26
— Готова? — Перекрикивая вой вертушки и закрывая ладонью микрофон от наушников, чтобы нас никто не услышал, спросил даня. Беспокоясь, он не спускал с меня глаз весь полет. Всматривался, словно искал во мне что-то.
У меня не было ответа на его вопрос. Была ли я готова? Не знаю.
— Все будет хорошо, Куколка. Сегодня все закончится.
Его уверенный тон внушал мне надежду. Возможно, нас все же ожидает хеппи-энд. В конце концов, заслужила же я хоть немного счастья в этой жизни?
Дав команду по рации и получив утвердительный ответ, мы начали приближаться к дому, где все и началось. Там, где Висхожев отнял у меня детство и надежду на счастливую жизнь.
Могла ли я предположить, что моя месть приведет меня к чему-то хорошему? Ведь, возвращаясь ко дню нашего знакомства с даней, я и предположить не могла, что он станет моей силой. Тогда я думала, что использую его, как использовала мужа, и потом с легкостью выброшу за ненадобностью. Но тогда я и предположить не могла, что он станет мне настолько близким и сама мысль о его потере будет для меня подобна смерти.
Жизнь без моего Хищника теряла всякий смысл.
Только рядом с ним во мне пробуждается другая сторона, нежная и ранимая. Та моя сторона, которую, как я думала, давно похоронила в себе. Я начала мечтать о том, что с ним для меня все может быть иначе. Что в моей жизни может быть что-то еще, кроме гнева и желания крови.
Страшно было признаться самой себе, но я все же начала мечтать. О нем. О семье и счастливом будущем, и совместной жизни.
Рокот, стоявший в ушах от работы винтов, напоминал о том, что я близка к цели, достигнув которой смогу начать жизнь заново.
С моим Хищником.
Влетаю в коридор, не обращая внимания на пальбу. Знаю точно, что Тимур — в своем кабинете. Там находился подземный выход, через который гад наверняка попытается удрать.
Нападение было фееричным.
Никто не ожидал такой наглости. Взять и напасть на самого Хозяина города посреди дня, бесстрашно и открыто.
Камиль по нашей команде начал штурм изнутри, когда мы начали спускаться, приземлившись аккурат на его чертовой лужайке.
Парни расчистили мне путь, благодаря чему я беспрепятственно смогла попасть в дом.
Одеревеневшими пальцами хватаю ручку двери кабинета, на миг застыв в напряжении. Пытаюсь собраться, чтобы встретиться со своим личным кошмаром лицом к лицу.
Позволяю себе момент слабости, но быстро беру себя в руки и врываюсь в когда-то бывший кабинет отца.
— Ну, привет, Принцесса, — произносит сидящий за столом Висхожев.
К моему удивлению, он не скрылся через тайный вход, располагавшийся за камином. Он ждал меня, зная, что я приду.
Слишком самонадеянный, что и приведет его к краху.
— Кажется, так звал тебя мой дорогой друг, — в его руках — пистолет, а на губах — злорадная ухмылка.
Думает, что поймал меня.
— Глупая девчонка, решившая, что можешь тягаться со мной, — протянул он. — Лучше бы ты воспользовалась моим советом и исчезла, когда я давал тебе шанс. Теперь тебе придется наблюдать за тем, как дорогие тебе люди будут умирать один за другим. Снова. Как твои родители, братья. И тот, кого я пристрелил несколько дней назад. Знаешь, давно я так не наслаждался убийством. В нем было столько смелости и решимости…
— Заткнись, сукин ты сын!!! — Метая в него свой счастливый вятич, процедила я сквозь зубы.
Нож вошел прямо ему в плечо, давая мне шанс на маневр, и, извернувшись, я сумела добежать до барной стойки и укрыться за ней.
— Ах, ты маленькая сука! Я поступлю с тобой в сто раз хуже, чем с твоей матерью! Ты будешь молить о смерти, маленькая шлюха! — Зло выплюнул Висхожев, паля мне вслед.
