Глава 47
— Я хочу, чтобы в отношениях Томлинсонов и Стайлсов наступил новый этап, — сказал Роберт, когда служанки подавали кубки с элем ему, а также Гарри, Брайану, Трою, 'Альберту и Эйдену.
— Слушаю тебя, — отозвался Гарри.
Его братья обменялись взглядами, затем оба посмотрели на Гарри. Гарри сознавал невероятность момента. Немыслимое событие происходило благодаря голубоглазому мальчику, который ворвался в его жизнь, и заставил забыть о ненависти, мести, и научил любить.
— Вместе мы представляем силу, с которой ничто не сравнится, — сказал Роберт.
Эйден кивнул в знак согласия. Было ясно, что 'Альберт тоже поддерживает отца. Он сидел сбоку, и в его лице не было ни озлобления, ни насмешки. Казалось, он тоже желает мира.
— Никто, даже король, не сможет нанести поражение объединенным силам наших кланов, — говорил Роберт. — Это не значит, что я призываю к восстанию. Я просто указываю на преимущества искреннего союза между нами. Искреннего, а не навязанного со стороны.
Гарри набрал в грудь побольше воздуха и еще раз взглянул на братьев. Те, поймав его взгляд, едва заметно кивнули.
— Я согласен.
В глазах старого лорда появились такое облегчение и такая радость, что Гарри удивился.
— Хорошо, что десятилетия кровавой междоусобицы останутся позади. И не только ради благополучия моего сына, но и ради твоих детей, Гарри, и детей моих сыновей. Вместо вражды мы можем заключить нерушимый союз, который обеспечит будущее обоих наших кланов.
Гарри кивнул, напряжение последних часов постепенно оставляло его, уступая место миру и спокойствию. Он принял правильное решение. Конечно, до Луи это было невозможно, но сейчас он хотел, чтобы их с Луи дети выросли под защитой обоих кланов. Нельзя, чтобы люди, подобные Грегу Маккалену, угрожали всему, что ему так дорого.
Роберт протянул ему руку.
— Принесем новую клятву, не кровную, а данную свободно и без принуждения.
Гарри через стол протянул старому лорду свою руку.
Роберт пожал ее с удивительной силой.
— Я хочу участвовать в жизни моего сына. Хочу увидеть его детей, моих внуков.
Гарри прекрасно понял, о чем его просит отец Луи. А тот просил ни больше ни меньше, как о разрешении являться во владения Стайлсов. Свободно. В любой момент. Просил, чтобы Гарри открыл перед Томлинсонами ворота своей крепости, чтобы с нынешнего дня они действовали как одна… семья.
Мысленно Гарри надеялся, что его покойный отец простит его.
Он посмотрел в глаза Роберту.
— Ты всегда будешь желанным гостем в моем доме. Луи будет счастлив встречаться со своей семьей, которую так любит. И надеюсь, ты вскоре получишь внуков, о которых мечтаешь.
— Ты хороший человек, Гарри, — внезапно охрипшим голосом произнес Роберт. — Я представить себе не мог, что мы вместе будем сидеть здесь и говорить о семейных встречах и внуках. Ты многому научил меня, старого уже человека, научил добру. Как легко было бы тебе возненавидеть Луи и мстить ему за силой навязанный брак, за союз с людьми, которых ты ненавидишь. А ты проявил к нему доброту.
Страх наконец ушел из сердца Гарри. Его больше не угнетали бремя ненависти и жажда мести. Глядя на Роберта Томлинсона, он не видел перед собой человека, которого ненавидел большую часть жизни. Перед ним был отец, который любит своего сына и мечтает о лучшем будущем для него и своих внуков.
— Сегодня мы празднуем благополучное возвращение моего сына, — провозгласил Роберт. — Пусть будет пир в ознаменование нашего нового союза. Наступил новый этап в истории наших кланов.
***
— Ты в силах спуститься вниз на сегодняшний праздник? — спросила Джей сына, после того, как лекарь покинул комнату.
Луи улыбнулся и кивнул:
— Да, я хочу быть с Гарри и семьей. Это радостное событие.
Мать улыбнулась и прижала Луи к груди.
— Тогда пойдем поищем тебе что-нибудь нарядное.
