Глава 3
Пока 'Альберт вел его к главному залу, Луи пытался взять себя в руки. Это было непросто. Сердце отчаянно колотилось в груди. Отец метался перед громадным камином. Второй брат Луи, Эйден, сидел у большого деревянного стола. Его глаза сверкали гневом. Нога резко отстукивала ритм. Луи вглядывался в лица родителей, отчаянно желая понять, о чем они говорят. Ему пришлось отстраниться от 'Альберта и передвинуться так, чтобы лучше их видеть.
— Роберт, ты не должен этого допустить! Отец крепко схватил мать за плечи и с мукой в глазах заглянул ей в лицо:
— Джей, это приказ короля. Я не могу его ослушаться. Джоанна отстранилась и посмотрела на Луи. Глаза матери покраснели и распухли от слез. Казалось, горе волнами распространяется от нее по всему залу. Увидев его, она помрачнела еще больше. Обняв сына за плечи, мать прижала его к себе и подтолкнула к отцу. Луи чувствовал, как тело матери сотрясается от дрожи, но изо всех сил пытался сохранить на лице безмятежное выражение. Роберт поднял дрогнувшую руку и погладил Луи по щеке.
Не в состоянии выдержать горестный взгляд отца, он спрятал лицо в его ладони и потерся о нее.
— Дитя мое, мой самый драгоценный дар. Наш король выступил против нас. Он уронил руку и отвернулся.
Луи нахмурился — боялся пропустить его слова.
— Ты должен уговорить его, — сказала Джей и, коснувшись его локтя, попыталась повернуть к себе лицом. — Возможно, ему неизвестно о состоянии Луи. Роберт обернулся. Его лицо было страшным от гнева.
— Неизвестно? Да он был здесь через несколько месяцев после несчастья Луи! Видел, что он изменился. И даже выразил мне сочувствие из-за того, что он никогда не сможет составить выгодную партию и родить детей. А теперь он посылает его нашим злейшим врагам как жертвенную овцу, чтобы вынудить нас примириться.
У Луи кровь отхлынула от лица. Лишь бы мать не заметила, как он вздрогнул при этих словах отца.
— Посмотри на него, Джей. Он ведь даже не понимает… — Роберт сделал жест в сторону сына.
— Не смей порочить его! — с яростью прокричала Джей. По ее лицу Луи понял, с каким гневом она произнесла эти слова.
— Он чудесный мальчик. И он не дурачок. Прекрасно шьет. И самое главное он понимает. Всегда помогает людям нашего клана, для каждого находит улыбку. Этот монстр погубит его.
— Я вовсе не принижаю его! — рявкнул отец. Луи понял, что он кричит, только по вибрации воздуха, но в его жизни были и другие звуки — очень немногие, — их он мог слышать на самом деле. Те звуки всегда были глубокими, ничего высокого или резкого, ничего обычного, монотонного. Но все же иногда Луи кое-что слышал.
— Джей, я люблю его не меньше, чем ты. Неужели ты думаешь, что я по доброй воле хочу отдать своего сына нашему кровному врагу?
Мать шагнула назад и прижала кулак к губам. Отец наступал на нее с багровым от гнева лицом.
— У меня нет выбора! Понимаешь, нет выбора! Ослушаться короля — значит подписать всем нам смертный приговор. Нас объявят вне закона, и все жадные до денег мерзавцы начнут охоту за нашими головами.
— Да защитит нас Господь, — пробормотала Джей. Ее лицо сморщилось, а в глазах отразилась такая тоска, что Луи было страшно на нее смотреть. Оба брата Луи молчали. Возможно, не имели своего мнения, но скорее не желали вмешиваться в спор родителей, пока чувства были так накалены.
Луи не мог допустить, чтобы родители так себя мучили. Если ему предназначено стать искупительной жертвой ради того, чтобы прекратилась вражда двух кланов, значит, такова его судьба и тут уж ничего не поделаешь.
