23
— Где юля? — Ворвавшись в комнату Армана, прорычал я.
— Я тебе, что, нянька? — Проворчал тот с похмелья.
— Ее нет в комнате! Я же просил приглядеть за ней! — Злился я. — Она сама не своя, с тех пор как…
— Если ты не заметил, она — не единственная, кто переживает о потере Джеймса! Он был моим другом, черт тебя подери! Так что не смей говорить мне о чьих-то страданиях! — Эмоционально заявил он, вставая с дивана и направляясь в ванную.
Прошло два дня с нашего провального задания. И с гибели Джеймса.
Я не был знаком с ним так близко, как эти двое, и моя скорбь не могла сравниться с их горем. Но все же и я сожалел о его гибели.
Позаботившись о его теле, мы затаились в домике, находившемся в горах. По словам юли, он был оформлен на какого-то бомжа и никто не смог бы узнать о нем.
Арман ушел в запой, заперевшись в выделенной ему комнате.
Сама же юля не проронила ни слова за эти два дня, чем очень меня пугала. В ее голове явно вырабатывался план мести, и она могла наделать глупостей в попытке отомстить за Джеймса.
Удивительным было то, что я совершенно перестал думать о выгоде и о потерянных возможностях. Ведь, по сути, я лишился всего, чего с таким трудом добивался годами, став беглецом и предателем.
Только потеряв все, я понял, что Куколка стала важнее всего остального.
Как и ее боль.
Боль сжигала ее изнутри, и, чем больше она ее сдерживала, тем хуже ей становилось.
Она оставалась безучастной ко всем моим попыткам воздействовать на нее.
И, в конце концов, я просто оставил ее в покое.
И надо же было мне отправиться за продуктами!
юля просто бесследно пропала!
— Слушай, может, она просто вышла проветриться? Ты осмотрел окрестности? — Вернувшись из душа, уже более спокойным тоном спросил Арман.
— Черт! — Запустил я руку в волосы. — Я даже не подумал об этом. Сразу запаниковал.
Арман лишь ухмыльнулся, доставая из шкафа чистую одежду.
— Что? — Спросил я, не понимая причину его ухмылки.
— Да вот, удивляюсь тебе. С каких это пор тебя стали волновать цыпочки? Неужели всерьез увлекся нашей юлькой? — Скидывая полотенце и нисколько не стесняясь своей наготы, с интересом спросил он.
— Моя личная жизнь тебя не касается. Хватит болтать, лучше помоги мне ее найти, — отворачиваясь от него и направляясь к выходу, попросил я.
— Не нужно никого искать, — раздался с порога охрипший голос юли, заставивший все внутри меня перевернуться от облегчения. — Жду вас обоих в гостиной. Есть разговор.
Она повернулась и ушла, оставляя нас в недоумении.
— Что происходит? Ты где была? — Спросил я, влетая в гостиную вслед за ней.
— Подождем Армана, и я все расскажу. — Отрешенным голосом, глядя словно сквозь меня, ответила она.
— Черт возьми! Ты, что, опять принимала свои чертовы пилюли?! — Рыкнул я, подходя к ней вплотную и зажимая в пальцах ее подбородок.
— Достаточно! — Отшвырнула она мою руку, делая от меня шаг назад. — Ты стал слишком многое себе позволять. Я не давала тебе права командовать мной.
— Какого хуя ты несешь!? Наглоталась таблеток и ведешь себя как холодная сука! — Попытался я вновь схватить ее, но она каким-то невероятным образом увернулась, при этом сваливая меня с ног.
— Я и есть холодная сука! На какое-то время я забыла об этом и поплатилась, — спокойно сказала юля. — И чем скорее ты поймешь это, тем лучше для тебя, дань.
— Что происходит? — Спросил Арман, войдя в комнату и увидев меня все еще лежащим на полу. — Ты разработала новый план? Что мы будем делать дальше? — Видимо, решив проигнорировать нашу стычку, спросил он, присаживаясь в кресло.
— У меня есть план. Но ты больше не являешься его частью. — Все тем же раздражающе спокойным тоном сказала юля. — Здесь обещанная тебе сумма. — Взяв со стола оставшуюся ранее незамеченной мною сумку, она положила ее аккурат прямо на его колени. — На улице тебя ждет машина. Мой человек отвезет тебя, куда скажешь. Остальную часть сделки выполню после того, как покончу с Висхожевым.
Арман, как и я, сидел в полном недоумении.
— Иными словами, ты уволен, Арман. Я больше не нуждаюсь в твоих услугах.
— А не охренела ли ты, госпожа? — Выплюнул он злобно и бросил сумку ей в ноги, словно ядовитую змею. — Считаешь меня рабом денег!? Думаешь, кинешь кость — и я, как послушная собачонка, свалю? Джеймс был не только твоим товарищем! Я так же, как и ты, заслуживаю шанса отомстить за него! — Прорычал он. — И, раз уж я уволен, то больше не твой силовик, чтобы ты могла приказывать мне. И я не продаюсь за деньги! У меня есть понятия о чести и достоинстве, что бы ты там себе не надумала! Поняла?