Через час Луи был готов. Он надел платье цветов осеннего неба, в ткани которого переплетались желтовато-коричневые, янтарные и золотые оттенки. Каждый стежок наряда был выполнен мастерски и лежал точно на месте. Луи сиял как тысяча лучей солнца, и даже ссадины на лице не портили его красоты.
— Нас ждут, — поторопила сына Джей. — Пойдем, пока они не потеряли терпение.
Последний раз взглянув в зеркало, Луи широко улыбнулся, тайне, которая известна только ему и последовал за матерью. Они спустились по лестнице и, когда они вошли в зал, Луи нашел взглядом мужа, который стоял у огромного камина. Ему тут же вспомнился день, когда он в первый раз увидел Гарри: тогда он стоял на этом же месте, — и Луи чувствовал в ушах вибрации его низкого, рокочущего голоса. Он заворожил его с самого первого дня.
Гарри обернулся, увидел Луи и со счастливой улыбкой поспешил через зал ему навстречу.
Джей улыбнулась, рассталась с Луи и пошла к своему мужу .
Гарри остановился перед Луи и протянул руку:
— Ты прекрасно выглядишь.
Луи взял его под руку и позволил отвести его поближе к огню, где все ждали, когда Роберт позовет к столу. Рядом Брайан и Трой разговаривали с 'Альбертом и Эйденом, но, увидев Луи, умолкли и подошли к нему и Гарри.
Брайан поцеловал его в щечку:
— Я рад, что ты так хорошо выглядишь, Луи.
Луи просиял и в ответ.
— Благодарю.
Тогда Трой тоже наклонился и поцеловал его в другую щеку.
— Ты потрясающий, Луи. Я рад, что ты в порядке.
Луи рассмеялся. Радость и счастье переполняли его. Разве может все быть еще лучше?
Гарри оглядел быстро наполняющийся зал и посмотрел на отца Луи. Роберт чуть заметно наклонил голову, и тогда Гарри повел Луи к помосту и усадил во главе стола, где, по всем правилам, полагалось сидеть его отцу. Луи нахмурился, когда Гарри повернул его боком к столу и лицом к залу. Потом, к его несказанному удивлению, он встал перед ним на колени и взял за руку.
— Закрой глаза, — ласково попросил он.
Ни о чем не спрашивая, Луи подчинился, закрыл глаза и оказался в темноте. Впечатление было неприятным — он ничего не видел и не слышал, — но руки Гарри согревали его ладони, а Луи знал, что, когда он рядом, ничего плохого с ним не случится.
Неожиданно он почувствовал, что в ушах возникла мощная вибрация. Луи понял — Гарри что-то сказал, нет, наверное, прокричал, раз он сумел это понять.
Гарри поднял его руки и прижал к себе. Затем слова вновь зарокотали в его груди, вызывая в ушах Луи острое, щекочущее ощущение. Оно звучало в нем почти как музыка, хотя слов он, конечно, не слышал. Но оно успокаивало, потому что больше всего напоминало звук, почти забытый за три долгих года в непроницаемой тишине.
Вдруг Луи понял, что именно он сказал. Нет, слов он не разобрал, но почувствовал их, почувствовал душой и сердцем. Его глаза распахнулись, и во взгляде Гарри он прочитал подтверждение. Любой мог это видеть. Все в зале умолкли и потрясенно смотрели на Гарри, вставшего на колени перед Луи.
— Ты любишь меня, — удивленно сказал он.
Гарри улыбнулся.
— Неужели ты сомневался?
Луи оглянулся на отца, который стоял сзади, обнимая за талию его мать.
— Он любит меня! — словно желая похвастаться, воскликнул Луи.
Роберт рассмеялся.
— Да, и я думаю, сейчас вся Шотландия знает об этом.
Луи повернулся к Гарри и обхватил ладонями его лицо. Большим пальцем он разгладил жесткие линии его скул.
— Я люблю тебя! — крикнул он во весь голос.
В зале зашумели. Кто-то улыбался, другие зааплодировали. Но счастливее всех улыбался Гарри. Улыбка была такой широкой, что, казалось, щеки сейчас треснут. В глазах плясали радостные огоньки. Он взглянул на Луи и сказал:
— Я знаю это, Луи. И наверное, знает вся Шотландия.