Часть 8
Когда я пришла в себя и была способна соображать, то обнаружила, что Анджей перенес меня в кровать, избавил от остатков одежды и закутал в теплое одеяло. Сам же он стоял рядом в одних расстегнутых джинсах и растерянно потирал подбородок.
– Сволочь! – буркнула я, накрываясь с головой одеялом. – Извращенец.
– Я сделал тебе больно? – его голос звучал глухо, и я со злорадством различила в немнотки беспокойства.
– Ой, неужели тебя это беспокоит?
– Не ерничай.
Он схватил меня в охапку вместе с одеялом и попытался вытащить из теплого кокона, но, фиг вам, я хорошо закалилась и выползать не собиралась. Все тело болело, будто меня палками молотили, между ног саднило и щипало, на ребрах явно остались синяки, а шея пульсировала такой болью, что хотелось в голос завыть. Я дотронулась до горла и нащупала толстую повязку.
Мне стало по-настоящему страшно: я попала в руки маньяка!
– Я только посмотрю, где больно, давай же, не противься мне.
Его голос неожиданно приобрел глубокие, мурлыкающе нотки, будто он снова пытался соблазнить меня. Я почувствовала, как теплые ладони проникают под одеяло, мягко обхватывают мои лодыжки, и раздраженно дрыгнула ногой.
Шершавые пальцы пробежались по моим икрам, осторожно ощупывая, потом перешли на ягодицы, скользнули вверх по спине, погладили живот. Я невольно напряглась, но больше не сбрасывала его руки, поняла, что это бесполезно. Мое сопротивление только возбуждало его, словно он был хищником, вышедшим на охоту. И странное дело, как только я перестала раздраженно фыркать и дергаться, его прикосновения начали приносить мне обычное, человеческое удовольствие. В них не было никакого сексуального подтекста, простая ласка, какой обмениваются с родственниками и друзьями.
– Ты извини, – сказал он, немного посопев, – я слегка забылся. У меня с такой, как ты,в первый раз...
Я высунула голову из-под одеяла и недоуменно уставилась на него.
– В смысле? – он что, до этого только с мужиками пробовал? Вот я попала! – Ты что, гей?
– Что? – он отпрянул с таким возмущением, что я едва не рассмеялась. Породистое лицоперекосила гримаса отвращения, а в потемневших глазах вспыхнул такой праведный гнев, что мне даже неудобно стало за это предположение. – Я совсем не это имел ввиду!
Этот гад забрался на кровать и нагло растянулся позади меня. По-хозяйски облапил за талию, прижался обнаженной грудью к моей спине и задышал мне в шею. А мне вдруг так жалко стало себя, что к глазам подступили слезы. В горле образовался тугой комок. Боль на месте укуса не давала расслабиться, я инстинктивно ждала, когда он вновь вцепится в меня зубами.
– Слышь, отстань, а? – попросила я сдавленным тоном.
– Я сделал тебе больно, – сокрушенно вздохнул мужчина. – Как я могу загладить своювину?
У него был такой проникновенный голос, что я не выдержала и всхлипнула, зажимая меж зубов уголок одеяла. Еще не хватало разреветься при этом уроде! Справившись со слезами, я тихо выдохнула:
– Отпусти меня.
Его горячий язык нарисовал на моем затылке замысловатый узор, заставляя меня сжаться.
– Куда же я отпущу тебя, глупенькая, – проговорил он, – ты теперь только моя. Думаю,что ты уже беременна.
– С чего ты взял?
– У нас такая физиология.
– У кого "нас"? У меня физиология нормальная, и вряд ли я в этом месяце уже забере-менею, – фыркнула я.
– От меня – забеременеешь, – заявил он с пугающей уверенностью. – Моя слюна попалав твою кровь, теперь в тебе есть часть меня. Это ускорит все процессы в твоем организме, в том числе овуляцию. Конечно, ты не станешь такой, как мы, но кое-какие изменения будут.
У меня волосы на голове дыбом встали. Боже мой! Куда я попала! Он же действительно псих! Кем он себя считает? Эдвардом Калленом?!
Так, Оля, дыши спокойно, вспоминай, как там с психопатами обращаться надо. Вроде все врачи советуют не спорить и со всем соглашаться? Ладно, попробуем, в конце концов уснет же он когда-нибудь!
Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение, а потом осторожно спросила:
– А "мы" – это кто?
Он перевернул меня на спину, приподнялся на локте и с сомнением произнес: – Ты действительно хочешь знать?
Я молча кивнула.