Ублюдок, как и я, не хотел заканчивать это быстро. Я разозлила его настолько, что, отбросив пустой пистолет, он направился в мою сторону и схватил прежде, чем я успела увернуться. Стрелять в него я не хотела, так что и не думала защищаться при помощи оружия.
Нееет. Это было бы слишком легко. Я вырву ему сердце. И никак иначе!
Висхожев рычит, накидываясь на меня подобно медведю, но я ловко бью его прямо в солнечное сплетение, вырывая из его глотки булькающий звук.
Натасканный ублюдок быстро приходит в себя и отвечает мне мощным ударом слева прежде, чем я успеваю увернуться. Челюсть хрустит, а в ушах раздается звон. Я буквально оглохла от удара. Но, несмотря на это, мне удается уйти от следующего, присев перед ним, и сбивая гада с ног сильным ударом в колено. Я знаю, что оно у Висхожева было не единожды сломано, и пользуюсь этим знанием, чтобы свалить его.
— Сегодня твой последний день, Тимур! — Рычу я, выхватывая очередной нож, и, играючи, протыкая им его грудину.
Тварь ревет от шока и боли, ведь нож у меня не простой. Впиваясь в кожу, десятки маленьких лезвий раскрываются, намертво вонзаясь в плоть, и, стоит мне повернуть нож, как мышцы моего врага буквально разрываются, что причиняет ему адские муки.
Именно это я медленно и делаю. Поворачиваю нож, смакуя и наслаждаясь поросячьим визгом Висхожева.
— Нравится? Моя разработка, — наклоняясь к нему и глядя в бесцветные от боли глаза, шепчу я. — Я приготовила для тебя мучительную смерть! Ты сотни раз пожалеешь о том, что отнял у меня, прежде, чем я подарю тебе искупление смертью!
***
«Все закончилось слишком легко» — вот о чем я думал, волоча поверженного Тимура на лужайку. Куколка изрядно его помяла, пока я разбирался с кучей придурков, не пожелавших перейди на нашу сторону. Нам повезло: в доме было не так много людей.
Висхожев не ожидал, что мы средь бела дня атакуем его логово. Так странно: раньше я испытывал благовейный трепет перед ним, а сейчас мне просто хотелось его раздавить. Как таракана.
Но Куколка заслужила свою награду, так что я просто швырнул этот кусок дерьма на землю.
— Вставай! Даю тебе шанс выиграть в честном бою, — рявкнула она, заводя меня одним своим видом. — Или ты можешь только насиловать женщин?
Моя воительница!
Висхожев дернулся всем телом в сторону, словно желая сбежать, но все же встает в позу напротив Куколки.
— Твои собаки сцапают меня, стоит мне тебя пальцем тронуть! — Выплевывает он в нашу с Арманом сторону.
Его люди, которые поняли, что проигрывают, сдались, и не думая защищать его, так что ждать помощи мерзавцу было неоткуда.
Кулаки так и чешутся забить его до смерти, но, помня об обещании, данном Куколке, сдерживаю себя.
— Не сцапают! Против тебя буду только я. Одолеешь меня — сможешь забрать обратно свою власть, — чеканит юля.
Висхожев явно воспарил духом, услышав это предложение. Гад не знает, что его ждет. Моя Куколка — та еще штучка. Я-то, наивный, думал, что учу ее защищаться, затащив на ринг, но, как оказалось, она и меня способна положить на лопатки.
Недолго думая, Тимур атаковал, решив действовать силой, наплевав на технику боя, и — нужно отдать ему должное — смог-таки повалить юлю на землю, сбив с ног.
Прижал ее своим огромным туловищем и попытался ударить лбом в нос, но юля смогла вовремя сгруппироваться и, выкрутившись, нанести удар кулаком прямо в его истекающий кровью бок.
В ходе борьбы они перевернулись, и она оказалась сверху, одержимо нанося ему удары кулаками. Лицо Тимура быстро превратилось в кровавое месиво.
