16
Я с довольной ухмылочкой доедала свой омлет, приготовленный — кто бы сказал, не поверила — самим Хищником. Было интересно наблюдать за тем, как он ловко управлялся на кухне. И сексуально.
Ох, до чего де он был сексуален.
Один только бог знает, каких трудов и усилий мне требовалось, чтобы упорхнуть из спальни вместо того, чтобы, повалив на простыни, отыметь его так, как он и не мечтал.
Мелкая рыжая сучка помешала мне, испортив настроение.
Хотя, должна признать, что сам вид того, как абсолютно голый даня возлежал на подушках, пока мелкая дрянь устраивалась на его плоском животе с выраженными кубиками пресса, завела меня не на шутку. Мне захотелось очутиться на месте этой кошки, чтобы он также ласково поглаживал меня по загривку и смотрел с такой же невероятной нежностью во взгляде, которой совсем не ожидаешь от такого мужчины. Было обидно, что вся его ласка доставалась рыжей твари.
Не мудрено, что я взбесилась и выскочила из комнаты как ошпаренная!
Еще и с несчастной яичницей не справилась! А есть хотелось так, что, казалось, желудок скоро сам себя переварит от голода. Так что пришлось заключать сделку с Хищником, в которой он, в конце концов, оказался в дураках, проворонив свои шансы задать мне провокационные вопросы.
— Это же чушь. Не может у тебя их быть, — недоверчиво покачал головой даня после моих слов о бриллиантах, найденных с помощью оставленных подсказок отца.
— Ты наверняка слышал о «лучшем» друге, которого жестоко убил Висхожев. Что ты знаешь о «кровавой ночи»? — Чувствуя пробежавшийся по спине холодок, спросила я.
Вспоминать то, что случилось десять лет назад, не было никакого желания, но теперь, когда даня в деле, я должна была посвятить его в подробности, чтобы он понимал, во что ввязывается. А также — чтобы раз и навсегда осознал: меня ему не одолеть.
— Ты про Виктора Гаврилина? — Подобравшись, спросил он.
— Про него. Значит, знаешь о тех событиях, — кивнула я задумчиво. — Но вот какую именно версию ты слышал?
— Об этом не особо распространяются, — делая глоток из своей чашки, ответил даня. — Виктор кинул Висхожева, насколько я знаю, а тот такого не прощает. Он истребил всю его семью и забрал все, что принадлежало Виктору, но добраться до бриллиантов так и не смог. Верно? — Следя за моей реакцией, пересказал он мне придуманную Тимуром, чтобы оправдать свое предательство, историю.
— Не совсем, — горько усмехнулась я. — Он истребил не всех. Я осталась. Хотя он об этом даже не подозревает.
— Подожди, — даня недоверчиво покачал головой. — Хочешь сказать, что ты — Гаврилина?
— Уже говорю. Юля Гаврилина, единственная дочь Виктора . Мои родные братья погибли в ту ночь.
— Но ты ведь говорила, что твой брат… Сергей рос с тобой, верно? — Нахмурился даня, определяя несостыковки в моем рассказе.
— Верно. Сергей — мой брат, но только по отцу. Собственно говоря, именно его мать и спасла меня. Что навсегда останется для меня загадкой.
— Почему?
— Она ненавидела нас. Отец не желал разводиться с женой, и мать Сергея считала, что, если бы не мы, его дети, он давно бросил бы свою семью ради нее. Хотя это было не так. Женщины любят обманываться. Мой отец просто любил разнообразие.
— Как ей удалось спасти тебя? — Задал даня интересующий его вопрос.
— В ту ночь Висхожев ворвался в наш дом, — начала я свой рассказ, делясь подробностями, которые до сих пор преследовали меня во снах. — Многие люди оказались подкуплены им. Он также заручился поддержкой одного из тех, кто был на верхушке. Преданные отцу люди были убиты на месте, а нас просто выдернули из постелей, собрав во дворе как скот. Тимур говорил о каких-то бриллиантах. Намного позже я узнала о том, что они втроем — мой отец, Бакар и Висхожев — годами искали бриллианты в Египте и, в конце концов, смогли обнаружить их. Но Тимуру было мало его доли. Он хотел получить все. Мой отец был главным среди них, а в Висхожеве взыграла гордыня и желание заполучить власть. Так что он собрал свою маленькую армию и пришел атаковать наш дом. Маму они убили первой, — безэмоциональным монотонным голосом, словно речь шла не о моей семье, продолжала я, умолчав о том, каким мучениям подвергла ее стая мужчин по приказу Висхожева. — Папа знал, что, даже если скажет, где спрятал бриллианты, нас не пощадят. По крайней мере, надеюсь, что он молчал именно поэтому, — горько усмехнулась я. — Они пытали его, но он не сказал ни слова. Возможно, надеялся, что кто-нибудь придет нам на помощь. Но никто не пришел. Моим братьям не было и восьми, их крики и плачь раздражали Висхожева, так что с ними он покончил быстро, приказав перерезать им горло по одиночке, чтобы у отца был шанс подумать и дать ему интересующую его информацию. Нашу лужайку залило кровью настолько, что трава окрасилась в красный цвет. Я ненавижу красное, — прохрипела я, чувствуя ненужную боль от нахлынувших воспоминаний.
— Куколка… — Потянулся ко мне даня, накрыв мою сжатую в кулачок руку, лежащую на столе.
— Дай мне таблетку, — попросила я, чувствуя, как внутри все закипает от боли и злости.
— Ты не можешь гасить ими свои эмоции, — покачал головой даня. — Некоторые вещи нужно пережить, Куколка.
— Пережить? — Усмехнулась я, упрямо покачав головой. — Знаешь, что было бы со мной без этих проклятых лекарств? А с тобой? Я перерезала бы тебе глотку в первую же ночь, когда ты забрал меня. Жажда крови и нетерпение — вот что переполняет меня, дань. Я — ненормальная психопатка. Висхожев сделал меня такой, и другой я уже не стану. Да я и не хочу становиться нормальной, ведь нормальная не смогла бы пройти мой путь. Тимур сам создал ту, кто принесет ему смерть. Я вырву его сердце, дань, как и любому другому, кто попытается мне помешать.
— Угрожаешь мне? — Спокойно спросил он.
— Нет. Лишь предупреждаю: не стоит стоять у меня на пути. И не стоит предавать. Предательство смывается только смертью.
— Если бы я собирался предать тебя, ты бы уже была в подвале у Тимура. Не нужно мне угрожать, Куколка, я этого, ох, как не люблю, — вставая и нависая надо мной, прохрипел даня. — Я жду окончания твоей истории.
— На сегодня достаточно, — отрезала я, чувствуя себя на грани. — Нам нужно обсудить дальнейший план. И мне необходимо передать сообщение Висхожеву.