смс с незнакомого номера.*Кетрин*Клаус приказал Родану убить тебя и доставить к нему*Живой или метровой*Он собирает вампиров*У них есть адрес гостиницы, в которой ты остановилась*Они попытаются убить тебя*Сегодня ночью*Тебе нужно сбежать*Раньше наступления сумерек*Беги из Нью-Йорка На лице ухмылка, игра планирует быть гораздо интереснее, чем планировала Кетрин. Она не сбежит и ни за что не пропустит эту игру.На лице довольная ухмылка, ведь Кетрин сыграет в жестокую игру сегодня ночью. Ухмыляется, довольна собой, когда перечитывает ответ на смс : " Замани их Брайтон-Бич, я буду ждать там в полночь. Сегодня ночью я повеселюсь, так, как не веселилась, с ищейками Клауса, с пятидесятых. "Кладет телефон в карман брюк, лицо по-прежнему довольная ухмылка, которая так присуща Кетрин Пирс, ведь она повеселится, прольет кровь, убьет, разорвет на части, пойдет на что угодно, только бы выжить в этом жестоком мире.Жестокий мир.Выжить в жестоком мире.