— Поняла. Не хочешь брать денег — не бери. Но и со мной ты не пойдешь. Никто не пойдет. Потому, что я иду одна.
***
Я села, подобрав под себя ноги. Озноб не покидал меня. Что бы ни делала, я не могла согреться. Как и не могла осознать, что Джеймса больше нет.
Висхожев в очередной раз лишил меня близкого человека, и я ничего не смогла с этим сделать. Из раза в раз он побеждал, а я… Я довольствовалась проигрышем.
— Я ведь говорил тебе, что эта игра до добра не доведет, — раздался голос Сергея.
— Откуда ты узнал, что я здесь? Откуда ты вообще знаешь про это место? — Не оборачиваясь к нему, спросила я.
После разговора с Арманом я сбежала из дома и приехала на наше с папой место. Это была поляна в чаще леса, и это было «наше место», где мы проводили пикники. Только вдвоем. Я была любимой «папиной дочкой», чей любой каприз исполнялся беспрекословно.
— Как-то раз я, спрятавшись в машине, приехал сюда за вами. Мне всегда было интересно, чем ты заслуживала столько его внимания? Для меня он жалел лишнюю пару слов, — усмехнулся сводный брат, присаживаясь рядом со мной. — Я ненавидел тебя, знаешь? — Спросил он вдруг. — Ненавидел за то, что ты имела то, на что я также имел все права.
— И что же изменилось? — Не зная, что чувствую и чувствую ли что-то вообще от его признания, спросила я.
— Жалость. Мне стало жаль израненную девочку, бывшую когда-то папиной принцессой. Трудно сохранить ненависть, когда испытываешь жалость. — Задумчиво объяснял Сергей, внимательно наблюдая за мной. — Но, знаешь, к тебе я жалости не испытываю. Ты сама превратила ту невинную девочку в злую, беспринципную ведьму. Я не раз говорил тебе и скажу снова: месть до добра не доводит.
— … Говорит мне тот, кто не способен…
— Да, я трус! Но я готов признать это, черт возьми! — Перебил он меня. — А ты кто такая? Социопатка с манией величия, которая думает, что может все и даже больше! Ты испытываешь хотя бы долю стыда за то, что произошло? Понимаешь, что он умер из-за тебя? Или ты вновь настолько заглушила свои чувства таблетками, что не способна этого осознать?! — Жаля своими словами, Сергей встряхнул меня за плечи. — Или ты и сейчас считаешь, что цель оправдывает средства? Джеймс ведь и был средством к достижению твоей цели! Но знаешь, что? Ты в очередной раз проиграла, юль! Ты такая же, как наш отец! Ты ничего не добилась, лишь разрушила себя. Хотела поиграть со страшным волком? Так он сам с тобой поиграл.
— Замолчи!!! — Вскочив с места, закричала я.
— Почему же? Не нравится слышать правду? — Встав напротив меня, спросил Сергей. — Теперь, когда Джеймс пожертвовал жизнью ради того, чтобы ты смогла достигнуть своей цели, ты вдруг решила разогнать свою армию? Так ты оцениваешь то, что он сделал?
— Замолчи! Замолчи! Замолчииии! — Вскричала я, пытаясь сбросить его руки со своих предплечий.
— Не буду молчать! Сегодня тебе придется меня выслушать! Знаешь ли ты, что у Джеймса обнаружили рак на первой стадии? У него мог быть шанс на выздоровление, но он отказался от лечения ради тебя. У него были чувства к тебе, он считал тебя родной. И твоя миссия для него была важнее собственного здоровья и жизни. А ты взяла и просто перечеркнула все его усилия? Сидишь здесь и жалеешь себя!
Я заплакала.
Просто обняла брата впервые в жизни, обняла единственного оставшегося у меня родного человека и заплакала. Это были слезы той маленькой напуганной девочки, что все еще жила внутри меня. Я так и не смогла истребить ее полностью.
Я хотела разозлиться на Сергея, но вместо привычного и необходимого мне гнева ощутила такую опустошенность и скорбь, что впервые после той кровавой ночи, разделившей мою жизнь на «до» и «после», ударилась в истерику.
— Все хорошо, юля… Поплачь, в этом нет ничего плохого. Скорбя о ком-то, ты не становишься слабее. — Шептал мне на ухо брат, поглаживая меня по вздрагивающей от плача спине. — Поплачь сегодня, чтобы в будущем плакали твои враги. Ты не можешь оставить все на полпути.
— Я так виновата! — Заревела я в голос, уже не в силах держать свои эмоции. — Все из-за меня! Джеймс…
— Тсс… Все хорошо. Отпусти это, вот увидишь, как тебе станет легче. Поплачь, а потом мы вернемся и покажем Тимуру Висхожеву, что бывает с теми, кто творит подобное с нашими близкими.