Мужчина встал, нервно ероша волосы на голове. Замер, уставившись в окно, словно не знал, что мне сказать. Я разглядывала его спину: мощная, мускулистая, покрытая ровным бронзовым загаром. Вдоль позвоночника спускалась узкая полоска густой растительности, темной и гладкой, будто шерсть. Такого я никогда не видела, да и не слышала о таком отклонении. Странная полоска начиналась от линии роста волос и исчезала за поясом джинсов. И это были не обычные жесткие волосы, растущие на теле у мужчин, нет, это действительно выглядело как шерсть!
– Скажи, – хрипло произнес Анджей, не поворачивая головы, – ты веришь в существо-вание оборотней?
***
Наверное, никогда в жизни ему не было так тяжело подбирать слова, как сейчас. Даже в ту страшную ночь, когда погибли его сородичи, он смог найти слова поддержки и утешения для своей стаи, но не сейчас.
Маленькая человеческая женщина, лежащая в его кровати, вызывала странные чувства. Он ловил себя на том, что после того, как пометил ее и взял, начинает испытывать к ней нечто вроде собачьей преданности. Но такого просто не может быть!
Его кровь намного сильнее, его раса древнее человеческой в несколько раз! В то время как безволосые обезьяны только-только учились ходить прямо, его предки уже шили одежду из шкур и умели разводить огонь. Сильная, бесстрашная раса хищников, умеющих менять свое обличие. Они могли бы господствовать над царством Природы и властвовать над своими более слабыми собратьями, но эволюция сделала ход конем, лишив их возможности свободно размножаться.
Лугару могли иметь детей только от истинной пары, а многие за всю трехсотпятидесятилетнюю жизнь так и не находили свою половинку. В то время как человек семимильными шагами покорял окружающий мир, рождаемость полуволков начала резко сокращаться, численность населения и количество стай таяло прямо на глазах. К тому моменту, как появились первые инквизиторы и гонения на ведьм, лугару научились сливаться с человеческим обществом, скрываться, прятать свою звериную сущность как самую страшную тайну. Но даже это спасало не всегда. По всей Европе пылали костры, на которых вместе с еретиками сжигали и представителей древней расы. Их называли оборотнями, клеймили, как дьявольских выродков; им отказывали в праве на жизнь и выжигали каленым железом само воспоминание о них.
Но лугару не были бы хищниками, если бы не пробовали огрызаться. И именно тогда появились легенды о волках размером с теленка, которые нападают на мирных жителей и беззащитных путников. Если у тебя сожгли дом, убили твоих детей, как не обернуться в свою звериную сущность и не начать мстить? Вот они и мстили. Изощренно, жестоко, не щадя никого. Надо ли упоминать, что сказка про Красную Шапочку возникла не на пустом месте, и что в реальной истории все закончилось намного печальней?
Оборотни превратились в стихийное бедствие, наводнившее леса Европы темным, удушающим страхом. Но это не вернуло им ни потерянных близких, ни радости бытия. Надо было учиться жить заново. И в какой-то момент они смирились. Приняли человеческое общество за эталон, подчинились закону человеческих стран, но все равно оставались со своими обычаями и моралью и селиться предпочитали там, где людей было как можно меньше.
Все это Анджею предстояло сейчас рассказать, но он не знал, как это сделать. Стиснув зубы и прикрыв глаза, он пытался усмирить своего волка, который скулил внутри него, требуя немедленно обернуться, залезть на кровать и свернуться клубочком у ног своей пары. Смелый вожак, сильный альфа и хищный зверь сейчас хотел быть простым щенком, с которым играет нежная женская ручка.
Представив, как пальцы Ольги зарываются в его шерсть, как чешут живот, покрытый мягким подшерстком, как треплют по холке и гладят между ушей, он вымученно застонал и схватился за подоконник. Пальцы на мгновение изменились, выпуская острые волчьи когти. Хрупкий пластик жалобно треснул под звериной хваткой.
–Так что там насчет оборотней? – раздался позади язвительный голос. – Ты раз в месяцобрастаешь шерстью и воешь на луну? Поэтому ты такой придурок?
Мужчина недоуменно опустил взгляд: в его руках остался кусок подоконника.
–Знаешь, – произнес он, усилием воли загоняя своего волка подальше внутрь себя, –если я тебе расскажу, ты не поверишь, а если покажу, то напугаю тебя.
–Ты уже показал все, чем мог меня напугать, – ехидно заметила девушка за его спиной. –Можешь собой гордиться, большой парень!