— Сукин ты сын! Я говорила, что ты пожалеешь! — Рык и новый удар, после которого я даже смог услышать, с каким неприятным хрустом она сломала ему нос.
— Может, оставишь и мне кусочек? — Спросил Арман, мечтающий расплатиться с Тимуром за свою Очаровашку, как он называл дочь Висхожева. — Хотелось бы и мне что-нибудь сломать будущему тестю.
Тимур взревел, видимо, рассердившись, и, сумев извернуться, вытащил нож, который юля носила, закрепив на щиколотке.
— юля! — Крикнул я, понимая, что не успею его остановить, но, к счастью, Куколка сумела отреагировать вовремя, разворачивая его кисть и всаживая нож ему в грудину.
Кровь хлынула потопом, забрызгав Куколке лицо. Тимур визжал, словно девчонка, понимая, что это его конец. Его кисть слетела с ножа и безвольно повисла вдоль тела, пока булькающие звуки раздавались из его горла.
— Я ведь говорила! Говорила тебе, что вырву твое гнилое сердце! — Прорыдала юля, хватаясь обеими руками за нож и разрезая вдоль его грудную клетку. — Гори в аду, тварь!
Не знаю, откуда у нее взялись на это силы, но я был чертовски впечатлен.
Понимая, что она не шутила насчет сердца, я приблизился и попытался оттащить ее. Висхожев был уже мертв к тому моменту, когда она искромсала его грудину.
— Не надо, Куколка, он мертв, — накрывая ее окровавленные руки своими, прошептал я, пытаясь достучаться до ее разума. — Все кончилось!
— Нет, нет… Мне нужно добраться до его чертового сердца и раздавить его в руках, чтобы понять, что он не вернется! — Словно одержимая, шипела она, сопротивляясь моим попыткам стащить ее с бездыханного тела.
Чертова кровь, вид которой юля с трудом переносила, заволокла ее сознание, не давая прийти в себя. Я не мог позволить ей продолжить это безумие.
— Мы сожжем его, — прошептал я ей на ухо, обнимая за спину, и, сквозь сопротивление, скрещивая ее руки на груди. — Арман!
— Сейчас! — Сообразив, чего я хочу, тот тут же направился к гаражу, пока я сидел в луже крови Висхожева и баюкал свою Куклу.
— Все закончилось, — шептал я ей. — Мы сожжем этого гада и от него останется лишь пепел. Он никогда больше не причинит тебе боль. Никто не причинит! — Давал я клятву, которую собирался выполнить.
— Оттащи ее, — попросил Арман, начиная обливать бензином еще теплый труп бывшего Хозяина.
— Дай зажигалку, — я протянул руку, зная, что именно Куколка должна зажечь этот погребальный костер. Чтобы навсегда покончить со своими страхом и болью.
***
— Все хорошо… — Шептал Даня, обнимая меня и вступая вместе со мной под струи душа.
У меня началась истерика после того, как мы сожгли труп Висхожева. Столько лет мечтавшая вернуться домой, я не смогла переступить его порог. Я не хотела внутрь. Не хотела, чтобы этот дом существовал. Единственным желанием было стереть его с лица земли. Уничтожить место, где разрушилась моя жизнь. Все хорошие воспоминания, связанные с моим детством в этом доме, были стерты трагическими событиями ночи смерти моих родных.
даня лучше меня самой понял мою потребность убраться оттуда и, отдав приказ о зачистке, посадил меня в машину, чтобы отвезти в свой, ставший мне родным дом.
Странно, что Тимур не приказал сжечь его. Здесь даже следов взлома не было, видимо, знали, что обыск ничего не даст.
— Все! Все закончилось, ты должна поверить в это и отпустить. — Нежно скользя по моему телу своими ладонями и смывая следы засохшей крови с моей кожи, шептал он.
Только сейчас я почувствовала боль от довольно глубокого пореза, который нанес мне Тимур во время борьбы. Не знаю, когда он успел пырнуть меня. Бок жгло, но я была рада этой боли, напоминающей, что я смогла покончить с врагом и выжить.
