Iskuplennyi

Лалиса

В полусонном состоянии я тянусь к Чонгуку, но нащупываю пустые, холодные простыни.

Его здесь нет, потому что ты сказала ему не появляться.

Да, но его здесь нет, потому что он снова солгал.

Голоса в моей голове опять вступили в противоборство.

Ты несправедлива к нему. По крайней мере, выслушай его. Ты бы поступила лучше, если бы была на его месте?

Наверное, я бы начала с того, что не стала бы катать меня на лодке и притворяться, что все прекрасно в нашем маленьком мире. Звучит как хорошее начало.

Я стону, накрывая лицо подушкой и отгораживаясь от окружающего мира. Рационализировать действия Чонгука — отстой, потому что я понятия не имею, как поступила, если бы оказалась в таком же положении, как он. И это раздражает меня больше, чем я хочу признать.

Пустота заполняет меня, когда я просыпаюсь и встаю с кровати. В доме жутко тихо, только мои ноги шлепают по полу, когда я прохожу по комнатам.

Несмотря ни на что, Чонгук был очень мил, позволив мне остаться здесь. Неправильно с моей стороны принимать его предложение и заставлять его спать в другом месте.

Но он причинил тебе боль. Так что вот так.
Часть меня благодарна за его отсутствие. Кроме того, что он завез свой подарок несколько дней назад, он больше не появлялся. Он даже не написал мне смс и не захватил лишнюю сменную одежду. Его молчание удивляет меня больше, чем я хочу признавать, и я не знаю, что с этим делать. Точно так же, как я не знаю, что делать с его подарком в предыдущий день.

Неужели он думал, что ваза с цветами исправит наши отношения? Все вышло с точностью да наоборот. Я провела все утро с тяжестью в груди каждый раз, когда смотрела на них.

Визуальное напоминание о нас наполняло меня печалью другого рода. А потом я разозлилась, что мне грустно, и зациклилась на гневе, потому что он казался более безопасной эмоцией.

Во время наплыва чувств я разорвала записку и выбросила букет, о чем тут же пожалела. Такие прекрасные вещи, как цветы, не должны уничтожаться из-за гнева. Я выместила свое раздражение на Чонгуке на его подарках, и это неправильно.

Дело не в том, что я не хочу его простить. Я бы хотела, чтобы мое сердце не было таким уязвимым и всепрощающим, как сейчас. И эта слабость расстраивает меня, потому что я хочу простить его, несмотря ни на что.

Люблю ли я его? Да.

Злюсь ли я на него за то, что он скрыл самый большой секрет в моей жизни? Безусловно.

Смогу ли я простить его после того, как он пообещал больше не лгать? Я не слишком уверена.

Но, в конце концов, является ли любовь, построенная на лжи, любовью вовсе?

***

— Когда ты рассказывал мне истории о себе в прошлом, это действительно было о тебе или о моем отце? — я подавилась последним словом.

Мысль о том, что моего отца больше нет в живых, требует усилий, чтобы свыкнуться с ней. Как будто я застряла в странном лимбе, оплакивая человека, которого никогда не видела.

Маттео садится в свое кожаное кресло и делает глоток кофе. Я решила, что будет лучше, если мы встретимся у него дома. Дом Чонгука не ощущается правильно без него, и я не могу оставаться там дольше, чем нужно.

Справедливо ли, что я простила Маттео раньше, чем Чонгук? Наверное, нет. Но некоторые вещи имеют приоритет, в том числе узнать все, что я могу, о моем отце до того, как я вернусь в Америку. Потому что я скоро улетаю обратно. Верно?

Крошечный ангел на моем плече скрестил руки и надулся.

Да, да. Посмотри, до чего меня довели твои добрые дела.

Маттео предлагает мне нерешительную улыбку.

— Все, чем я поделился с тобой на днях, касалось его. Мне жаль, что я не настолько крут, чтобы носиться по Милану голышом. Мой брат был диким ребенком, а я был более сдержанным.

— Дикий ребенок, говорите? — считайте, что мой интерес разгорелся.

— Ничто не могло его усмирить. Всякий раз, когда кто-то говорил ему «нет», его мозг как будто переделывал это слово в «да».