Нельзя допустить, чтобы его близкие испытывали подобную боль. Он шагнул вперед и продел руку под руку отца. Он удивленно взглянул на сына, заметил серьезное выражение на его лице и сделал над собой усилие, чтобы сдержать бушующие эмоции.
Луи приподнялся на носках, поцеловал отца в щеку и погладил по плечу, словно желая успокоить. Лицо Роберта смягчилось, но боль в глазах стала острее. Он как будто постарел в одночасье — кожа сделалась серой, плечи поникли. Луи никогда не видел своего воинственного отца в таком состоянии.
Роберт притянул сына за шею и поцеловал в лоб. Луи чувствовал, как он что-то сказал, но не хотел отстраняться, чтобы прочесть по губам, потом все-таки повернул голову так, чтобы разобрать его слова:
— Милый мальчик… Ты всегда был таким. Луи, ты мое сердце. Будь проклят король за то, что вырвал его у меня.
Луи обернулся к матери, чтобы, как и отца, поцеловать в щеку, но Джей порывисто обняла его и с жаром притиснула к себе. Мать была не в себе, и Луи не представлял, как ее успокоить. Да и что он может сделать, если сам потрясен? Прежде он и не думал, что ему все равно придется выйти замуж и выполнять все, что требуется от обычного, нормального омеги. Он спрятался за свою глухоту как за щит. Все ложь и обман.
Ужасно! Чувство вины тяжким бременем давило на его плечи, хотелось закрыть глаза, чтобы ничего больше не прочесть по губам близких. Пол задрожал под ногами Луи, и он обернулся к двери раньше остальных.
— Вам послание, лорд, — входя в зал, произнес Нортан. Напряженное выражение лица и порывистость движений просто кричали, насколько важное известие он принес. В руках Нортан держал свиток, но Луи не мог разглядеть печать, чтобы понять, от кого он. Неужели это новое послание от короля?
— Оно от лорда Стайлса. — При этих словах губы Нортана презрительно изогнулись. — Я не позволил гонцу войти и решил передать его сам. Эйден поднялся и, хмыкнув, встал рядом с отцом. 'Альберт приблизился к матери и Луи, как будто хотел защитить их от того, что может нести в себе послание. Роберт взломал печать, развернул свиток и быстро пробежал его глазами. По мере чтения лицо его становилось еще мрачнее. Наконец лорд поднял голову и, сверкнув взглядом, сообщил:
— Гарри Стайлс пишет, что, согласно приказу короля, явится за своим женихом. Братья отреагировали по-разному, но одинаково бурно. 'Альберт рванулся вперед, но Луи успел прочесть по губам его слова:
— Это фарс! Король не может всерьез говорить об этом. Он не дьявол и не пошлет ягненка в логово львов!
— Стайлсы? В наших владениях? — выкрикнул Эйден. Он явно был поражен.
— Это неслыханно! Раньше земля утонет в крови! Луи переводил взгляд с одного на другого так быстро, что у него заболела шея, но все равно многое упустил. Все говорили одновременно. Он улавливал лишь обрывки фраз, в основном проклятия, восклицания и предположения о том, почему король отдал столь невероятный приказ. Луи никогда не видел Гарри Стайлса, он вообще не встречал ни одного из Стайлсов. Невольно ему представлялся стареющий мужчина с брюшком, крупным носом и страшным лицом.
Он никогда не прислушивался к разговорам о клане Стайлсов, потому что это его не интересовало. Луи просто знал, что они кровные враги его клана и что отец скорее умрет, чем позволит одному из Стайлсов ступить на его землю.
Знал, что отец и братья — воины, не имеющие себе равных в силе и ловкости. Конечно, с его стороны было самонадеянно верить в это, но ничто в повседневной жизни не вынудило бы его изменить мнение о своей родне. А потому Луи всегда чувствовал себя в безопасности от любого внешнего вторжения.