Он невольно усмехнулся. Да, она такая, его пара, дерзкая, язвительная, бесстрашная. Смущала только ситуация, в которой он нашел ее, но кто знает, что могло довести ее до такого? А вдруг действительно какое-то горе? Человеческие женщины такие впечатлительные: глотать таблетки, резать вены из-за несчастной любви – лугару все это было чуждо. Они встречались и расходились легко, предпочитая не тяготиться угасшей страстью, а искать новые отношения.
Только у истинных пар все было по-другому. Там мощный инстинкт бросал волчицу и волка в объятия друг друга, но вот если одним из партнеров оказывался человек, то второму приходилось туго. Люди не чувствовали животной тяги, им нужна была душевная привязанность и любовь. И сейчас Анджей осознавал это как никогда в жизни. Если он хочет видеть свою пару рядом с собой довольной и счастливой, он должен добиться ее любви. Иного выхода нет.
Повернувшись к девушке, он спрятал кусок пластика за спину и решительно проговорил:
–Это долгий разговор, оставим его на потом, когда время будет. Сейчас тебе нужнопоесть и отдохнуть.
–Надо же! – она одарила его злой усмешкой. – А я думала, ты никогда об этом не вспом-нишь.
Он нахмурился, когда ее рука метнулась к горлу и потрогала повязку. Похоже, она все еще испытывала дискомфорт на месте укуса, но это было не страшно. Через несколько часов, когда кровь полностью обновится, у нее уже будет его ускоренная регенерация и такой же высокий болевой порог.
–Я обработал рану, к утру останется только маленький шрам, – глухо произнес он. –Прости, что причинил боль, но без этого никак.
–Можешь оставить извинения при себе. Я хочу есть и спать.
Ольга решительно встала с кровати, кутаясь в одеяло, и направилась к столу, на котором сиротливо лежали забытые пакеты.
–М-м-м-м-м, мяско, – довольно протянула она, – как ты узнал, что я мясо люблю?
–Вообще-то, я тоже его люблю, – на мгновение растерялся Анджей. Эта девушка сводилаего с ума своей непохожестью на других. Только он начинал думать, что уже все знает, как вдруг она открывалась с новой стороны, и казалось, что конца этому не будет. – Ты предпочитаешь жареное или вареное?
–Да я и сырое ем, – она пожала плечами и выудила из пакета пластмассовый судок состывшими котлетами, – только посолю немного и все.
Поймав его изумленный взгляд, она добавила:
–Чего уставился? Вот ты сало с прослойкой любишь? Любишь! А я – прослойку без сала,и вообще, отвернись, не порти аппетит.
–Там есть микроволновка, – буркнул он, отводя взгляд.
–Обойдусь.
Несколько минут Анджей наблюдал, как она жадно поглощает котлеты одну за другой. Без хлеба! Да и на салат его пара даже не глянула. Похоже, Марго все-таки ошиблась.
–Ты всегда так много ешь? – поинтересовался он, когда девушка отбросила пустую посу-дину и достала следующую, с биточками, политыми густым соусом.
–Нет, – заявила маленькая нахалка с набитым ртом, – только когда меня поимеют.
Мужчина возмущенно засопел, но промолчал. Аппетит у девушки действительно оказался зверский, но, вполне возможно, так и должно было быть, учитывая все случившееся. Анджей подумал, что стоит поговорить с Марго и узнать, как реагирует человеческий партнер на инициацию: кто знает, вдруг такой аппетит компенсировал организму стресс, полученный при укусе и половом акте?
–Мне что-нибудь оставишь? – мрачно поинтересовался он.
–Обойдешься, ты и так толстый.
Самодовольно ухмыльнувшись, Ольга засунула в рот последний кусочек, откинулась на спинку стула и похлопала себя по животу.
–А теперь спать! – заявила она капризным тоном.
У Анджея только бровь изогнулась. Он молча приблизился, подхватил свою пару на руки и через минуту уже укладывал ее на подушки. Девушка уснула мгновенно, словно ктото нажал выключатель. Свернулась трогательным клубочком, такая маленькая на широкой постели. Мужчина немного постоял над ней, подумал, потом быстро скинул джинсы и, полностью обнаженный, нырнул под одеяло. Прижался к нежному, хрупкому телу, заключил в объятия и удовлетворенно замер. Его волк учуял едва заметную пульсацию: в женском лоне происходили таинственные изменения, предшествующие настоящему чуду – появлению новой жизни.
Теперь она никуда не денется.