— Мне говорили, что я и сама могу быть немного дикой, — я улыбаюсь связи с моим отцом.

— Я ни капли в этом не сомневаюсь. Такие гены не пропускают ни одного представителя поколения.

Я сжимаю руки на коленях.

— Что еще ты можешь рассказать о нем?

— Ты уверена, что готова услышать? Я не хочу тебя расстраивать.

— Да. Я хочу узнать все до того, как вернусь в Америку.

Брови Маттео приподнялись.

— Ты планируешь вернуться? Зачем?

— Я приехала сюда, чтобы найти своего отца, а его здесь больше нет. Меня больше
ничто не держит.

— А как же Чонгук?

Черт. Он твой парень для всего мира, Лиса. Конечно, тебе нужно думать о том, как твои решения влияют на него.

Я спешу ответить.

— Я думаю, нам не помешает перерыв.

Он хмурится.

— Из-за того, что произошло между нами тремя?

Я отворачиваюсь и киваю.

— Да. Мне трудно прощать лжецов. Не разговаривать с тобой для меня не вариант, потому что я хочу узнать о своем отце. Но с Чонгуком... у меня было много плохого опыта с людьми, которые так манипулируют правдой, что на всю жизнь хватит.

— Я понимаю, к чему ты клонишь. Действительно понимаю, хотя я сам через это не проходил. Но ты встречаешься с ним уже год. Это долгий срок, чтобы просто встать и уйти, когда становится трудно. Ты уверена, что не можешь разобраться с этим?

Сложно не отмахнуться от идеи про то, чтобы встречаться с Чонгуком целый год. У меня даже с подпиской на Netflix не было таких долгих отношений.

Я подбираю слова с умом.

— Перерыв может дать нам некоторую дистанцию, чтобы разобраться во всем.

— Расстояние не исправляет ситуацию. А вот разговоры — да.

— Без обид, но я разговариваю с тобой только потому, что хочу знать о своем отце. Я тоже не очень счастлива с тобой.

— Я знаю. И я ценю, что ты хочешь проводить со мной время, хоть и по твоим
собственным причинам. Я обещаю, что буду стараться изо всех сил, чтобы быть человеком, на которого ты можешь рассчитывать в жизни, потому что ты моя племянница. Мой брат ожидал бы от меня не меньшего.

Я сглотнула комок в горле.

— Хорошо.

— И как твой дядя, я чувствую необходимость извиниться от имени Чонгука.

О, Боже. Я думала, он уже забыл об этом.

Он продолжает, не обращая внимания на выражение моего лица.

— Будет правильно, если я объясню, что произошло. Видишь ли, он сохранил
спокойствие, когда я сказал ему шокирующую правду. Бедняга воспринял это как чемпион, неоднократно повторяя, что я должен поделиться правдой с тобой. Я попросил его рассказать тебе вместо меня, но теперь я понимаю, что это было несправедливо по отношению к нему. Он был прав, что новость была бы воспринята лучше, если бы я рассказал тебе. Так что он оказался посередине между желанием защитить тебя и желанием сказать тебе правду. Я не облегчил его работу, утаив от тебя правду, когда ты пришла. Это было неправильно с моей стороны, и я очень сожалею, что так поступил с тобой. Он пришел на следующее утро злой как черт и сказал, чтобы я открыл тебе правду, иначе он сам это сделает. И его версия правды, несомненно, оказалась на порядок хуже.

Мое горло сжимается, ограничивая мою способность говорить. Он делает глубокий вдох.

— Это было несправедливо, и ты была права. Это было жестоко. И Лиса, я надеюсь, что однажды ты простишь меня. Я понимаю, что честность чрезвычайно важна для тебя, и я действительно хочу загладить свою вину. Не только потому, что ты моя племянница, но и потому, что ты мне небезразлична. Мой брат, будь он сейчас здесь, отшлепал бы меня за то, что я обидел тебя.

Неизбежные слезы наполняют мои глаза при мысли о том, что мой отец хочет наказать того, кто сделал меня несчастной. Для меня это чуждая концепция, когда все, что я получала, это боль от тех, кто должен был защищать меня.