Томлинсоны бдительно охраняли свои границы, и никто не мог ступить на их земли без разрешения. Когда-то, давным-давно, такое вторжение все же случилось. Стайлсы совершили набег, и многие из Томлинсонов были убиты, включая бабушку Луи. Его дед, который был тогда лордом, очень горевал о жене и погиб, пытаясь отомстить за нее. Он убил лорда Стайлсов, но и сам был сражен в этом бою другим воином враждебного клана. Столько смертей, а Луи даже не знает, с чего все началось. За прошедшие годы ему только изредка доводилось слышать обрывки разговоров на эту тему.
Надо было лучше слушать, пока у него был слух, но Стайлсы всегда были для него чудовищными порождениями тьмы, почти фантастическими созданиями, о которых барды слагают свои баллады. И вот теперь они заберут его к себе. Лишат защиты родного клана и любимой семьи. Выдадут замуж. Ему предназначено стать супругом человека, который всю жизнь был для него только мифом.
Луи задрожал, но тут же взял себя в руки. Нельзя огорчать мать еще больше, выказывая собственный страх. Он повернулся и, не оглядываясь, вышел из зала. Даже не стал выяснять, не следует ли ему остаться.
Он часто так делал — совершал внезапные поступки как будто по внезапной прихоти. Когда-то это казалось странным, но теперь в семье привыкли к его поведению и больше не удивлялись. Сейчас ему было необходимо разобраться в себе, оценить столь внезапную перемену в своей жизни. Сумеет ли он жить с людьми из чужого клана?
В собственном клане его любили, пусть некоторые и сторонились его из-за недуга. Были даже такие, кто, увидев Луи, начинал бормотать молитвы. Может, боялись, что глухота заразна и легко может перейти на других? Луи хотелось из озорства коснуться таких людей и посмотреть, что с ними будет: отпрыгнут ли они, как от огня, или с воплями бросятся к пастору?
Но позже он всегда ощущал раскаяние — ведь это были люди его клана, они не виноваты, что он другой. Как они могли разобраться, если Луи не сделал ничего, чтобы изменить их мнение? К тому же большинство из них относились к нему с искренней добротой и были готовы на многое, лишь бы он был счастлив. И он действительно жил здесь счастливо. Луи далеко не сразу разобрался с произошедшим — с несчастным случаем и последовавшей за ним болезнью, — не понимал, почему лишился слуха, но ему с детства внушали, что нельзя сомневаться в Божьей воле. В здешней жизни у него было собственное место. Луи научился понимать по губам большую часть того, что говорилось, и очень хотел набраться храбрости и произнести что-нибудь, но, не зная, как будет звучать его голос и сможет ли он вообще издать хоть один звук после столь продолжительной немоты, продолжал хранить молчание и жить в мире безмолвия, заполненном лишь слабым эхом воспоминаний о звуках. И вот теперь ему больше не будет места в своем клане, среди близких, которые его так любят. Вместо этого его отошлют в стан врага. Дрожь пробежала по телу Луи.
Как они к нему отнесутся? Будут ли жестоки? Возможно, его станут ненавидеть только потому, что он Томлинсон. Или презирать из-за болезни… Дразнить и называть сумасшедшим… А может, пойдут еще дальше и станут его обижать, опасаясь, что в него вселился злой дух? Сцепив руки перед собой, Луи бросился прочь из замка к своей любимой скале.
Ну и пусть 'Альберт догадается, где он, — все равно это единственное место, куда он может пойти в поисках тишины и успокоения. Глядя на бурлящий поток, Луи вдруг осознал, что у него больше не будет этого убежища. Он не сможет приходить и уходить по собственному капризу, не сможет часами сидеть на скале, впитывая в себя окружающее спокойствие. Нет, ему суждено выйти замуж за Стайлса и превратиться в то, что его с детства учили ненавидеть. К тому же отец всегда позволял Луи делать, что ему вздумается, а вот муж может оказаться не таким покладистым.