Взяв мочалку и щедро выдавив на нее гель для душа, мой мужчина начал проводить ею по моей чувствительной коже, начиная с шеи и плавно спускаясь вниз. В его действиях впервые не было сексуального подтекста. Сейчас, когда он прикасался ко мне, то действительно просто хотел меня вымыть. Отмыть от крови того ничтожества.
Я зашипела, почувствовав как мыльная пена, попав на рану, начала жечь порез.
— Черт! Ты поранилась! — Отбрасывая мочалку в сторону и взяв в руки лейку, чтобы промыть рану, прорычал мой Хищник.
— Все в порядке, — накрывая его руки своими, прошептала я.
— Тогда почему ты плачешь? Очень больно? — Поставив меня в тупик своим вопросом, даня взглянул в мои глаза.
— Плачу?
Разве я умею плакать? Так странно — годами не могла выдавить из себя хоть слезинку, а после того, как потеряла Джеймса, будто плотину прорвало.
Только после слов дани я поняла, что действительно плачу, не в силах остановить новый поток слез.
— Это не из-за боли. Я не знаю, почему я плачу, — прошептала, обвивая его торс руками и пряча лицо на мужской груди. — Не могу поверить, что все закончилось, и мы смогли выжить, — совсем по-женски шмыгнула я носом.
— Нам еще многое предстоит сделать. Но мы выиграли, Куколка. Ты добилась своей цели и можешь быть спокойна. Тебе больше не нужно жить местью.
— Будет трудно привыкнуть к этому.
— Мы привыкнем. Вместе, — намыливая мою голову и смывая шампунь, обещал он мне. — А сейчас пойдем, обработаем твою рану и уложим тебя спать. Мне нужно вернуться и проконтролировать все. Хоть власть и в наших руках, все же нужно проследить, чтобы ни одна крыса не вырвалась из-под контроля.
— Дашь мне таблетку? — Попросила я, чувствуя, как меня всю колотит.
— юля! — Недовольно прорычал он, явно начиная беситься от моей просьбы.
— Это в последний раз! Обещаю! Дай мне последнюю таблетку и смой остальные в унитаз. Мне нужно поспать, а без этого я не засну. Мне так плохо! — Позорно расплакалась я, вновь срываясь в истерику. — Не знаю, что со мной, но я не в порядке, дань! В голове столько мыслей, и они сводят меня с ума! Почему мне не стало легче? — Обнимая его за шею, когда он подхватил меня на руки, спросила я. — Я думала, наступит облегчение, но он мертв, а облегчения все нет!
— Тебе нужно свыкнуться с этой мыслью. Чья-то смерть не в силах избавить нас от скорби. Ты должна отпустить это. Ты отомстила и должна начать жить для себя. Смирись со своим прошлым и отпусти его, — опуская меня на постель, нежно шептал даня.
Взяв аптечку, обработал мне рану антисептиком, после чего заклеил края кожи лейкопластырем.
— Не хочу накладывать швы. Если не тревожить, порез быстро заживет. — Он натянул на меня, словно на ребенка, свою футболку. Потом принес полотенце и, только укутав мои мокрые волосы в своеобразный тюрбан, уложил меня в кровать.
Было приятно, что он помнил подобные мелочи и заботился о моем комфорте.
— Обещаешь, что это в последний раз? — Спросил даня, вернувшись в спальню со стаканом воды и заветной таблеткой.
С мокрыми волосами, спадающими на лоб, он выглядел как мальчишка.
— Обещаю, — прошептала я, принимая от него воду и таблетку. — Посидишь со мной, пока я не засну? — Попросила, не желая оставаться одна.
Кровавые картинки того, что я сотворила с Висхожевым, до сих пор стояли перед глазами.
— Конечно. И даже обниму, ты теперь от меня не отделаешься, Куколка, — пригрозил мне даня самой сладкой угрозой в моей жизни.