— Ты так думаешь? Что он мог бы разозлиться на тебя? — мой голос ломается.

— Абсолютно. Он бы надрал мне задницу за то, что я заставил тебя плакать. Он был таким агрессивным. Я говорю тебе — дикий ребенок с большой буквы.

— Я бы хотела узнать его получше.

— Я тоже. Ты напоминаешь мне его в лучшем смысле слова.

— Каким образом?

— В тебе есть та уверенность, которую я не часто встречаю. Он был таким же. Это
всегда притягивало к нему людей, неважно, были они незнакомцами или старыми друзьями. И такое же чувство у меня возникает от тебя. Ты очень обаятельна. Тебе понадобилось меньше пяти минут, чтобы получить работу у меня, а я никогда никого не нанимал.

Мои брови поднимаются.

— Правда?

— Конечно. Всегда есть подростки, которые хотят быстро заработать летом, когда у нас самый напряженный сезон. Я всегда отказывался, но в твоих глазах было то, что подсказывало мне, что ты стоишь дополнительной оплаты и затраченных усилий.

Что происходит с этим мужчиной и что заставляет меня устраивать потоп? Я рядом с ним как протекающий кран.

— Спасибо.

— Нет. Спасибо тебе, Лиса. За то, что ты снова дала мне связь с братом, — его глаза блестят, отражая непролитые слезы.

— У тебя есть способ заставить меня плакать, а я не очень люблю плакать, — я фыркнула.

Он усмехается.

— Ты очень храбрая. Не многим людям хватило бы смелости признаться кому-то в том, что он их давно потерянный родитель, но ты это сделала. И теперь, когда у меня есть время подумать об этом, я могу сказать, что это было невероятно смело с твоей стороны.

— Или глупо. Смотря, с какой стороны посмотреть.

Маттео усмехается.

— Ты должна гордиться собой. Я рад, что ты поделилась со мной тем, кем ты
являешься, потому что теперь у меня есть шанс по-другому воссоединиться с братом.

— Черт возьми, Маттео. Тебе нужно завязывать со всеми этими приятными словами, — я вытираю уголок глаза, пока не вытекла еще одна слеза.

— Мне жаль.

— Это раздражает, потому что я чертовски стараюсь не злиться на тебя.

— Тогда мне ни капельки не жаль.

Я искренне рассмеялась.

— Ты расскажешь мне какую-нибудь историю о моем отце?

Он кивает.

— Конечно. Что бы ты хотела узнать?

— Как ты думаешь, ему нравились фильмы Джона Хьюза?

— Забавно, что ты об этом говоришь. Ему всегда нравился «Клуб «Завтрак». Может
быть, именно его бунтарская натура нашла отклик в главном герое.

Я одариваю его огромной ухмылкой.

— Я тоже люблю этот фильм!

— Говорю же, вы похожи больше, чем ты думаешь.

Маттео пускается в рассказ, повествуя мне истории о прошлом моего отца. Я запоминаю каждое слово.

Хотя я не получила того, чего желала, у меня есть возможность узнать о своем отце и о том, кем он был в те годы, когда был жив. И для меня это лучше, чем никогда не иметь такой возможности.

***

Я выхожу из дома Маттео гораздо позже, чем ожидала. Тишина встречает меня, когда я отпираю входную дверь, чтобы увидеть полную темноту.

Я скучаю по Чонгуку, который пугал меня, когда я входила в парадную дверь.

Я скучаю по запаху того, что он готовил в те дни.

Я скучаю по нему.

Я скучаю по нему так чертовски сильно, что у меня возникает искушение позвонить
ему и сорваться.

Но что, если я прощу его только для того, чтобы все повторилось? Все, что касалось наших отношений, было фальшивкой для общественности. А что, если в следующий раз он солжет об измене или о чем-то гораздо худшем? Как он рассчитывает, что я снова поверю всему, что он скажет?

Но разве ты справедлива? Ты ведь изначально согласилась на часть его лжи. А в итоге он пытался защитить тебя. Я могу сосчитать на двух пальцах, сколько людей пытались сделать то же самое.

Может, пришло время мне поступить как взрослой и позвонить ему.

Мой желудок заурчал, заставляя меня отложить свои мысли и направиться на кухню, чтобы попытаться что-нибудь съесть. Если кто-то может считать сгоревшие обугленные остатки едой.

Посреди стола лежит круг для вышивания. Я бросаюсь к нему и беру в руки.

Мое сердцебиение учащается, когда я рассматриваю самый красивый рисунок, который я когда-либо видела. Невозможно ошибиться в том, кто его сделал. Чонгук создал поле цветов всех цветов радуги. Это лучший подарок, который мне когда-либо дарили.

Верхнюю часть дизайна занимает кривоватая цитата.

«Там, где большинство людей видят сорняки, я вижу только тебя — мой прекрасный полевой цветок, нетронутый и свободный»

Я переворачиваю вышивку, чтобы найти записку, приклеенную к обратной стороне. Его мелкий, но изящный почерк исписал всю страницу.

«Я назвал тебя полевым цветком в тот момент, когда ты появилась в моем доме с букетом. В тот день я спросил себя, что за человек вообще может собирать эти сумасшедшие цветы. Я думал, что это просто неуместные сорняки, но теперь, после всего того времени, которое мы провели вместе, у меня есть ответ.
Возможно, ты не осознаешь этого, но ты — полевой цветок. Ты растешь в самых неожиданных местах, и неважно, кто топчет тебя или игнорирует твою красоту. Ты можешь расти в поле или сквозь трещину в тротуаре, но результат всегда будет одним и тем же. Никто не может помешать тебе процветать в мире, настроенном игнорировать тебя. Ты умеешь превращать любую ситуацию, хорошую или плохую, в нечто великолепное.

Ты научила меня тому, что жизнь потрясающа в своей самой грубой форме. Что каждый может найти счастье в самых маловероятных местах, если хорошенько поискать. Что жизнь — это поиск света, даже если для этого нужно пробираться сквозь разруху.

Я не хочу смотреть на мир сквозь розовые очки. Я хочу видеть его сердцем дикого цветка, как ты, отчаянно стремясь к тому, что делает меня счастливым, диким и свободным. И больше всего я хочу искать это с тобой.

Я люблю тебя, Лалиса Манобан. Независимо от времени, места или обстоятельств, я всегда буду любить тебя, потому что ты — моя скрытая красота в мире сорняков.»

Я хватаюсь за круг для вышивания. Черт побери. Слезы вырываются на свободу во второй раз за сегодня, увлажняя мои щеки.

Я никогда в жизни не читала ничего подобного. Особенно не обо мне.

Определенно не обо мне
Тот, кто пишет нечто подобное и создает произведение искусства, любит вовсе не меня.

Чонгук влюблен в меня, и я наконец-то поняла разницу. Это безумие, беспорядок, прекрасное несовершенство. За все приходится платить, и влюбленность не является исключением. Но отрицательные моменты стоят одного положительного — найти человека, который будет не просто любовником, а второй половинкой сердца

В конце концов, ложь Чонгука не имеет значения. Конечно, это было неправильно. Но и я смотрела на это предвзято. Намерения имеют значение. Я была глупа, игнорируя это в течение нескольких дней из-за своих оскорбленных чувств.

Вся моя жизнь была наполнена людьми, чьи цели были направлены в самом дурном направлении. Разница с Чонгуком в том, что все его решения принимались с учетом моих намерений. Даже если это не было правильным выбором для меня, для него это был правильный выбор, и я должна это понять. И самое главное, взросление в мире безразличных людей показывает мне, что нехорошо наказывать кого-то за то, что он слишком много заботится.

Я выбегаю из комнаты, чтобы найти свой телефон, потому что я больше не могу держаться от него в стороне. Как я могу, когда он пишет мне письмо и делает вышитый подарок?

Звук песни Питера Гэбриэла «In Your Eyes», играющей снаружи, заставляет меня остановиться у входной двери

— Заткнись, блять...

Ни за что.

Не может быть, черт возьми.

Я дергаю за ручку, распахивая входную дверь. Я закрываю рот ладонью.

О да, выход есть.